Позавчера случайно наткнулся: некая московская группа «Краснознаменная дивизия имени моей бабушки» выложила в интернет альбом «Шляпа волшебника». За название, ясное дело, глаз уцепился; с другой стороны, видали мы и группу «Кобыла и трупоглазые жабы искали цезию, нашли поздно утром свистящего хна», и ничего. Но зашел на MySpace — и понял, что этим ограничиться не выйдет. Выяснилось следующее. Группа — целый оркестр; уже сейчас в составе значится 11 человек, а они еще музыкантов ищут. Участники, похоже, совсем юные, в прошлом году школу закончили. Песни частично на русском, частично на английском. Хотят быть как Arcade Fire, совершенно этого не скрывают. И самое интересное — быть как Arcade Fire у них во многом получается. Альбом, конечно, неказисто записан; слышно, что опыта мало; молодой человек порой поет так, будто очень старается сымитировать чужой голос; но все равно — что-то есть, чем-то цепляет. В воскресенье — концерт. Я решил сходить.

(Вот первый номер со «Шляпы волшебника», называется «Весна в Торонто».)

Дело было в заведении «Трамплин» — ну и всякие изыски звука и акустики лучше сразу вынести за скобки, потому что, хотя в этом «Трамплине», кажется, чуть ли не каждый день концерты, проводить их там, конечно, если по-хорошему, нельзя. Казалось бы, для группы с таким составом и посылом это решающий фактор должен быть — ан нет. «Дивизия имени моей бабушки» ужасно трогательные: одеты в красно-черное, главный — рослый молодой человек в костюме, шляпе и красном галстуке (ну тоже ясно, у кого насмотрелись). На экране показывают «Алису в Зазеркалье», агитируют за советскую мультипликацию. Вокалистка — хрупкая, красивая, притом с голосищем; высокий, почти джазовый и совсем не любительский вокал. И играют — прямо ух; плевать, что скрипок почти не слышно, а трубу не слышно совсем. Похоже на первый альбом Arcade Fire, да, но в хорошем смысле похоже — всю эту феноменальную эйфорическую истерию они достоверно передают, при этом никакого погребального пафоса, а только детства чистые глазенки. И понятно, что люди не одну группу в своей жизни слышали — там и ранний «Аквариум» в анамнезе, и тви-поп, и конкретно Belle & Sebastian (про них даже песня есть — «Себастьян»); плюс есть кавер на The White Stripes, где The White Stripes сведены с регтаймом и Корнеем Чуковским. На альбоме меня немного смутили кое-где всплывающие хипповские обертона — на концерте стало понятно, что это самое хипповство у них в маргинальном (и наилучшем) варианте присутствует, то бишь в варианте Вени Дркина или группы «Хмели-сунели». И «Wake Up» спели так, что до мурашек (в ролике, на который ссылка выше стоит, она, конечно, не звучит совсем). И зал на уши встал с первой же песни, причем, как мне показалось, отнюдь не только друзья музыкантов. Ближе к концу я подумал, что Arcade Fire были в каком-то смысле про крестовый поход детей, и «Краснознаменная дивизия» эту линию дальше ведут — здесь и песни, которые сплошь вокруг сказочных образов строятся (дорога из желтого кирпича; девочка, наступившая на хлеб), и их школьническое совершенно обаяние; и тут они на бис сыграли новую — отличную — вещь про Ларису, армия которой состоит из детей.

Надо сказать, что перед тем, как выложить альбом, тот же ЖЖ-юзер в том же комьюнити опубликовал своего рода манифест — конечно, немного смешной и инфантильный, но в главном, по-моему, вполне справедливый. Речь, если я правильно понял мысль, там идет о том, что как-то у нас так все устроено, что любая хорошая новая группа зачастую объявляется спасителями отечества и дальше рубка вокруг нее начинается с этих позиций; а это, в общем-то, не очень правильный и свидетельствующей о не вполне здоровой ситуации регистр. Наверное, камень отчасти и в мой огород, и камень весомый. Поэтому я не буду тут ставить тег «вы не поверите, что это гениально», а скажу так — появилась еще одна хорошая русская группа, не по-детски сыгранная и заслуживающая того, чтобы выступать в залах, где скрипки и трубу будет слышно, а положительный ответ на вопрос «знаете ли вы, кто такие Belle & Sebastian» будут давать больше двух человек. Попробуем устроить.

(Моя любимая, пожалуй, песня со «Шляпы волшебника», называется «Little Joann».)

Massive Attack = ууууууыыыыыаааауууу. То есть — я куда больше ждал и жаждал Моррисси; Ник Кейв мне, пожалуй, во многом роднее и дороже; Madness были абсолютно сногсшибательные и к тому же на Пикнике; ну и MA я видел в прошлом году на «Стереолете» с той же примерно программой (для справки: в Москве было круче раз в двадцать). И все же — вот сейчас мне кажется, что если судить минимально объективно, то лучше Massive Attack в Москве в этом году не было никого.

На разогреве (а не только на сцене вместе с самими МА, как выяснилось) была Мартина Топли-Берд — я застал последние две с половиной песни, и это было лучше, чем на прошлогоднем Пикнике, хоть и в том же составе, то есть в дуэте с многопрофильным перкуссионистом: сначала — «Poison» под диджериду, потом — финал в жанре группы The White Stripes, только если бы мальчик и девочка поменялись местами и функциями.

Ну а попозже вышли сами Massive Attack — и сделали все вообще идеально. И тут бы подпустить традиционный тезис, что, мол, концерты, где все идеально, главными в жизни не бывают, нужны минимальные помарки и лакуны; но нет, это был не тот случай. Кристально чистый, очень мощный звук (за который, понятно, было очень боязно, особенно учитывая тот факт, что Pet Shop Boys в этом же зали были) — причем со всех сторон: и мышцы от низких частот дрожали, и самая хлипкая девичья нота была прозрачна и ясна; я лично вообще не помню, чтобы в Москве кто-либо когда-либо где-либо так звучал. Невероятный свет — с тенями, маячащими в красном дыму, с красноречивой статистикой на экране, с цитатами про революцию и свободу из лучших умов, с огромной бегущей строкой из сегодняшних заголовков газеты «Твой день» на «Inertia Creeps», с Эйфелевой башней из золотых лучей, опускающихся на зал в конце «Teardrop». Блистательный состав — тут, конечно, многое от звука зависело, но все равно: скажем, ту же «Teardrop» Мартина сильно лучше спела, чем прошлогодняя белокурая девица; ну и Хорас Энди был в наилучшей кондиции. Беспроигрышный плейлист, в конце концов. Новые вещи заметно набрали объем и форму, они кажутся уже совсем готовыми (и оттого новый альбом теперь ждешь особенно отчаянно; в смысле промо Massive Attack тоже красиво все сделали); ну и там полно всего — и тебе плетеные из хрусталя женские номера, и кошмарные сны длиною в паранойю. Все хиты (кроме разве что «Five Man Army»). Красиво, но без издевки обыгранная «Teardrop». Абсолютно сокрушительная «Angel». Ну и «Karmacoma» в качестве суперфинала: мне кажется, что без Трики она очень сильно проигрывает, но все равно — это был более чем убедительный последний аккорд. Все было идеально даже в плане внешней рамки: когда в зале зажегся свет и ошалевшая публика пошла на выход, фоном заиграли «Do Make Say Think». Респект. Уау.

Если чуть отвлечься от междометий и попробовать все-таки что-то сформулировать (хотя куда еще), то я сегодня очень отчетливо прочувствовал, насколько весь нерв и напряг Massive Attack держится на такой вселенской двойственности. То есть вот Хорас Энди поет что-то про «do you love me like i love you» — и тут же дым клубится, и бас буравит темя, и на экране бегут цифры: столько уходит на содержание ВИП-садовника, а столько нужно для строительства хосписа в Гане. Вот смерчевидная «Inertia Creeps» — а вот тут же на экране большими буквами сообщение, что Пригожин стал продюсером Авраама Руссо; хочешь не хочешь, а рассмеешься. Вот мелодия звенит воздушным колокольчиком — а вот барабан жестко чеканит свое. Вот любовная девичья лирика — а вот тут же, рядом криминогенный достоевский шепоток. Все в мире закрючковано, закрючковано самым неблагополучным образом, и не распутать — но в этом есть своя болезненная, великая красота. You can free the world just as long as my baby’s safe from harm tonight; вот именно.

Ну и последнее. Мы тут обычно от всей души костерим организаторов за косяки и провалы, но сегодня самое время сказать обратное. Люди из агентства «Мельница», которые сделали так, что все это состоялось, — невероятные молодцы; образцовый концерт, так и надо. Браво.

Посмотрел вчера на «4 позиции Бруно». По новым песням возникло предположение, что будет захватывающий гул и другая медленная пугающая музыка, ан ничего подобного: на плясовом мероприятии «4ПБ» были абсолютно в жилу. Собственно, играли, насколько я понимаю, программу прежнюю (новую, говорят, пока не понимают, как играть) — и живьем она интересно оборачивается: если на записи «4ПБ» всякие низменные жанры российской поп-культуры оперируют на глазах у изумленной публики, то на концерте они используют козыри этих жанров по прямому назначению. В русском лоходэнсе ведь, как ни крути, нешуточный грув имеется — вот он на концерте и прет в полную силу; притом что весь этот их удивительный звук сохраняется, и самоопределение «токсичный даб» обретает зримое и слышимое содержание; получается весело и страшно (плюс, к слову, по-настоящему выдающийся видеоряд с кучей удивительной советской хроники). И еще вот какая штука — я, наверное, выдумывать буду, но почему-то хочется выдумать. «4ПБ» выглядят совершенно не как «интеллектуальные электронщики» — а совсем наоборот: нормальные уральские пацаны, бритые, суровые, чуть ли не в спортивных костюмах; не знаю, насколько это образ такой, но вообще не очень похоже на образ. А если, например, вспомнить, кто обеспечивает связность и прогресс британского электронного континуума, то выяснится, что это, в общем, тоже не интеллектуалы никакие — парни из неблагополучных районов, для которых саунд во многом является способом отличить своих от чужих; если и не торговцы веществами, то люди, не понаслышке с этой средой знакомые. Схожие типажи, в общем. И это правильно. Мы вчера с одним сочувствующим зафиксировали странный феномен, что всем музыкальным критикам «4 позиции Бруно» очень нравятся, но почти никто о них не пишет. Так нельзя, конечно; будем исправляться. С ними, правда, есть еще одна проблема: если новый материал впечатляет и отдельными фрагментами, то, чтобы проникнуться «Ты и двое молодых», надо его познавать целиком и полностью. Так что эта вещь — иллюстрация, в полной мере ничего не отражающая; ею вчерашний концерт закончился.

А сегодня в порядке антропологического интереса сходил на выступление певицы Максим в «Б1». Если про «4ПБ» трудно писать, потому что надо много думать, то тут все ровно наоборот — трудно, потому что нечего. Помнится, когда на Моррисси мало народу пришло, были разговоры, что вот, мол, не нужны тут такие люди, увы и ах; так вот, на Максим народу было примерно столько же, если не меньше, где-то ползала в лучшем случае, уж не знаю, какой вывод из этого можно сделать. Публика странная, конечно, (понятно, что странная потому, что обычно совсем другое видишь) — мне показалось, что это примерно люди, которые хотят попасть в клуб «Рай», но никогда не пройдут там фейс-контроль. Что касается собственно музыки, то ничего не скажешь: у Максим все на совесть, на жалость и на любовь, качественно и профессионально — струнная секция, духовики (впрочем, и те и другие, как водится, просто дублируют клавишные партии), вообще все живьем (впрочем, в случае клуба «Б1» это дает традиционные побочные эффекты: полконцерта вокал тупо не было слышно). Но, черт возьми, все-таки у нее энергетика даже не плюшевого мишки, а старшеклассницы-отличницы, и все происходящее напоминает спродюсированный на высшем уровне школьный концерт (во второй части, после переодевания, появились намеки на некий рок-н-ролл, но вымученные). Что-то такое и по альбомам было слышно, но на концерте совсем начинает казаться, что Максим — это такой апофеоз массовости, понятой как вопиющая ординарность, усредненность всего — мелодий, слов («девчонки» и «парни» в обращениях к публике фигурировали всенепременно), интонаций, аранжировок. Ощущения, будто на сайт «Одноклассники.ру» сходил. И понятно, что все это типа от души и искренне, но оттого еще больше вгоняет в ступор (тут есть еще любопытный социологический аспект, о котором когда-то хорошо писал Юра). И оттого еще страннее выглядит на общем фоне довольно лукавая «Одиночка», титульная вещь нового альбома, на котором, судя по концерту, будет еще композиция про «дорогу, солнышко и небеса», а также увеселительный блюз. Собственно, Максим и сама, похоже, это чувствует — перед тем, как «Одиночку» сыграть, она смешливо сказала, что ей эту песню милиция петь не разрешает. Соответствующий ролик мы, кажется, еще не вешали — вот он.

Сходил вчера в «Подмосковье» на концерт любимой мной с недавних пор группы «Сансара». Взгрустнулось. Не потому, что концерт был плохой. Как раз наоборот — концерт-то был хороший. Девушка за электронными барабанами; клавишник, управляющийся разом с синтезатором и с саксофоном; очень четкие басист с гитаристом; Александр Гагарин, физиогномически почему-то напоминающий Яна Кертиса с известной фотографии с полузакрытыми глазами. Некоторые звуковые изыски новых песен живьем, конечно, теряются; саксофон звучит чуть более плоско и пошло — зато энергетика от этого идет настоящая, отчаянная и обреченная. Старые вещи (которые, по-моему, новым все-таки проигрывают) и вовсе начинают звучать как такой сухой и жесткий диско-панк. В общем, в итоге — в меру модная, в меру позерская, в меру истеричная, живая, порывистая и неглупая рок-музыка. Обещанного кавера на «Лемондэй» я, правда, не дождался, так как вынужден был свинтить до финала. Но все равно хорошо.

А взгрустнулось потому, что этот хороший концерт происходит в клубе «Подмосковье», где доминирует ощущение заплесневелого подвала и бармены громко матерят официанток. И даже, кажется, не на основной концертной площадке, а в комнатке, где кино должны показывать, маленькой коробке размером пять на четыре максимум. И в зале — человек 50, из них половина — уроженцы того же Екатеринбурга, что и «Сансара». И если в случае каких-то приятных новичков в такой ситуации можно найти определенное утешение, то здесь — нет, полный бесперспективняк. Причин, очевидно, две. С одной стороны — все то же проклятие «Нашего радио». То, что сколько-то лет назад было банальным способом пробиться в эфир (уж не знаю, сознательно «Сансара» им воспользовалась или просто так вышло), теперь превратилось в клеймо; модная публика даже альбом не попробует послушать, потому что — ну что от такого можно ждать (группа «Би-2», кстати, сколько ни зовет к себе Tesla Boy и «19:84», ни снимает клипы в духе Bat for Lashes и ни делает звук по мотивам обзоров «Пичфорка», тоже от этой каиновой печати страдает). А с другой стороны — происхождение. Все-таки будь «Сансара» в Москве — уж как-нибудь куда-нибудь бы они пробились, потому что талантливые. А так — ну вот я теперь заделался начинающим промоутером и хорошо себе представляю, что мне скажут, если я захочу позвать на «Среды» «Сансару»: 5 человек, везти из Екатеринбурга, сборы совсем не гарантированы, репутационно это тоже ничего не добавляет, ну на фиг. Вот и получается — зал в «Подмосковье», дурной звук (впрочем, лучший из возможных в таких условиях), в коридоре бармен матерится.

Тут, правда, есть еще и третья сторона. Судя по тому что рассказывают сами музыканты «Сансары», у них-то там в Екатеринбурге совсем не то что шаром покати — а происходит какая-то активность, в которой они себя чувствуют живыми; звали даже на большой фестиваль местных групп осенью, но, видимо, из-за кризиса планы поменялись. И это, конечно, хорошо. Нехорошо то, что получается, что Екатеринбург — примерно как Минск, или Вильнюс, или Краков: мы столько же знаем о происходящем там, коммуникация налажена примерно столь же плохо. Велика Россия, а кто виноват.

А вот что пишут организаторы концерта Зомби, про который столько говорили:

«Братья и сестры, как это ни смешно, но наш злюка Zomby снова сделал всем пакость: сломал себе ногу. Теперь он в гипсе. В конце октября должен избавиться от него. Мы не отменяем концерт, вечеринка переносится».

Ну, будем надеяться, что переносится, конечно.

Посмотрел за последние сутки на концерты энного количества местных музыкантов — на фестивале «Индюшата» и не только на нем. Делюсь впечатлениями.

Даша Люкс. Я застал вчерашний сет на «Индюшатах» — сама артистка называет такую конфигурацию «акустикой» (хотя помимо пианино там имеется полноценная группа в составе гитара-бас-барабаны); танцульки с «Богиней красоты» должны были быть сегодня, но я их не увидел по причине, которая описана ниже. Понятно, что на фоне остальных вчерашних участников фестиваля (о которых даже упоминать много чести) хорошо выглядел бы всякий с минимальным чувством собственного достоинства. Но Даша выглядела круто и без фона. Костюм у нее, конечно, дикий, но эффектный, такие совсем китчевые 80-е — подплечники, темно-розовые лосины, причесон. Подсветка сцены в виде ламп с белыми колпаками. В общем, девушка знает, что имеет в виду. Она спела три песни, которые были абсолютно провалены звукорежиссером (видимо, предшествующие группы его сломили), но что песни эти ироничные, мелодичные и, простите, милые, слышно все-таки было. Еще было слышно, что у Даши есть песня про Шумахера (ну или с его упоминанием), а для меня это отдельный аргумент. Еще было слышно и видно, что опыта ей все-таки пока немного не хватает. Ну и что.

Ill!noiz. Готов повторить то, что писал после концерта в Нижнем Новгороде — группа правда очень хорошая, и играть они стали, кажется, только лучше: умный независимый рок со стервозно-истеричным женским характером. Другой вопрос, что, учитывая прописку, не вполне понятно, что дальше; в Москве бы, понятно, дальше был, допустим, «Актовый зал», ну и вообще какой-то путь. А там — черт его знает. Но региональная инфраструктура должна создаваться, пора уже — и, может быть, такие группы способны стать этой инфраструктуры проводниками: если Магомет не идет, то известно что.

«Лемондэй». Ну что ж. Посмотрели. Девушки, надо сказать, даром что выглядят робко, взяли зал с полуоборота, их даже вызвали на бис (единственных из участников «Индюшат», которых я наблюдал) — притом что совсем не было похоже, чтобы хоть сколько-то значительная часть аудитории пришла на них специально. Живьем это звучит и выглядит примерно так же, как в роликах — с той только поправкой, что у Жени (или Юли? я пока путаю — в общем, та, что с гитарой) имеется определенная харизма (хоть и не как у Падлы, пожалуй), поет она зычно, не забалуешь. И с той еще поправкой, что были сыграны два новых сочинения — про тетю Марину и про «новая волна — по е...лу на», второе теперь трудно выкинуть из головы. Что про них стало понятно? Что все это действительно сильно завязано на школьничестве, то есть даже не на профессиональном КСП, а скорее на провинциальных турслетах. Что это смешно, но не смехотворно. Что, наконец, девушки красиво повисают меж двух миров, это даже и по визуальному образу видно: Женя (или Юля? в общем, та, что с гитарой) выглядит как сибирская простушка из фильма «Девчата», Юля (или Женя? в общем, та, что за расческой) — как регулярная посетительница клуба «Ласточка».

«19:84». Из-за них не посмотрел вторую серию Даши Люкс — надо было ехать в «Тонны». По итогам концерта могу дать группе «19:84» только один совет: немедленно убрать то, что у них висит на MySpace, потому что эти звуки не отражают вообще ничего. Честное слово, со времени великого концерта Земфиры я не видел, чтобы русская группа играла настолько круто. То есть НАСТОЛЬКО круто. Клуб, кстати, был полный — не то что к сцене не подойти, все вплоть до бара людьми забито; но это по итогам даже не удивляет — удивительно было бы, если б на такой концерт никто не пришел. Понятно, что все это вполне вторично — но давате по-честному: группа Coldplay, например, тоже вторична. Но любим (или не любим) мы ее не за это. «19:84» вправду играют так, будто берут стадион. У них вправду очень хорошие песни — да, похожие на все, но легко идущие этому всему на замену, во всяком случае живьем; плюс к тому — когда они говорят по-русски, они говорят о существенных вещах и с верными интонациями. Они, собственно, сами все знают и признают — и играют «Where The Streets Have No Name», и играют прекрасно. Они понимают, что, работая в таком опасном жанре, нельзя ошибаться, фальшивить, халявить — и делают все так, что комар носа не подточит, потому что будет челюсть с пола подбирать. Единственное, что может помешать тому, чтобы это сработало, — то, что они чаще предпочитают английский русскому; но — поглядим. В любом случае, если бы в России существовал журнал NME, «19:84» должны были бы быть на его обложке уже завтра. Брависсимо.

(Да, и чтобы потом все эти славословия не казались дешево замаскированным пиаром. В октябре в клубе «Икра» стартует моя личная, гм, резиденция под названием, гм, «Среда Горбачева», в рамках которой я два раза в месяц по средам буду отвечать за написанные здесь буквы. В частности, «19:84» играют там 21 октября, а Даша Люкс — 5 ноября; и ей-богу, и вчера, и сегодня я очень боялся, что будет скучно, неинтересно или невесело; в результате и вчера, и сегодня я вполне счастлив, что выбрал этих людей почти вслепую. Подробности про эту историю и других ее фигурантов последуют — чуть позже.)

И еще. За последние дни вокруг группы «Лемондэй» было сказано много слов; в том числе — много, по-моему, лишних. Чтобы с этим (надеюсь) закончить, хотелось бы проговорить несколько вещей. Первое. Многие пишут, что таких, как «Лемондэй», полно в каждом школьном дворе и на каждой околице. Что ж, это замечательно, подайте их сюда; про Падлу тоже что-то подобное говорили. Второе. Я абсолютно убежден, что в этом мире не существует вещей, которые не заслуживают рефлексии; что всегда, всегда можно и нужно думать, копать вглубь, а не ограничиваться поверхностными приговорами, будь то аниме, Путин В.В. или группа «Лемондэй». Третье. Я абсолютно убежден, что лучше заметить кого-то, кого потом медленно или быстро смоет пена дней, чем не заметить кого-то, кто этого заслуживает. Я не знаю, что будет с «Лемондэй» дальше, я не их менеджер, но я уверен, что мы правильно сделали, что их не пропустили (уже умалчивая о том, что никто, вообще говоря, не ставил их на обложку и пост в блоге — для меня во всяком случае — не приравнивается к пожизненному клейму «лучшая новая русская группа»). И четвертое. Если все это настолько, вплоть до междуусобных войн заискрило, раз устройства вправду сгорают, может быть, это значит, что в этой якобы никчемной и мелкой новой русской музыке существует искомое поле напряга — и это самый приятный вывод из всей истории. Доброй ночи и удачи. Следующие десять постов будут длиной не более пяти букв.

Тут напрашивается утвердительная песня — пусть будет эта.

Вместо Трики пошел вчера на «Аквариум» в «Икру». БГ был в полосатой зэковской рубашке и в хорошей форме. До того я на «Аквариуме» был, кажется, раза три — и всякий раз это походило на лекцию великого ученого по теме, до которой тебе нет дела, куда идешь, чтобы засвидетельствовать почтение и поставить галочку — не имея с происходящим почти ничего общего. И надо сказать, что вчера было примерно то же самое — но почему-то вызывало куда более сердечную реакцию. Оркестр имени БГ сейчас достиг энергетики приусадебного хозяйства — «Аквариум» играет мажорно, приукрашенно и вяло, иногда разбавляя витиеватую полуакустику и дуэты скрипки с перкуссией продолжительными электрическими соло. Репертуар тоже, в общем, специфический — поют в основном самое позднее и самое раннее; то есть всяческие стариковские псевдорегги с альбомов типа «Zoom Zoom Zoom» — и почему-то «Чай», песню про акуну матату — и почему-то «Плоскость»; и почти ничего из того, что посередине (разве что «Дерево» и «Великая железнодорожная симфония»). Самым, пожалуй, любопытным моментом было, когда БГ присел на табуретку и спел под одну гитару дилановскую «Don’t Think Twice, It’s Alright» и уэйтсовскую «Innocent When You Dream» — к некоторому недоумению публики и явному собственному удовольствию. Вообще, на вчерашнем концерте не было сыграно практически ни одной гребенщиковской «серьезной» песни, кроме финала («День радости» плюс «Плоскость» и «Сокол» на бис) — ну и, может быть, «Неизъяснимо» в середине. Даже несмотря на «Лошадь белую» с ее местами заметным напрягом, на концертах «Аквариум» продолжает источать астральную благость. Ну и что? Штука в том, что это разве что самую малость расстраивает и ничуть не злит. В нынешнем БГ даже с расстояния тридцати метров от сцены чувствуются, натурально, пушкинские покой и воля. Основная стихия этого концерта была не драйв никакой, конечно, а некий вековой, несвоевременный и близкий сердцу уют: Бог есть свет, и в нем нет никакой тьмы. Как метко сказала девушка, с которой мы вместе ходили, — как будто тапочки домашние надел. Любимые.

Хотя жаль, конечно, что такого мне уже увидеть не доведется.

Как и предполагалось, сходил в городе Праге на концерт Radiohead. Ну что сказать. В прошлый раз я отделался парой туманных восторженных фраз, велико искушение и теперь поступить так же, но не буду — в конце концов, на второй раз стало возможно хоть чуть-чуть отвлечься от полной вовлеченности и оценить, как это все устроено и как это работает.

Как это выглядит: свисающие с потолка и перемигивающиеся неоновые лампы; экраны, разделенные на шесть частей и транслирующие картинку с веб-камеры (кому интересно, наверное, сто раз уже видели фотографии). Radiohead круто решают дилемму, которая заключается в том, что группа такого масштаба, играющая на площадках такого размера, не может не устраивать шоу — но, с другой стороны, от них совершенно не ждешь заготовленных поз и беготни по пандусам. Они не устраивают шоу — они устраивают инсталляцию, чертовски красивую притом. Не знаю, говорилось ли где-нибудь про это, но ведь эти лампочки, похоже, сознательно к Брюсу Науману отсылают, да и весь концерт выглядит как павильон Венецианской биеннале, самый лучший павильон. (Представляю себе, как выглядел тур Radiohead по Латинской Америке, где на разогреве у них играли Kraftwerk — уже практически группа-инсталляция.)

Radiohead не устраивают шоу в том смысле, что с людьми на сцене что-то специальное происходит — что-то специальное происходит с тобой. Одна из самых распространенных претензий к Radiohead заключается примерно в том, что они нытики, что это бледная жалобная музыка для скучных белых мужчин среднего класса. На концерте становится видно, что все это, в общем, ерунда. Я даже не говорю про то, что с тобой творится во время «Idioteque» или «2+2=5». Почти из каждой, даже самой медленной и печальной вещи Radiohead на концерте начинает идти какой-то странный ломаный грув, будто бы взращенный из хип-хопа и краутрока разом; какая-то несгибаемая и почти хладнокровная мощь, на фоне которой разворачиваются эти песни. Я тут, конечно, умалчиваю про почти идеальный звук (басово-барабанное вступление к «Nude» звучало чуть ли не чище, чем на пластинке) и про еще много технических деталей. Но если бы Том Йорк тоже (как и группа Telepathe) начал бы признаваться в почтении к Лилу Уэйну — я бы не удивился.

Radiohead — это еще и группа, которая может позволить себе дать концерт на два с половиной часа, не сыграв ни один из своих главных хитов (если это понятие к этой группе применимо), и это легко сойдет ей с рук. Вчера не было ни «Paranoid Android», ни «Street Spirit», ни «Karma Police», которую год с лишним назад хором пели пятьдесят тысяч посетителей Роскильде. Не было — ну и ладно, хуже не стало; зато сыграли чуть менее очевидные «Wolf At The Door» и «Morning Bell» и ломаную версию «True Love Waits», а также «Nice Dream» и «The Bends» (без которых, впрочем, можно было и обойтись), а также — второй раз в истории — новейшую «These Are My Twisted Words» (кстати, в коммерческой хватке группе тоже не откажешь: песне без году неделя, а футболки с ее текстом уже вовсю продаются). Да, наверное, многие бы предпочли услышать вот этот, сыгранный двумя днями раньше сет-лист — но ведь такое положение дел тоже по-своему круто: перед тобой живые люди, которым попросту неохота каждый раз играть одно и то же.

Вообще мне по итогам вот какая мысль пришла в голову — я сейчас, наверное, перегну с пафосом, но так как-то ощущается. Что нам всем сейчас свойственно жаловаться — мол, музыка мельчает, героев нет, напряжение ушло, и вообще как-то тухловато, не то что, например, в современном искусстве. Что правда, то правда — но с другой стороны, вот же: у нас есть безоговорочно великая группа (честно говоря, не думаю, что у Radiohead к настоящему моменту заслуг меньше, чем, например, у The Beatles). Симпатичная по-человечески, сочиняющая великие песни, думающая на два шага вперед, меняющая индустрию по себе, не терпящая лишнего пафоса, умеющая пошутить над собой и усомниться в себе, внимательно смотрящая за тем, что происходит вокруг нее, дающая, наконец, концерты, после которых хоть в гроб ложись. Я, конечно, не хочу сказать, что пока есть Radiohead, с музыкой тоже все не так уж плохо. Но с тем, что они у нас в принципе есть, я себя и вас искренне поздравляю.

И последнее. Боря Барабанов недавно, вернувшись с концерта U2, написал, что — цитирую — «Radiohead — музыка людей, вполне довольствующихся тем, что происходит в голове, а U2 — музыка живущих реальной жизнью». Красиво сказано, чего уж там. Но я бы уточнил; по-моему, в такой конфигурации смыслов Radiohead — это музыка людей, понимающих, что никакой реальной жизни, кроме той, что происходит в голове, нет.

В московском клубе «Котрабас» вчера выступал Марк Козелек — лидер групп Red House Painters и Sun Kil Moon, один из первых людей в мире, заигравших слоукор, выдающийся поэт-песенник современности и прочее. Приехал он с одной акустической гитарой — и концерт его оказался стопроцено фанатским зрелищем. Козелек всегда умел вовремя разбавлять свои довольно однообразые песни электрогитарным шумом, протяжными соло, перекличками со своими музыкантами или внезапными сменами интонаций — вживую, разумеется, ничего этого у него нет. Он мастерски играет одну прекрасную песню за другой, но все они звучат практически неотличимо; человеку, не знакомому с его творчеством, на таком концерте будет скучно. Но я, как адепт, получил уйму удовольствия. С моего любимого альбома Red House Painters (второго, с американскими горками на обложке) он сыграл только «Mistress», да и то в самом конце, но и без этого было много чего: и модестмаусовские «Trucker's Atlas» и «Tiny Cities Made of Ashes», прозвучавшие в миллион раз проникновенее, чем их студийные версии, и изумительная «Heron Blue», в которой Козелек выдавал невероятные маленькие гитарные соло, и трепетный кавер на «I'll Be There» Jackson 5. Но какие бы песни Козелек не исполнял, все они звучали с абсолютно американскими интонациями, еле заметными на альбомах; стало понятно, что Козелек — это в первую очередь фолк-певец, в каком-то роде наследник Лидбелли, Таунса Ван Зандта и вообще всех тех великих людей, которые использовали американскую народную музыку не как платформу для протеста, а как способ исповедоваться. Я, если честно, не могу вспомнить ни одного действующего музыканта, который может исполнять столь лиричные и грустные автобиографические песни в схожей манере и выглядеть при этом не жалким сосунком, а настоящим мужчиной. А вот Козелек может.

За минувшие почти-две-недели в мире музыки, кажется, и впрямь почти ничего не происходило. (Шумахер возвращается! Но это не в мире музыки, увы.) Тем не менее с этого момента мы постепенно возвращаемся к полноценному вещанию по принципу «если событий нет, значит, надо придумать». Вот одно из тех, которые придумывать не надо: позавчера на Дворцовой площади выступила певица Мадонна — а наш друг Григорий Гольденцвайг, посетив концерт, сотворил по этому поводу поэтичный репортаж, который и предлагается ниже.

«Сначала была пытка Окенфолдом. «Мы ждем перемен» в ремейке. Без Земфиры, в отличие от московского шоу, вроде бы обошлось. Окенфолда смыл зарядивший ливень — cлеза Пиотровского — на час, c чувством, с толком, с расстановкой, так, чтобы ни одной сухой нитки — в последний раз такое, не соврать, давали на шоу «Dangerous» у Майкла Джексона в «Лужниках» в 1993-м.

Мокрое население кричало: «Cнегурочка!» Вышла Матвиенко. Cела в ВИП-ложе. Встала. Царственно поклонилась городу, расправила черный бант на платье, снова села. Пришел промоутер Финкельштейн в щегольском белом пиджаке, завязал с мэром светскую беседу. На сцене никого.

Ожидание чуда, известно, больше чуда.

После смерти Майкла Джексона концерт Мадонны автоматически превратился в обязательное к посещению мероприятие — супер-поп-стар последняя, медиасистемы, обеспечивающей восхождение туда, где находится артистка Мадонна, более не сущестует, как, похоже, не будет существовать и самого этого «туда» — непререкаемого наднационального пьедестала. От того, что делает на сцене (не сколько стоит шоу, а на что способно тело), например, страшно симпатичная артистка Литтл Бутс до Мадонниной аэробики — несколько миллионов cветовых лет. Идти на Мадонну, в общем, было нужно.

Приветов покойнику Джексону насчитали как минимум четыре: шар, долго катящийся в лузу, в начале шоу (см. «History Tour» 2006 года), цитаты из «Heal the World» вперемежку с призывными слоганами и каббалистической агиткой на экранах, «Don’t Stop ‘Til You Get Enough» в качестве коды и самый сильный, пожалуй, эмоциональный момент, когда в бесконечном миксе вдруг прорезался «Billie Jean» и буквально из-под ног у артистки выросла знаменитая гуттаперчевая фигура в низко надвинутой шляпе. Убедительнее в жанре отпевания Джексона был разве что Крис Мартин, игравший в центре толпы «Billie Jean» в Роскильде в акустике этим летом.

Мадонна амортизирует все, что движется: «Here Comes the Rain Again» у нее cкладывается с «Rain», завещанная Евгением Гудзем «Lela Pala Tute» c «La Isla Bonita», Ахмадинежад с Лукашенко на экранах прорежены Обамой и Политковской, пляшет виртуальный Джастин Тимберлейк, гремит «Last Night a DJ Saved My Life». Шоу «Sticky and Sweet» — обезоруживающий вики-экспириенс, нон-стоп (за два часа, не соврать, музыка стихает всего дважды) органично разворачивается в историческом интерьере Дворцовой, ненатужно, без усилия, так запросто через скакалку, над которой колышется красная юбчонка.

И не спросишь, почему в вашем творчестве так много ремейков.

Мадонна-оранта, воздымающая руки к небу, фонтанирующая, мускулистая, та, что даже не подносит микрофон ко рту в самых стремительных па (ау, Юрий Юлианович). Мадонна-одигитрия, выщипывающая чего-то на гитаре — гитара Мадонне нравится, и гитары в «Sticky and Sweet» куда как больше, чем в «Confessions», — в акустической «You Must Love Me» при цыганах это выглядит даже убедительно. Мадонна — женщина средних лет, с царственной спиной, медленно и спокойно спускающаяся со сцены за экраном Game Over после конвульсивной пляски «Give It to Me» в конце шоу. Все эти Мадонны (на «She’s Not Me» было четверо из разных эпох, не считая оригинала) играючи перекраивают пространство под себя. Eхать, разумеется, при таком раскладе, стоило на Дворцовую, а не в Хельсинки или Таллин — более удачного антуража для попурри «Sticky and Sweet» и быть не могло. Личной благодарности Матвиенко, в отличие от мэра Лужкова (его в Москве Мадонна cо сцены благодарила за какие-то одной ей известные права и свободы), озвучено не было. Но в это ee «Привет-Спрингфилд!-Как-я-рада-наконец-быть-у-вас-в-Воронеже» почему-то верилось.

Вот еще про cверхчеловека и пространство. Днем раньше я стоял в полумиллионной толпе в Стокгольме и наблюдал за местным гей-парадом. Так вот, поток на Невском, растянувшийся от выхода c Дворцовой до Московского вокзала, cкандинавскую демонстрацию превзошел без всяких транспарантов и боа. Без эксцессов. Редкие вкрапления тельняшек ВДВ cитуации не обострили. И это хорошо».