Портал OpenSpace опубликовал стенограмму дискуссии про судьбу музыкальных фестивалей в России; за Пикник «Афиши» отвечает Юрий Сапрыкин. Дискуссия состоялась месяца этак три назад, но, в общем, лучше поздно, чем никогда. Дискуссия при этом любопытная — все участники вправду говорят разумные вещи, что бывает не всегда.

Основной вопрос, к которому в итоге все сводится, — почему, собственно, здесь невозможен фестиваль европейского типа: то есть многодневный, с не только локальными хедлайнерами и, скажем так, интеллигентно организованный (с тем, что невозможен, кажется, все согласны). Мне тут тоже хотелось бы подать реплику, хоть она и во многом совпадет по смыслу с тем, что человек из «Пустых холмов» говорил про космос. Мне кажется, что в конечном счете проблема в, гм, ментальности, извините. По-моему (хотя я, конечно, не очень понимаю в бизнес-стороне дела, и поэтому, возможно, скажу чушь), фестиваль наподобие, скажем, финского Flow — не говорю про Примаверу, хотя почему бы про нее не говорить? — здесь теоретически возможен. То есть существует, допустим, 20-25 тысяч кредитоспособных людей, готовых заплатить умопостигаемую сумму (допустим, цену билета или двух на Моррисси) за три дня разнообразных русских и нерусских концертов с хедлайнерами уровня Madness (или даже чуть поменьше — читай, дешевле); и существует набор спонсоров, готовых под это дело подписаться (оставим в скобках кризис — ведь и без кризиса ничего не было и не предвиделось). Это видно даже по количеству людей, которые на подобные фестивали ездят в Европу, — по аудиовизуальным впечатлениям их очень много. Проблема в том, что основным эмоциональным фоном на местной территории, увы, по-прежнему является какая-то злоба на себя и своих. На «Пустые холмы» ездят только сраные хиппи; на «Нашествие» — дебилы-рокеры; на Пикник «Афиши» — идиоты-хипстеры, и вообще совсем охамели ломить цену в 15 евро за билет (при том, что и там, и там, и там присутствующим в итоге оказывается скорее хорошо, чем плохо); что-то такое про что-то из этого наверняка каждый думает или думал. И есть подозрение, что какой-то подспудной реакцией на этот самый предположительный фестиваль будет нечто подобное — да ну, наверняка опять обман, какое-нибудь говно будет, Россия же; уж лучше в Барселону слетать, чтоб наверняка, и в грязи в Роскильде лучше, чем в грязи на Нашествии. Не знаю; конечно, рассуждая про такие вещи, трудно не впасть в пустой философический пафос, но отчего-то возникают такие мысли — и в таком ракурсе, конечно, чинить надо отнюдь не на уровне организаторов и спонсоров, и на починку уйдет не год и не пять, и не факт, что она возможна вообще.

А впрочем, может быть, я перегибаю палку и проецирую московские ощущения на остальных. Жаль, что на этой самой дискуссии не было представителей «Стереолета» — ведь, по идее, если представить себе, что два фестивальных дня в этом году не были разнесены по времени на несколько недель, а шли друг за другом, что-то правдоподобное уже и получилось бы (ну или вот «Сотворение мира» Юрий в своих репликах поминает). Но не обязательно.

Последний день польского фестиваля прошел под лозунгом «встреча со старыми друзьями» — почти всех, кто там был, я видел раньше; можно было сверить впечатления.

Лили Аллен. Как говорят в интернете, эпик фейл. У Лили сейчас малиновые волосы, одета она в какую-то накидку со стразами и черное трико, ведет себя как-то дико неэнергично — будто произвольную хипстершу на сцену выпустили, чему она очень рада, но что делать, не знает. Никаких духовых; группа — ритм-секция плюс клавишник и гитарист; музыканты выглядят, как люди, которые Моррисси подыгрывают, с той поправкой, что Моррисси перед ними нет. Лили к тому же довольно часто в ноты не попадает, а в паузах приговаривает, как ей хочется посмотреть Kings of Leon; песни со второго альбома не становятся лучше; ну и вообще — ужасно скучно и тягостно на это смотреть, особенно по сравнению с питерским концертом, где тоже было не ах, но обаятельно. В конце, когда она спела «Womanizer» и «Fuck You», стало чуть лучше, но ненамного. За публикой было наблюдать куда интереснее — какие-то люди стали в самом центре толпы играть в слона, а еще два находчивых поляка приволокли плакат «Pokaz cycki» (переводить, наверное, не нужно).

Присцилла Ан. Тихоходный романтический фолк в исполнении американской девушки азиатской наружности. Похоже на песни, которые призваны выжимать слезы в конце серий «Доктора Хауса». Совсем безлико — и совсем непонятно, кто и зачем ее позвал на фестиваль.

Сантиголд. С прошлого года, когда я ее видел на «Роскильде», она сменила не только имя — теперь у нее имеется помимо девушек на подтанцовке полноценная группа, и теперь это правда похоже на концерт. Причем на хороший концерт: звук был плоховат, но вообще Сантиголд здорово навострилась живьем проделывать ту же операцию, что и в записи, произвольно и метко соединяя глобалистскую электронику с инди-роком и прочими элементами; с одной стороны — хорошие песни, с другой — энергетика, присущая удачным хип-хоп-концертам. В конце вызвала на сцену пятнадцать человек и с ними вместе плясала под «Creator».

Kings Of Leon. Вот эти с прошлого года совсем не изменились — разве что песней «Use Somebody» всем как следует отъездили по ушам. Ну и ей-богу, я феномен этой группы совсем не понимаю (притом что слушали их масса народу, как на Faith No More примерно). Живьем из них окончательно начинает переть премерзкий и прескучный AOR — с тем же успехом можно было бы на трактор смотреть. Ну и вообще, что все это значит — «секс в огне»? Что конкретно имеется в виду? Добро бы хоть красавцы были — так нет, пивные бородатые мормоны. А «Use Somebody» я не дождался.

The Ting Tings. Лучшее выступление фестиваля; даже лучше Madness — я совсем не ожидал, потому что в прошлом году на «Роскильде» это выглядело адекватно, но не более того. А тут поперла невероятная энергия прямо. Очень круто начинают — сначала мужчина играет на клавишных, зацикливает пассаж, потом на гитаре, потом на барабанах, и в момент кульминации появляется Кэти и начинается «We Walk». Ну и дальше все не менее круто — песни все те же, но как будто прокаченные дополнительно; танцевальные версии, словно у Pet Shop Boys на «Introspective» — в два раза длиннее и лучше оригиналов. Даже не знаю, что еще сказать — просто мощнейший рок-концерт в две головы и четыре руки. Вот так примерно выглядела эта самая «We Walk» (хоть и грув по видео не особо чувствуется).

Jazzanova. Кофейный лаунж, сыгранный живой группой; поют тонкая девушка и негр с бас-гитарой, похожий на Ленни Кравитца (в том числе манерами). Теперь понятно, с кем уместнее всего сравнивать нашу любимую группу Rekevin — та же слаженность, та же открыточная красота.

The Prodigy. Вот как раз их я парадоксальным образом ни разу не видел — ну и надеялся, что, раз завершают фестиваль, вообще порвут танцпол и все такое. Надежды, пожалуй, не сбылись, но и упрекнуть не в чем — очень громкий и злой сет с хитами и фрагментами нового альбома; и понятно, что «Breathe» и «Voodoo People» в таких обстоятельствах и на таких децибелах будут работать, даже если их с диска завести. Тут не с диска — помимо Хаулетта есть арийского вида ритм-секция. Для меня, признаться, стало открытием, насколько Кейт Флинт ничего не делает — ну то есть он в какой-то момент пошел гулять под сцену, и никто этого особо не заметил; только когда до «Firestarter» дошло дело, возникла некоторая логика. Максим тоже не впечатлил — постоянно повторял фразу «эй, мои польские воины» и матерился. И они же совсем не танцуют, совсем; прыгают разве что. В общем, The Prodigy, конечно, написали несколько великих треков, но на концерте их лучше танцевать, закрыв глаза — потому что, когда смотришь на них, видишь, что они все-таки старенькие уже и бойцовому задору юности, который из колонок идет, тщетно пытаются соответствовать.

Вот, собственно, и все. Что касается численности — выяснилось, что каждый день там было по 60 тысяч человек, то есть я оба раза ошибался в подсчетах. Хороший, в общем, фестиваль; памятуя стоявших в очереди англичан — за 60 фунтов это ой как немало, особенно с московскими ценами на билеты.

Продолжаю трансляцию. Надо сказать, что у фестиваля обнаружился еще один безусловный плюс — вот уже три дня из четырех прошло, а я до сих пор не видел ни одного человека, писающего на землю (притом что простор открыт более чем).

Izrael. Как ни странно, группа с таким названием играет (польское) регги — причем один из старейших ансамблей в своем роде, насколько я понял. Как ни странно, играет очень даже неплохо. Я успел на две с половиной песни, одна из которых длилась минут 10 и при этом не надоедала — такие дабово-джазовые импровизации с негром, начитывающим какую-то мантру. Вторая была короче и традиционнее, но тоже хорошая — к тому, что полагается по правилам, у Izrael добавляется и диджериду, и электроника, и какие-то психоделические штуки, и еще много всего; вообще, как ни странно, живьем это было похоже на «Аукцыон» — что, разумеется, большой плюс.

Fisz Emade Tworzywo. Местный филиал Noize MC, или польские интеллектуалы играют в Rage Against The Machine. То есть напористый хип-хоп, окруженный квакающими тяжелыми гитарами; плюс уклоны в даб и джазовые дела (фортепиано и прочее). Правда, все по-польски, поэтому слова непонятны вообще — а эмси все-таки не Зак де ля Роча, на одном голосе все держать не может. Но местами довольно изобретательно.

Madness. Я, конечно, сильно переживал: а вдруг будет тухляк — и что писать тогда? Но тухляка, слава богу, не было, а даже наоборот. Во-первых, они очень круто выглядят: разноцветные костюмы, шляпы, ботинки, черные очки — прекрасные стиляги. Во-вторых, сет-лист — вряд ли концерт, который начинается с «One Step Beyond» и заканчивается связкой «House of Fun» — «Wings of a Dove» — «Baggy Trousers» — «Our House» — «It Must Be Love» (плюс «It’s Madness» и «Night Boat to Cairo» на бис), в принципе может быть плохим. Песни с нового альбома тоже есть, и они на общем фоне совсем не теряются; жаль, конечно, что не поют мою любимую из новых «We Are London». В-третьих, и играют они отлично — держа тот самый бит, чертовски уместно придуриваясь, вставляя комические соло; Саггс и Смэш бегают туда-сюда, танцуют парой, говорят невероятными крякающими голосами, переругиваются с саксофонистом и периодически отхлебывают виски. Вообще из интервью Madness, которые я тут в изобилии изучил, следует одна простая вещь — что они стали играть музыку просто потому, что это был самый веселый способ провести время с друзьями; от концерта есть ощущение, что им до сих пор очень хорошо вместе — и потому всем, кто слушает, тоже хорошо. Ну и в-четвертых (сам бы не видел, не поверил бы): ровно на песне «The Sun and The Rain» над фестивалем пошел ливень (не помешавший отплясывать нескольким тысячам человек) — и ровно на последнем аккорде «Night Boat to Cairo» он закончился. В общем, единственный минус концерта — что из-за того, что у Madness опоздал рейс и их в последний момент перенесли на другую сцену на час позже, пришлось полностью пропустить Эмилиану Торрини, которую я жутко хотел увидеть. Но не уходить же было; невозможно уйти с такого. По такому случаю лишний раз призываю всех посетить Пикник «Афиши».

Faith No More. Наверстал упущенное в Москве в понедельник. Я писал, что на The Opener типа 40 тысяч человек — наврал, конечно, на самом деле, раза в два больше как минимум. Faith No More слушали тысяч 60 — ей-богу, большую толпу я видел только на Грушинском фестивале и на оглашении результатов выборов нового Папы Римского. Паттон, конечно, настоящий Синатра от хеви-метала — жесты, поклоны, часы дорогие, красная рубашка; все эти распевы, внезапно сменяющиеся криком на ультразвуке, и так далее; настоящий авторитет. Остальные, если честно, по-моему, выглядят аккомпанирующей группой — ну кроме барабанщика, который тоже веселый; есть что-то нелепое в том, что взрослые лысые мужики исполняют такую вот музыку. Но поскольку есть Паттон, это мало смущает. Другое дело, что я лично никакой особой ностальгии по FNM не испытываю, и каких-то сильных чувств от концерта поэтому не пережил; вот если б Mr. Bungle заново собрались — было бы здорово.

White Lies. Как известно, я их сильно не люблю; пошел лишний раз проверить ощущения — ну и потому что делать больше было нечего. Ну и да, это ужасно. Живьем их песни превращаются совсем уж в эмо на постпанковой основе; пафос зашкаливает; стонут невыносимо; плюс к тому гитарист и басист (которые поют) выглядят как мордатые туповатые студенты со старшего курса. Когда они затеяли играть кавер на портисхедовский «The Rip», стало совсем тошнотворно (это ж надо было песню так испортить) и пришлось сбежать.

Q-Tip. У Кью-Типа настоящая живая группа: басист, гитарист, клавишник с трубой за пазухой и удивительной прической, барабанщик — ну и диджей Скрэтч (который играл в EPMD и всех продюсировал). И группа, как выясняется, — вполне залог успеха: все звучит и вправду очень живо, грув выковывается на месте, а не исходит с пластинок, да и сам Кью-Тип читает мелодично, почти нараспев, периодически начиная и вправду петь. Волны от этого идут нешуточные; ну и помимо прочего Кью-Тип не говорит «мэйк сам нойз» и прочие надоевшие формулировки, а очень лихо работает с публикой — заставляет ее петь, начинает одну и ту же песню три раза, чтобы все настроились. На бис жутко трогательно сыграли «Life Is Better» (песню о любви к хип-хопу, как сам Кью-Тип объяснил) — в конце все минут семь пели хором а капелла эту самую искомую фразу. Гораздо более впечатляюще, чем на пластинках.

А еще на The Opener много англичан. Их вообще всегда везде много, хоть в Испании, хоть в Норвегии, но я привык это списывать на конкретные обстоятельства (до «Примаверы» близко, «Роскильде» — просто один из самых крупных фестивалей вообще). А тут, видимо, все-таки что-то глобальное. Потому что — ну на что им сдалась эта Польша? Места не самые живописные и примечательные. Капуста, сосиски, свекольная баланда под видом борща (извините, наболело). Всех хедлайнеров можно увидеть и в других местах (не говоря уж о том, что в самой Англии фестивалей пара сотен). Несмотря на все это, англичан полно — понятно, что поляков больше, понятно, что немного русских есть, но англичане явно на втором месте. Вчера я стоял в очереди на вход с какой-то компанией, и там буйный юноша то и дело кричал, мол, hurry up, you bastards. На что его девушка осадила — что ты хотел за 60 фунтов? Может быть, дело еще и в этом, но вообще похоже, что не только; видимо, поэтому в Англии и музыки хорошей столько, что они готовы ездить за ней куда угодно.

The Gossip. Увы, из-за вышеупомянутой очереди половину сета пропустил — очень жалею, так как это пока было лучшее, что я здесь видел. Притом что группа как группа: ну да, отточенный диско-панк, ну да, несколько хороших песен, но такого много. А Бет Дитто одна. И понятно, что сцена — не журнал Love, и на ней она выглядит именно как толстая некрасивая женщина (когда я пришел, она, видимо, парчу, которая на фотографии, сняла и осталась в черном исподнем) — а глаз все равно не оторвать. У нее все очень здорово подвешено на противоречиях — и на том, что такая музыка снабжается очень мощным, черным практически вокалом; и на внешнем/внутреннем; и на расовых штуках — понятно же, что толстые негритянки, как у Basement Jaxx, вообще никого не смущают, и Дитто это обыгрывает. Плюс ходит здороваться с первыми рядами, танцует босиком и вообще всячески делает зрелище — не забывая проповедовать свободную любовь и права меньшинств. Круто.

Габа Кулька (не уверен, что именно так произносится). Это, похоже, местная Алина Орлова. Рыжая женщина (вот такая), дочь известного польского скрипача и профессора музыки, сидит за фортепиано и поет странным, дребезжащим, звенящим голосом; ей аккомпанирует группа с саксофонистом и скрипачом (кажется) — такая джазовая эстрада с хитрым подтекстом. Поет по-польски и по-английски; поет довольно здорово; разумеется, слегка отдает все это Кейт Буш — но будто плохо. В общем, мне понравилось, хотя понятно, что это сугубо польская вещь, и на пластинках, есть опасение, будет сплошной сироп, который и тут иногда чувствуется.

The Kooks. Британский филиал группы «Звери» отыграл, как таковому и подобает — то есть вполне мерзко. Двигаются они, конечно, сильно больше, чем Arctic Monkeys, но это не спасает.

Hjaltalin. Только что выяснил, что они исландцы. Это многое объясняет. Очередная попытка сделать Arcade Fire (поразительно, кстати, сколько у них имитаторов развелось, при таком-то небольшом возрасте группы): симфонический рок с намеком на истерику; имеется фагот и скрипка; даже поют вместе мужчина и женщина — ровно как в первоисточнике. Инструментарий в чем-то беспроигрышный — ну и да, все получается красиво и прочувствованно, но сильно заезженно. И еще один минус — что вокалист и лидер (судя по всему) выглядит, как Рутгер Хауэр в фильме «Попутчик», причем если у того убрать харизму; то есть тошнотворно довольно выглядит, и сопутствующая империя чувств с этим не очень согласуется.

Даффи. Второй раз нахожусь на фестивале, где она играет; второй раз ее ставят на меньшую сцену в тенте, куда набивается столько народу, что увидеть хоть что-нибудь крайне затруднительно. Но организаторов, которые это делают, я понимаю. Потому что — черт возьми, какая же она все-таки скучная и бесконфликтная. Это какой-то совсем кастрированный соул; Эми Вайнхауз, прошедшая курс лечения электрошоком. Да и голос у Даффи, в сущности, противный — какое-то псевдострастное крякание.

Моби. Моби похож на слесаря-гея — крепкий ремесленник, в котором, однако, есть что-то принципиально нелепое. Я на его московских концертах ни разу не был, но подозреваю, что там было то же самое: живой состав, под который в нужные моменты подкладывается фонограмма; черная певица и белая певица (трогательно выступавшая на вещах с «Wait For Me» — правда, публика была не в восторге, когда тихая акустика начиналась); сам Моби носится туда-сюда с гитарой — как угорелый, как на автомате. Ну и я окончательно понял, чем меня смущает «Wait For Me» с этой легендой про честность: все свои песни, что медленные, что быстрые, что грустные, что веселые, Моби играет с одинаково деловитым выражением лица; будто дынями на рынке торгует. Хотя как концерт это, безусловно, мощная вещь: от любой вещи с «Play» все сходят с ума, даже самые печальные номера к середине разгоняются до стадионных оборотов, много шуток, иллюминация и так далее.

Crystal Castles. Опять же — легендарный московский концерт, которого мало кто дождался, я пропустил. Сейчас это выглядит так: темная сцена, которую иногда озаряют всполохи огней, три черных фигуры, которых почти не видно — барабанщик, человек за железками, пиликающий восьмибитные мелодии, и девушка, силуэт которой носится туда-сюда, а голос нечленораздельно орет на высоких частотах. Мне показалось, что Crystal Castles — это такой современный ноу-вейв, доведение всяких модных вещей до апофеоза, предела и полного сгорания. Странный концерт — слишком больной, чтобы танцевать; слишком однообразный, чтобы слушать. Понятно, конечно, что у исконного ноу-вейва в первооснове была гораздо более насыщенная смыслами и энергией вещь, а тут — ню-рейв какой-то. Видимо, вследствие этого, сколько в эту черноту ни вглядывайся, итог все равно таков, что хорошая песня у СС одна — и та ремикс.

Нахожусь в Польше на фестивале The Opener (странно, конечно, уезжать на какой бы то ни было фестиваль после Моррисси, но не отказываться же было). Сама Польша — по крайней мере, в районе Гданьска и окрестностей, где все происходит — производит впечатление такого парка советского периода: как будто хрестоматийные разруху и уныние сохранили для вечности, но облагородили работающими электричками и «Макдональдсом». То есть все вокруг крайне обшарпанное и грозит развалиться, но при этом парадоксальным образом функционирует (типологически схожая ситуация с морем, которое тут вроде бы есть, но его не видно); все вокруг похожи на тренера Черчесова или противостоявших ему фанатов «Спартака», но при этом почему-то неагрессивны. Сам фестиваль происходит на бывшем летном поле, невероятно огромном и ухабистом. Где-то рядом то и дело подает сигналы установка системы ПРО.

На самом деле, The Opener — нечто среднее между Роскильде и «Нашествием», причем ко второму, подозреваю, ближе, хотя я там никогда не был. Это ничем не плохо, это просто задает определенную специфику. Хипстеров исчезающе мало, людей в музыкальных футболках нет вообще, пластинками не торгуют; то есть все это скорее про пиво, пение хором и танцы, чем про какое-то познание звуков. Народу притом очень много (тысяч 40, наверное, хотя я не очень умею такое считать), а сцен всего две с половиной — отчего на каждом концерте по нескольку тысяч человек и ощущение экстатической толпы. Ну и лайн-ап соответствующим образом составлен — и хорошо составлен, я бы сказал; то есть по хедлайнерам The Opener ничуть не уступает какому-нибудь «Сигету», притом что ближе, (вероятно) дешевле и без пары десятков непонятных групп в нагрузку. Вот кто был вчера, например.

Renton. Правда, вот это как раз нагрузка — некие унылые местные люди исполняют примерно то, что у нас по пятницам играют в «Кризисе жанра» (а именно подражательный пост-панк, старательный и жалкий), не сказать, что играют лучше. Инди-рок, то есть.

Peter Bjorn and John. Их новый альбом я слушал раза три, и так ничего и не запомнил — что, наверное, о чем-то говорит. Вообще, про эту группу мне всегда казалось две вещи. Первое — что они берут своей скандинавской деликатностью, какой-то хрупкостью мелодий и разреженностью звуков. Второе — что они, скорее всего, one-hit wonder инди-эпохи; и кроме «Young Folks» ничего не сделают — да и никому от них больше ничего не нужно. Первая гипотеза скорее не подтвердилась: живьем PBJ много кривляются и играют громко и размашисто, отчего становятся часто похожи на гибрид Нила Янга и Jonas Brothers. Вторая подтвердилась полностью: после «Young Folks», которую предусмотрительно сыграли ближе к концу, две трети публики бесцеремонно свалили — притом что дальше, например, была еще одна их лучшая вещь «Objects of My Affection». Вообще же, действительно хорошие песни никакие позы не испортят — другое дело, что у Peter Bjorn and John их примерно четыре с половиной, по-моему.

Arctic Monkeys. Их загадочный триумф я всегда себе объяснял тем, что Arctic Monkeys стали очередным музыкальным воплощением пивного британского пролетариата; что меня эти песни совсем не трогают — тем, что я не подхожу ни под один из параметров. С пивным пролетариатом тут все в порядке, но группа на сцене выглядит странно. Я-то думал, что вся эта гитарная рванина и зазубрины предполагают некую активность — но Arctic Monkeys статичны, почти индиффирентны; иногда такое ощущение, что они просто отбывают номер — при том, что звучит все очень бодро и подвижно, возникает диссонанс. Но Тернер сам по себе, конечно, очень хорош — даже почти не двигаясь, разве что поправляя кудрявые пряди, одной мимикой и гримасами он публику круто держит; есть у него какая-то очень уверенная харизма — и я думаю, что он отдельно гораздо больше группы Arctic Monkeys. Пара новых песен тоже в пользу этой гипотезы: что сингл «The Crying Lightning» (вот какой примерно), что еще одна вещь медленнее и раздумчивее, чем прежде, и былой солодовый спотыкач там куда меньше заметен, и вообще кажется, что Тернеру сильно не хватает оркестра, который был у The Last Shadow Puppets. Ну и кстати: только я подумал, что вот же все-таки — огромное поле, а звук чистейший, и слышно за километр, не то что у нас, как на сцене кончилось электричество — ну то есть звук отключился вообще, причем на двух песнях подряд, пришлось даже технический перерыв устраивать.

Late of the Pier. Они были на прошлом Пикнике, если я ничего не путаю, но тогда я их упустил. Оказалось довольно здорово — я ожидал совсем электронного кислотного теста, а там все очень многообразно и кипуче оказалось; местами похоже даже на каких-то Talking Heads эпохи первого рейва: ритм постоянно ломается, все ходит ходуном, все подряд поют, меняются инструментами, суетятся, и смотреть на это интересно. Другой вопрос, что иногда они уж слишком перебарщивают с сумбуром, и становится совсем ничего непонятно, но вообще — увлекательное зрелище, ню-рейв на произвольных шарнирах.

Basement Jaxx. Проблемы со звуком на главной сцене продолжились. Только начав раскачивать толпу, Саймон Рэтклифф вдруг заорал: «Компьютер сломался, компьютер сломался!». Толстые негритянки под аккомпанемент акустической гитары исполнили песню про Ромео, дальше все вроде бы наладилось — но компьютер все равно то и дело как-то сбоил, в результате чего все песни звучали как будто в полуразобранном состоянии. Возможно, к середине все наладилось — я не выдержал и ушел. Вообще же, надо сказать, живой состав Basement Jaxx выглядит немного странно — то есть не очень понятно, зачем он нужен, кроме радующих глаз декораций. Негритянки, да, поют, но барабанщик и перкуссионист все равно в основном электроникой пользуются, да и аппаратура их в любом случае забивает. Хотя выглядит красочно, чем если бы два человека с ноутбуками просто стояли, аккомпанируя певицам; с этим не поспоришь.

За время присутствия на фестивале Primavera Sound были замечены: кириллическое виниловое издание сборника «No New York», датированное 2003 годом, с аннотацией на русском языке (наверняка с этим связана какая-нибудь занимательная история, но я ее не знаю), человек в майке с портретом Чебурашки, а также — по сообщениям других внимательных посетителей — человек в майке группы «Сектор газа». То есть и тут наша не пропадала. Вот каким был последний день.

Ariel Pink’s Haunted Graffiti. Маэстро хонтологического попа Ариэль Пинк на вид оказался похож на гнома-хипстера: весь непричесанный, потасканный какой-то, в подростковых шортиках и бесформенной блузе, выражение лица как у человека, который сейчас сделает что-то непристойное. Группа как группа: клавиши, гитара, ритм-секция. Принято говорить, что в записи песни Пинка звучат как эстрадный рок 70-х, услышанный через толщу времени, будто бы на волнах несуществующей радиостанции. Так вот — живьем создается ровно тот же эффект, и как они это делают, совсем непостижимо. То есть вроде бы все играют абсолютно понятно, а песни при этом звучат, как будто на осыпавшейся пленке записаны, все время как-то заедают, зажевываются как будто; точка фокуса у них на очень специальном месте. Если все это отбросить — и правда получается такой старорежимный придурковатый рок (Пинк еще и все время кашляет в микрофон, или ревет, или каких-то девиц в бубен постучать из публики вызывает); но не отбросишь — потому что это все на твоих глазах меняется, как в калейдоскопе. Удивительное дело.

Jesu. Джастин Бродерик с товарищем-басистом и товарищем-лэптопом (он играет за барабаны и размечает структуру). Сильно утяжеленный, продолжительный, интроспективный шугейз; все очень печально и красиво. Интересно, что музыка Jesu вроде бы строится на давно надоевших пафосных штампах — ну там построк и так далее. Но аллергии на нее не возникает — и потому, что чувствуется у людей металлическая школа, играют так, что в животе урчит, и потому еще, что видно, что это очень личное дело, они совсем не позируют, пропускают все это через себя, слов толком не слышно, но слышно, что они имеют значение. Медленная хорошая музыка.

Майкл Найман. Симптоматично, что Найман с оркестром играет на этом фестивале — не для характеристики самого Наймана, конечно (с ним давно все более-менее понятно), но для характеристики фестиваля и того, как у посетителей головы устроены. Ну что: 12 человек, струнные, духовые, бас и маэстро за роялем. Устроено все буквально как рок-концерт — небольшие семи-восьмиминутные композиции, много хитов (какие точно, не скажу, но что-то явно общеизвестное); все устроены одинаково — и все по-своему безупречны, как в магазине сувениров безупречны, до зевоты (ну то есть я буквально заснул в какой-то момент). Да, во всем этом есть хоть и выставочная, хоть и легковесная, но ясная и умная красота. Но все-таки это академик-попс, спекуляция.

Нил Янг. Дедушку вообще никак невозможно было избежать: организаторы устроили все таким образом, что, когда играл Янг, ни на одной другой сцене ничего не происходило; уж не знаю, зачем это — чтобы Нила не обидеть или, наоборот, чтобы не обидеть всех остальных (вообще, по-моему, все-таки странно это — ну как на Пикник «Афиши» позвать хедлайнерами группу «Воскресение»). Я его, честно скажу, плохо знаю, не люблю и не понимаю, но в плане концерта придраться сложно — образу и жанру абсолютно соответствует, такой великовозрастный мидл-оф-зе-роад с блюзовыми запилами, трепетными подпевками и акустическими паузами для размахивания зажигалками; еще на сцене зачем-то присутствовал художник, который всю дорогу рисовал некую абстрактную картину. Когда Янг разошелся окончательно, меня тоже вполне себе накрыло от ощущения масштаба и какой-то нерушимой догматики этой музыки — ну и тут пошли нетленки типа «Heart of Gold», все запели хором, и все стало как-то хорошо и понятно.

Oneida. Пошел, потому что они стартовали первыми после перерыва, хоть куда-то с Янга (который все-таки поднадоел) удалось сбежать. Ничего про эту группу не знаю, кроме того что, кажется, когда-то скачивал их альбом. Ну и для такого расклада очень неплохо — совершенно безумный математический рок, переходящий в хардкор; когда я пришел, они играли огромную, лавиной обрушивающуюся сюиту, чем-то напоминавшую Acid Mothers Temple и прочих японцев. Выдающийся барабанщик: пока остальные просто жужжат и по струнам елозят, он всю драматургию прописывает. Очень шумно и злобно; хаос, разорванный на клочки и собранный в подобие космоса. Потом были еще две вещи покороче и с пением — чуть хуже, пожалуй. Ангус Эндрю чуть позже поблагодарил их, кажется, for rocking the fuck out — и правильно сделал.

Liars. Трое из Нью-Йорка со времени прошлогодних концертов в России еще подросли. Ангус отрастил щетину, переходящую в бороду, и приобрел совсем инфернальный вид; и на сцене он себя, конечно, держит очень круто: опять пришел в голову молодой и яростный Кейв. Сцена погружена в полумрак с кровавым подбоем, гитара играет разозленно и сыро, барабан вбивает гвозди в позвоночник. Сыграли, кажется, пару новых вещей — совсем сухих, стремительных и нападающих; отдельным номером сыграли песню с первого альбома (мол, мы этого никогда не делаем); ну и обязательная программа тоже была. Тут, в принципе, можно повторить все то же, что говорилось по этому поводу год назад. Настоящий ритуальный транс на постиндустриальном материале, своевременное общество ритуальных услуг, обуздание и взнуздывание подземной энергии мегаполиса (Liars, конечно, очень урбанистическая группа); герои асфальта собственной персоной.

Deerhunter. В прошлом году они играли на одной из малых сцен, в этом — на одной из больших; ну и, по правде говоря, кажется, что на этом все и кончится, и дальше группа Deerhunter возвратится туда, откуда вылезла (о'кей, не столько кажется, сколько хочется надеяться). Я их поглядел минут 15, и, в общем, не убедили: ну да, шумят вполне мелодично и профессионально, Кокс этот поет тонким трепетным голосом, но меня не оставляет ощущение, что им совсем нечего сказать, что все это прививание одних корней к другим не имеет никакой содержательной составляющей. Пустой звук какой-то. Может быть, конечно, это у меня идиосинкразия.

Ghostface Killah. Скорый гость столицы на вид оказался совсем не таким страшным, как на обложках, и даже напротив — большой, добродушный на вид, небритый, похож на безобидного алкаша. Три эмси и один диджей; качают на славу; играют вполне по нотам — в смысле, альбомные вещи. Что мне непонятно — так это почему почти все хип-хоп-концерты (ну кроме Бака 65, наверное) выглядят настолько одинаково. То есть буквально дословно: «мэйк сам нойз», «пут е хэндс ап ин зе эа», камон, диджей и так далее; каков бы ни был расходный материал, сценическое действо отличается минимально. Это, конечно, не претензия, потому что энергии и профнавыков Гостфейсу с компанией хватает, и заводят они с пол-оборота; я убежал через две песни, потому что торопился на Gang Gang Dance, но в Москве всем, кто в курсе про певца, сходить стоит.

Gang Gang Dance. Безусловные герои дня — да и всего фестиваля в целом. Я почему-то боялся, что концерт будет оформлен всей этой экзотической фанаберией, как на обложках, — ничего подобного, абсолютно живая и человеческая девушка с двумя барабанами плюс нормальная группа (правда, на сцене всю дорогу зачем-то тусовался явно не имеющий отношения к музыкантам негр — что он там делал, я так и не понял). Еще я боялся, что будет мешать эта недопроявленность, недосказанность, которая у них присутствует в записях, — и опять ничего подобного. Gang Gang Dance живьем похожи одновременно на альбом «Mezzanine», ранние пластинки Animal Collective и радиотрансляции, которые выпускают на лейбле Sublime Frequencies — но это именно что ассоциации, а не источники; ощущения конструктора, которое возникает со многими другими, нет и в помине. Нет в помине и вышеупомянутой мутности: не на конструктивном (там все-таки все слишком сложно, чтобы вот так сразу разобрать), так на интуитивном уровне это очень понятные песни, именно песни, а не какие-нибудь авангардные вопли. Вообще, Gang Gang Dance — это реальная world music, в буквальном смысле, результирующая вообще всех традиций, не похожая ни на одну. Ну и главное, что тут чувствуешь, — что это музыка, которая живет на твоих глазах, происходит, развивается, пытается определить себя; не музыка будущего абстрактная, а самая что ни на есть музыка настоящего, здесь и сейчас. В общем, я из сочувствующих переквалифицировался в фанаты теперь.

DJ/rupture. Этого человека надо поскорее везти в Москву — на «Арму», в «Солянку» или куда там; он один, поэтому вряд ли дорогой — и очень крутой притом. Все ровно так, как ожидаешь после микстейпов и альбомов — такой клуб путешественников с неизвестными народными и инородными исполнителями со всего света, положенный на дабстеповую, тоже постоянно меняющуюся основу. Годится и для познания, и для движения, для второго так даже очень; никаких чрезмерных умствований в этом нет — а есть крайне умелое и прагматичное использование собственной эрудиции; плюс почти все играется на пластинках, так что зрелища тоже довольно. За всеми этими делами я полностью пропустил сет Sonic Youth, чему, признаться, даже рад — ну то есть я одним глазом посмотрел на полторы песни и понял, что это тот же Нил Янг, только песни хуже намного.

Simian Mobile Disco. В прошлом году то ли кто-то из них заболел, то ли на аппаратуру пролили ведро воды — в общем, вместо лайва был диджей-сет. В этот раз положение исправили — хотя в чем изменения по сути, я не понял. На вид изменения в том, что в центре сцены стоит гора приборов, и вокруг нее суетятся, нажимают на кнопки и перетыкают провода два человека. По звуку — стадионный рейв чистой воды плюс иллюминация невероятная. Ну и, нечего сказать, все это абсолютно соответствовало месту и времени: три часа ночи, последний день фестиваля, все уже плохо понимают, что происходит; аккурат перед выступлением Simian Mobile Disco какой-то мужик предложил мне купить стафф — наверное, если бы я согласился, впечатление было бы объемнее.

El-P. И последний пункт нашей программы. Тезис про однообразность хип-хоп-концертов работает и здесь —– даром что Ил-Пи умник и так далее, он тоже начал орать что-то типа «я хочу видеть ваши руки»; видимо, для рэпа важен какой-то конфликт с аудиторией, взаимное напряжение, атмосфера битвы какой-то, диалога, что ли. От Гостфейса это отличается примерно тем, что у того все явно профессиональнее, есть мощный канон, который соблюдается и работает. От Ил-Пи же исходит прежде всего почти звериная агрессия, едва ли не рок-н-ролльный драйв, он реально плюется словами, переживает то, что говорит. Игрались преимущественно вещи с «I’ll Sleep When You’re Dead» — ну и поскольку я, в общем, был по своему состоянию уже близок к обеим частям этого заголовка, то, поняв, что к чему, двинулся домой.

На этом все; на всякий случай, предыдущие два дня — тут и тут. Завтра вернемся в привычный режим вещания; наверняка за время отсутствия много всего произошло. Спасибо за внимание.

Продолжаем серию трансляций с фестиваля Primavera Sound.

Crystal Stilts. Видные представители хипстерского лоу-фая — играют мрачный монохромный и монотонный рок по следам The Velvet Underground и Suicide (ну и еще по всяким следам). Живьем оказалось очень даже ничего — если в записи Crystal Stilts уж чересчур гундят, на мой взгляд, то тут все как-то яснее и мощнее (и не так долго); плюс к тому солист выглядит под стать музыке: кудри, черные очки, черная рубашка, росту изрядного — в общем, готовый герой «Прошу, убей меня». Девушка на барабанах тоже известный критерий качества. Убеждает.

Bat For Lashes. Тут я даже имею возможность сравнить: три года назад я видел Наташу Хан на концерте в маленьком клубе в английском городе Бристоле; теперь на нее собралась изрядная толпа на главной, считай, сцене. Что ж — три года назад было уютнее и в чем-то обаятельнее; зато сейчас видно, что девушка известно что. Наташа в обтягивающем полосатом трико скачет с микрофоном; остальные — барабанщица, гитаристка и человек с приборами — обеспечивают поддержку. Очень все красиво организовано с точки зрения обустройства сцены: какие-то оленьи головы, красный ночник плюс каждый предмет — от гуслей до цепочки с колокольчиками — в какой-то момент начинает звучать. И звучать отменно: пожалуй, медленных песен был чуть-чуть перебор (особенно я опечалился, что мою любимую «Prescilla» сыграли совсем тихо), но вообще все очень живописно и мощно, с кучей хрустящих и клацающих деталей; особенно ритмичные вещи с последнего альбома вроде «Two Planets» — ну или песня «The Wizard», от которой я совершенно растаял. Лучшее у Наташи непременно впереди; моя уверенность в этом только окрепла.

Vivian Girls. Мы о них писали (и не один раз). Три девицы в шортиках, вправду не очень красивых, играют шумный, но стройный панк-рок — и поют хором птичьими голосами. Смотрится так, будто три обиженных одноклассницы решили своим номером на выпускном вечере всех распугать своим музыкальным номером. Мило, но прием быстро выдыхается.

The Pains of Being Pure at Heart. И о них мы писали — и они и живьем оказались отличные. Ну то есть вот этой шумовой завесы, по-моему, многовато, вокалист поет совсем нестройно; но песни замечательные — и это все искупает; так ведь — одновременно наивно, инфантильно и уверенно, строго — почти никто из новых не сочиняет. Смотрятся они соответствующе, особенно клавишница азиатской наружности, которая всю дорогу неловко, но обаятельно улыбалась. Также хочется отметить замечательно адекватное представление о собственных силах: группа сыграла ровно полчаса, сыграла, кажется, все, что у нее было, и удалилась; получился очень емкий и добрый концерт.

My Bloody Valentine. Пошел второй раз, теперь в закрытый зал — как кошка в том анекдоте. Мне добавить к уже сказанному нечего (даже список песен был, кажется, дословно тот же), так что передам впечатления девушки, которую я туда привел и которая MBV до того в жизни не слышала. Заявила, что все это похоже не на концерт, а на эксперимент с психологией восприятия — сидишь с заткнутыми берушами ушами (потому что очень громко), с закрытыми глазами (потому что свет в глаза х…ячит) и пытаешься в таком виде слушать музыку. Но тоже опять бы пошла. Именно.

Sunn O))). Эти играли полностью исторический альбом «The Grimmrobe Demos», которого я не слышал (впрочем, по-моему, это уже издевательство какое-то — играть полностью альбом с названием «Demos»). Выглядит это невероятно (примерно так). На сцене стоят штук пять башен — высоких то есть конструкций — из разного рода усилителей. Очень много дыма, то есть людей поначалу за ним не видно вообще; звучит тяжелый, грозный, зудящий гитарный дроун. Потом становится видно и людей — две рослые фигуры в монашеских костюмах (лиц не разглядеть вообще); они даже не столько играют на своих гитарах, сколько берут аккорд — и дальше начинают разными способами подносить инструменты к усилителям, получая волны фидбэка; мне почему-то все это напомнило композитора Ла Монте Янга. Страшное дело, конечно; другой вопрос, что несколько смущает тот пафос, с которым это все делается — явно имеется в виду какой-то инфернальный ритуал. Притом что два мужика в балахонах вертят гитарами в дыму; ну смешно же.

The Extraordinaires. Нелепейший инди-рок. У вокалиста к тому же гитара в костюме акулы (!). Впрочем, чего еще ждать от группы с таким названием.

Джарвис Кокер. Джарвис, конечно, большой артист. Первым номером его группа играла эту инструментальную вещь со вскриками с «Further Complications» — и пока она играла, Джарвис, одетый ровно так, как на обложке, успел несколько раз пробежаться из одного конца сцены в другой, попозировать, погримасничать и чуть ли не колесо сделать. Потом — в перерывах между песнями — он говорил непристойности по-каталонски, шутил над зрителями, бормотал какие-то потешные речитативы; в общем, если б качество песен соответствовало бы качеству конферанса, это был бы лучший концерт на свете. Но оно не соответствовало, увы. Живьем ничего принципиально не меняется, новые песни Джарвиса — это, как сказал бы лидер группы «Тараканы!», тупой панк-рок для интеллектуалов, причем в худшем смысле (то есть инди-рок). Скучно и глупо; лучше становится, как только он начинает петь что-нибудь не из последнего — хотя бы про толстых детей или про тех, кто управляет миром, — становится сильно лучше. Увы, такого немного; через полчаса я сбежал, оставив наблюдать за Джарвисом агентуру. Агентура донесла, что ничего классического Кокер так и не спел, и вообще он зануда и совсем уморил.

Fucked Up. Вокалист ансамбля говорил в каком-то интервью, что их концерты — это оргии разрушения; разве можно было такое пропускать. И действительно — когда я добежал до сцены, Концентрационный Лагерь (так вокалиста зовут) уже спустился в толпу, где и провел большую часть концерта, и стащил со своего полного волосатого туловища майку — голую жопу тоже показал, но чуть позже, а еще чуть позже лазил по сценическим конструкциям и рассказал, что у него недавно родился младенец. Остальные пять человек (на басу женщина, я как-то забыл об этом, а смотрится очень диковинно) колят, рубят и режут на сцене, пока их фронтмен общается с народом и рычит по мере сил. Конечно, сложность и свобода музыки Fucked Up в таком ракурсе несколько теряются — да, песни могут длиться под десять минут и по пять раз менять темп; да, постоянные композиционные выверты, но все это затмевают двести процентов живой энергии; все-таки тут физика, а не лирика. Физика впечатляющая — хотя, не зная, в чем тут соль, не слышав альбомов, просто на концерте их особицу как следует не разглядишь, мне кажется.

Saint Etienne. Почти идеальный фестивальный поп-концерт, на мой вкус. Saint Etienne в их нынешнем виде — это два мужчины за машинами (ноутбуки и проч.) и две женщины за микрофонами (кто вторая, кроме Сары, — не знаю); плюс не слишком много чего значащий, но милый видеоряд. И играют они теплый, умный, совсем немодный (скорее в духе 90-х) и очень простой электропоп — достаточно быстрый, чтобы танцевать, не слишком навязчивый, исключительно мелодичный. И вообще без гитар — но ощущения нехватки чего-либо нет. Чистейшая, очень чувственная поп-музыка без всяких усложнений — в идеальном мире, мне кажется, так бы мог играть воссоединившийся первый состав группы «Блестящие».

Bloc Party. И, как водится, лучшие люди вышли последними — когда уже тяжеловато стало стоять на ногах (поэтому пришлось прыгать). Ничего специального при этом в концерте Bloc Party нет — это английский плясовой постпанк в его образцовом виде; бодрый, дерзкий и неудержимый. У Келе Окереке сейчас такая прическа, что он похож на Патрика Клюйверта; и вообще он, честно скажем, красавец мужчина, по харизме мало какому-нибудь Крису Мартину уступающий, как по мне. Школа последнего альбома Bloc Party явно пошла на пользу: они научились вдоволь использовать всякие приборы, что добавляет происходящему технологичности и зрелищности. Забавно, что публика, видимо, все-таки дура, ибо реагировала в первую (и, считай, единственную) очередь на старые вещи; скажем, под «Mercury» я отплясывал в практически полном одиночестве, а на «Positive Tension» и «This Modern Love» началось настоящее безумие. Браво, в общем. Я не видел живьем Franz Ferdinand, но Bloc Party сыграли эталонно.

Тут много фотографий, но чувак очень озабочен копирайтом. Ноги уже почти не ходят, но сегодня еще один, последний день — Ариэль Пинк плюс много всего необязательного, подробности последуют.

Прошу прощения за такой долгий перерыв в вещании. Дело в том, что я третий день нахожусь в городе Барселона, где, как и в прошлом году, происходит фестиваль Primavera Sound, — и обо всем, что конкретно на нем происходит, я постараюсь здесь оперативно доложить. Понятно, впрочем, что ни при каких обстоятельствах перекрыть то, что здесь было позавчера ночью после финала Лиги чемпионов, фестивалю не удастся (у меня вообще окончательно созрел вывод, что футбол в наши дни — гораздо более резонирующая и объединяющая вещь, чем, увы, музыка), ну и ладно, все равно много интересного. Общая диспозиция, в принципе, не изменилась — заповедник хипстеров на окраине Барселоны; половина присутствующих похожи на участников группы Black Lips, половина — на Хосепа Гвардиолу (иногда и на тех, и на другого одновременно), порядочно русских (где-то половина читателей этого блога, по ощущениям, так что наверняка будут несогласные). Ну и еще одно важное предуведомление: чтобы никого совсем уж не обижать, я решил вместо всяких негативных определений употреблять слово «инди-рок». Тем более что оно почти всегда подходит. Приступим.

Women. Ну, собственно, инди-рок. Четверо небритых молодых людей сносно играют — по большей части такой драматический постпанк, — но поют совершенно несносно, да и с песнями проблемы (на пластинке вроде лучше получалось — петь так точно). Вообще, мне кажется, это один из главных критериев должен быть в наступившую эпоху всеобщего творчества — техническими навыками более-менее все желающие могут овладеть, но вот дальше уже сложнее; скажем, если люди не умеют и не стараются петь, получается чаще всего инди-рок.

Magik Markers. Аналогично — по качеству, но не по смыслу, разумеется. Вообще, Magik Markers — если я правильно помню, авангардисты, замеченные Sonic Youth; выпустили пару десятков альбомов, некоторые были интересные; предводительствует у них неказистая девушка Элиза Амброджо (у которой на сцене все время спадали штаны, в связи с чем она шутила, что, мол, сейчас всем покажет жопу — не то чтобы очень хотелось), которая и сама по себе единица. Увы, живьем все это сползает в полнейшую муть с претензией на недопроясненную деконструкцию: писки и пуки, идущие из ниоткуда в никуда. Единственный проблеск наступил, когда MM заиграли песни с последнего альбома — такой токсичный шумовой психоблюз, — но и они живьем звучали не то чтобы ах, просто наконец-то появилась хоть какая-то видимость структуры.

The Bats. Пошел на них во имя Олега Соболева, которому кровавый испанский режим не дал визу. Спасибо Олегу — потому что было замечательно. Я как-то никогда толком не воспринимал всю эту школу наивного новозеландского постпанка; да и в случае концерта The Bats можно было бы какие-то претензии предъявить — странно все-таки смотрится когда совсем подростковую, старшешкольную по духу музыку играют люди, которым на вид под полтинник. Но не хочется — потому что звучало все абсолютно уместно, легко, светло и трепетно; легкомысленные и немного инфантильные песни про любовь; старость как радость.

Lightning Bolt. Главные сумасшедшие самого безумного постметаллического лейбла Load полностью и блистательно свою репутацию подтвердили. Их двое — человек с гитарой и человек за барабанами в звериной маске, который еще и что-то кричит в микрофон, настроенный на предельное искажение. По правде говоря, барабанщик мог бы выступать и одиночку, потому что все шоу держит на себе он — взбирается на стоящий рядом вентилятор, вскакивает, трясется; у него и манера игры такая, будто это зашкаливающий нервный тик. Притом становится ясно, что все это не просто шумовая атака, а очень умная игра на грани хаоса: у них в основе всегда есть некая мелодия, причем обычно примерно на уровне песни «Цыпленок жареный», просто они ее как бы бензопилой изнутри кромсают. В своем роде LB техничнее и радикальнее самых экстремальных металлических ответвлений вроде грайндкора — потому что у них нет схемы, на которую посажена вся эта атака, но притом непостижимым образом сохраняется внятность. В общем, это вам не лошадь и курица.

Yo La Tengo. Вот уж всем инди-рокам инди-рок. Я никогда не мог понять, в чем состоит прелесть или хотя бы историческое значение этой группы; сами они тоже объяснить не смогли — начали с абсолютно бессмысленного десятиминутного инструментального джема с перегрузками и фидбэками; продолжили каким-то ленивым фанки-роком, опирающимся на клавишное пиликанье.

The Jesus Lizard. Воссоединившиеся ветераны не стареют душой, но стареют телом — вероятно, голый торс Дэвида Яу двадцать лет назад выглядел более привлекательно. Во всем остальном, впрочем, не придерешься — похоже на некую музейную инсталляцию: на дворе начало 90-х, а Стив Альбини — бог и демиург всего живого. Сухой, высокоточный, жесткий, как наждачная бумага, хардкор плюс слова, выкрикнутые голосом пропитого бродяги. Плюс постоянные прыжки в толпу, разумеется. Убедительно, но сильных эмоций не вызывает.

Эндрю Берд. Пошел его послушать исключительно по старой памяти — последние полтора альбома, по-моему, совсем поточное производство. Оказалось очень красиво и душевно. Он действительно играет все вообще в одиночку — стоит в окружении кучи педалей, закольцовывая сразу несколько мелодических линий на скрипке и гитаре, плюс еще и собственный свист (свистит он тоже невероятно — хотя я не умею свистеть вообще и не знаю, насколько это сложно); смотрится дико круто. Играет притом вполне себе греатест-хитс — ну то есть пара свежих вещей, но в основном все знакомое и родное — как какой-нибудь «A Nervous Tic Motion of the Head»; и выглядит все это очень по-домашнему, очень уютный концерт получается. Кто бы его в Россию привез — ведь не очень уж дорого, наверное, одного человека с пятью приборами в Москву доставить; а народ-то точно соберется — хоть в память о Squirrel Nut Zippers, хоть на него одного.

The Bug. Кевин Мартин — безусловно, один из самых интересных электронных деятелей последних двадцати лет. Проблема в том, что такого рода сеты на такого рода фестивалях, по-моему, совсем не работают — будь Баг на «Сонаре», там бы это было куда уместнее. Черный эмси наговаривает взбадривающий речитатив под тяжелый, бьющий по ушам, постоянно меняющий направление развития дабстеп — но массовых танцев от этого не возникает, а по звуку это не то что дико интересно; гудит и гудит себе — весомо, и не более того. Разве что посмотрел на него своими глазами — впрочем, Мартина все равно почти не видно было под кепкой и за лэптопом.

My Bloody Valentine. А-а-а-а-а-а! У-у-у-у-у! Ы-ы-ы-ы-ы! Определение «бьющий по ушам» из предыдущего абзаца отменяется — потому что этот сет в таком случае обрушивается на уши атомной бомбой. В прошлом году Кирилл Сорокин немножко про MBV писал (я тогда уехал на Коэна — и правильно сделал, получается, эти все равно никуда не делись); там, в общем, все правильно — ну и скажу пару слов от себя. Это, безусловно, лучший пока концерт года, на котором мне довелось побывать, — притом что это трудно назвать концертом, больше похоже на какой-то физический опыт в реальном времени. MBV живьем — это такой исход, исчезновение рок-музыки как таковой. Принципиальной для нее категорией всегда являлся плохо переводимый на русский драйв — и здесь, по сути, остается только он; волна зашкаливающего электрического напряжения, погребающая под собой голос, мелодию и мир вообще; я в какой-то момент натурально почувствовал себя электродом, или кто там по проводам передвигается. Музыка течет, истекает, плавится прямо на глазах; с ней происходят такие вещи, что на сцене и правда не стоит ничему происходить — хмуро стоят четыре человека и творят конец истории. Все хиты сыграли, разумеется; уже хрестоматийный 15-минутный шумовой терроризм в самом конце тоже был — и это тоже грандиозно по-своему: будто тебя в турбину реактивного самолета поместили, земля прямо под ногами трясется, и уйти невозможно, хотя и хочется. В общем, мальчик засунул два пальца в розетку — все, что осталось, собрали в газетку.

Афекс Твин. Все, что осталось, пару десятков минут посмотрело на выступление отца IDM, великого безумца Ричарда Ди Джеймса — и осталось недовольным. Отец стоит на большой сцене в темноте за пультом, на два больших экрана проецируются изображения хтонических скульптур. Началось все довольно спокойно, потом переросло в боевой драм-н-бейс со всякими мелодическими вставочками — ну и по большому счету все это долбежка какая-то; одним словом, инди-рок.

The Horrors. Парням очень не повезло со звуком — вокалист всю дорогу не слышал себя и разве что ножом звукорежиссеру не угрожал; остальные тоже явно были не слишком довольны. Тем не менее из молодых они пока лучшие. Очень круто выглядят на сцене — высоченный певец с прической летучей мыши и повадками молодого Кейва; абсолютно статичный басист, чем-то похожий на певца Падлу Беара. Играют тоже хорошо — с поправками на звук и на то, что после MBV вообще было сложновато что-либо воспринимать, так и даже очень. Сыграли почти весь новый альбом плюс две самые известные вещи с первого; ну и на концерте становится еще понятнее, что это действительно такое соединение Joy Division и тех же My Bloody Valentine (плюс краутрок) — техничное, да, но и очень остроумное притом, претензий не возникает. То есть — если от My Bloody Valentine есть ощущение, что они закрывают вообще все, то от The Horrors в их нынешней ипостаси — что они пытаются что-то открыть; подходят со старыми ключами к новым дверям — и чего-то у них получается.

Сегодня — Джарвис, Bloc Party, Bat For Lashes, а также My Bloody Valentine в закрытом помещении (не уверен, что готов к этому). Следите, если интересно.

У нас тут, кажется, в последнее время образовался некий кворум; хочется проверить, откликается ли он на что-нибудь, кроме слова «хипстер».

В общем, прошла зима, настала не-зима, и довольно много людей, как и каждый год, засобирались на фестивали. У меня вопрос — а зачем? Нет, правда; ответ, по-моему, не то чтобы абсолютно очевиден. Я был за свою недолгую жизнь на трех: пару лет назад в английской глуши на All Tomorrow’s Parties, который курировал Уоррен Эллис из Dirty Three, и в прошлом году — на испанском Primavera Sound и датском Roskilde (с обоих у нас велись трансляции — первый и второй соответственно). Могу сказать, что с точки зрения удобства познания первый сильно выигрывает у двух остальных, даром что в три раза меньше каждого: потому что три сцены, все рядом, все удачно разнесено по времени, можно не бегать взмыленным туда-сюда, а ходить спокойно, а в промежутках отправляться спать. Что касается остальных двух — ну я уже писал как-то здесь об этом в качестве метафоры; фестивали очень удобны в профессиональном смысле (особенно для промоутеров), но если хочешь осмысленно и основательно музыку послушать, все далеко не так уж здорово. Все пересекается; приходится бегать туда-сюда; пауз почти нет — и нет времени отдышаться и как-то что-то для себя сформулировать и прочувствовать; в конце концов, очень много народу, и все писают на землю (особенно в Роскильде), а уж если дождь пойдет, лучше даже не думать, что начнется. От прошлогодней «Примаверы» у меня остались по-настоящему объемные воспоминания по поводу группы Man Man (потому что они были самые зрелищные) и по поводу Throbbing Gristle (потому что они были в закрытом помещении); от «Роскильде» — Radiohead (это понятно), ну и Hot Chip еще (потому что они были последние). При этом на Radiohead можно, прямо скажем, более внимательно и целенаправленно посмотреть где-нибудь отдельно — кстати, они в конце августа будут в Польше и Чехии, билеты кое-где еще остались. Как и на многих других. Собственно, существует альтернативный способ зарубежного музыкального досуга — что блестяще в прошлом году продемонстрировал Кирилл Мухин из группы Man Bites Dog, отправившись на неделю в Лондон, чтобы каждый день посещать по концерту. Это, конечно, организационно сложнее, но и отдача больше, скорее всего.

Ну вот, так что вопрос не праздный — зачем? Или есть какая-то эта самая «атмосфера», которая перекрывает все эстетические неудобства? Или есть свой пуант в этом калейдоскопическом многообразии? Или, наконец, все ерунда, и это просто соображения экономии — или привычки?

Понятно, впрочем, что вопросы во многом риторические; я и сам в этом году еду все-таки на «Примаверу» — не выдержал, ну и Барселона.

Надо сказать, что в третий день фестиваля наконец стало возможно не только размышлять о тенденциях и какой-то антропософией заниматься, но и, собственно, музыку слушать.

— Antony Joseph & The Spasm Band feat. Joe Bowie. Тринидадский поэт и певец Энтони Джозеф с аутентичным фанк-оркестром. Как всегда в таких случаях — очень круто и по-настоящему сыграно. При этом полноценного праздника жизни все-таки не произошло во многом потому, что тут все-таки поэзия — и это не столько песни, сколько монологи под грув.

— Rosita Warlock & Mr Djub. Были на разогреве у The Residents; это многое объясняет. Татуированные с ног до головы мужчина и девушка крайне эзотеричной наружности играют диджей-сет на граммофонах (!) — ну и материал соответствующий: старейшая эстрада, блюз и так далее. Плюс к тому лысый человек с железкой в носу танцует что-то на манер театра «Дерево». Майспейса нет. Могли бы выступать в клубе «Дума», наверное.

— The Residents. Вот это абсолютная шиза, причем в худшем смысле слова, увы. The Residents — безусловно, великая группа, но их альбомы последних 20 лет слушать невозможно — собственно, концерт это подтверждает: это не музыка, это спектакль, в данное случае — на материале последнего диска «The Bunny Boy». Сами The Residents в костюмах кроликов в латексе играют сопровождение (ну такой театрализованный синтетический рок с тревогой); основное же действующее лицо — безумный старикан, который рассказывает историю об исчезновении своего брата с видеопримерами и песенными вставками. В истории присутствуют мотивы апокалипсиса, сумасшествия, паранойи, интернет-зависимости и того, что кролики — это не только ценный мех. Сюжет просматривается с огромным трудом. И не сказать, что это смешно: похоже на какой-то псевдофилософский капустник. Длится полтора часа — и вроде как не уйдешь: интересно же, чем кончится (ничем). Мозги плавятся натуральным образом (мы с Борисом Ъ-Барабановым следующие полтора часа пили чай в закутке, чтобы выжить). И пьяницы с глазами кроликов «ин вино веритас» кричат.

— Switch. Продюсер Майи, Трики и Сантоголд и вообще вроде как человек весьма влиятельный. Играет при этом очень тупой и жесткий диджей-сет — тяжелый бит, кислотная синтетика и все такое прочее.

— DJ Gilles Le Guen. Вот этого человека срочно надо везти в «Кризис жанра», или в «Пропаганду», или в «Культ» какой-нибудь. Собственно, это второй человек, ответственный за Nouvelle Vague, — и очевидно, что именно он выбирал песни и вообще за эрудицию отвечал, а Марк этот — так, лаунжмейкер. Плюс к тому — составитель отличной, вышедшей в этом году компиляции всякого французского раннего ню-вейва и электро «Jeunes Gens Modernes». Прекрасный диджей-сет по волнам постпанка — Suicide, Psychic TV, еще кто-то хороший, сейчас уже не упомню, но все сведено очень здорово; и поплясать можно, и послушать интересно — плюс отличный видеоарт по мотивам обложек альбомов тех же восьмидесятнических.

— The Black Angels. Вот наконец-то рок. Монотонный, монохромный, психоделический, очень мощный — по мотивам 13 Floor Elevators или The Velvet Underground. Голос размазан по ползучим аккордам, все очень уместно. На пластинках монотонность эта, по-моему, немного чересчур, а вот живьем прямо отлично. Плюс девушка на барабанах (без двух установок тоже не обошлось — ну полторы там, если точнее). Плюс отличный бородатый вокалист в кепке с голосом и харизмой, как у Моррисона — ну разве что штаны не снимает.

— Hifana. Японцы были в самом большом зале для рейвов, куда я уже редко заходил — потому что там все было примерно одинаково и после The Residents не очень выносимо. Но эти смешные — потому что японцы: видеоигры подключают, сами себя в прямом эфире ремикшируют, все с некоторой приятной долей безумия, которая присутствует, кажется, вообще у всех японцев. Публика, кстати, была немножко в недоумении, потому что у них там очень странно все ритмически ломается и мельтешит; плясать под это не особенно удобно.

— Professor Murder. Ну и наконец, в конце вышла группа, к которой вообще никаких претензий. Четыре юноши из Нью-Йорка; выглядят, как тупицы из соседнего подъезда, зато играют просто ах (что обратным образом подтверждает закономерность, озвученную в п. 3 предыдущего поста). Барабаны, электронные барабаны, лэптоп, бас и клавиши. Звучит все это примерно как Talking Heads XXI века — со всякими африканскими мотивчиками, с такой хипстерской, извините, энергетикой, с милой сердцу нью-йоркщиной; умный и очень заводной электропоп, дистилированное интеллектуальное диско, песни по семь минут, постоянно как-то извивающиеся, меняющиеся, выпрыгивающие из штанов; вокалист периодически начинает очень в тему свистеть, как футбольный судья, или петухом кукарекать. Лучший концерт фестиваля, на мой личный взгляд. У них, по-моему, ничего, кроме EP, не выходило; возлагаю большие надежды на альбом.

Глядеть на триумф русского техно уже не было никаких сил — но он, говорят, состоялся. Попробовал бы не состояться, впрочем, там уже к субботней ночи из слета-симпозиума промоутеров и агентов все превратилось в типичный такой фестиваль: вся углы обоссаны, ноги прилипают к земле из-за разлитого на нее пива, люди ходят ошалевшие и уже не дико интересуются, кто там играет, — главное, чтобы быстро и громко.

В заключение хочется сказать огромное спасибо Французскому культурному центру, Посольству Франции в России и лично Вике Синявской — без них мы бы ничего этого не увидели, а, как ни крути, все это было очень познавательно и здорово. И Ренн — прекрасный город, не проезжайте мимо.