Сходил позавчера на первый день фестиваля «Индюшата» (на второй попасть, к сожалению, возможности не было). Ну что сказать. Ощущение, что понятие «фестиваль молодых групп» несколько устарело, только укрепилось — притом что было отнюдь не плохо и даже любопытно. Устарело просто потому, что — ну вот какой общий месседж у такого фестиваля? Вроде бы такой: у нас есть масса отличных новых групп, посмотрите, какие красавцы, сейчас каждый быстренько споет по четыре песни, и поехали дальше. Так вот — мне кажется, что на данный момент все, кто в принципе готов был поверить в то, что у нас есть масса отличных новых групп (ну или хотя бы несколько), в этом уже убедились, а на прочих никакими «Индюшатами» не воздействуешь. И, конечно, пусть растут все цветы — но мне кажется, что разумно не высаживать их в огороде как попало, а, уж если взялся, пестовать в горшках, предоставлять отдельное пространство. Иначе получается болото — даже не засчет качества самих групп, а просто засчет вот этого принципа спешной ротации. Хотя понятно, что, чтобы к этой мысли привыкнуть, нужно время. Там вообще с этой точки зрения много странного. Вот, скажем, вчера выступали новые подопечные продюсера Бурлакова, группа Pilar из Перми. Донеслись какие-то благожелательные отзывы, я решил послушать. У группы Pilar есть красивый сайт, на котором ничего нет, кроме трех ссылок, группа в «Вконтакте», где нет ни одной песни, и MySpace, который не открывается, — ну вот как так можно, а.

Позавчера удалось застать четыре группы. Киевляне Extra! Extra! играли средней руки украинский рокапопс, больше мне про них сказать нечего. Пресловутые «Деликатесы» оказались тремя женщинами за 30, которые под минус на три голоса разливисто поют тексты Хлебникова, Маяковского и, кажется, еще кого-то — кому-то из такого описания, наверное, покажется, что это совсем чудовищно; на самом деле довольно любопытно и местами здорово (и правда такие кибер-«Колибри»), но, конечно, чувствуется, что это больше музыка для студии, чем для живого исполнения. Еще видел питерскую девушку Женю Любич, которая вроде как крута тем, что дружит с создателем Nouvelle Vague Марком Коллином и записывалась на третьем альбоме NV (достижение, на мой вкус, сомнительное, учитывая, сколько чудовищен этот альбом) и ездила с группой на гастроли. Сама Женя очень симпатичная и вполне харизматичная, но играли с ней какие-то явные лабухи, а пела она какой-то форматный поп-рок без особых примет. В частности, прозвучала песня с рефреном «мы все подсели на радиоантенны» — вот как можно такое петь в 2010 году? не приходя в сознание? какие радиоантенны вообще? что конкретно имеется в виду? Правда, Борис Барабанов сообщил, что Любич выступала и вчера — причем вроде как совсем по-другому; в частности, прозвучали композиции «Ты оставил мне свои носки» и «Я хочу задать вопрос президенту». Это, конечно, гораздо более актуальные темы, так что ставить крест на Жене не будем.

Ну и главное — я увидел группу Kira Lao, которая была просто на три уровня выше всех остальных; как будто безоговорочный хедлайнер на сцену вышел. Притом что до того я к Kira Lao относился с симпатией, но не то чтобы очень пылкой. Потому что играют они, в общем и целом, как бы трип-хоп — а с трип-хопом, по-моему, на определенном этапе случилось то же, что с инди-роком: играть его стало легче и приятнее, чем слушать; группы с псевдодабовыми ритмами, женскими стонами и украшательской бахромой до сих пор так и лезут, спасу нет. У Kira Lao для разнообразия есть виолончель, гусли и битбоксер (одновременно) — но это не главное. Главное — что в этом чувствуется какая-то мощнейшая национальная, извините, составляющая. Даже когда Кира поет по-английски, а остальные играют вполне типичиные красивости, кажется, будто голосит какая-то печальная крестьянка. А уж когда по-русски — и какая-то ведьминская штука получается; витч-хаос. На «Индюшатах» Кира в какой-то момент объявила трек «Шалфей», села на пол, начала зацикливать вокальные петли — и через минуту у меня натуральные мурашки по коже побежали; это вот правда было сродни Current 93 в самых мощных проявлениях.

У Kira Lao как раз накануне вышел первый сингл «Pu-Erh», продается он тиражом 100 экземпляров во вручную расшитой бисером упаковке из мешковины, скачать можно здесь. По синглу, правда, по-моему, почти совсем не чувствуется вот этой вот болотной мистики и красоты; ну трип-хоп и трип-хоп, качественно, мрачно. Но, с другой стороны, это только начало. И повод для сольного концерта к тому же: сегодня вечером Kira Lao по случаю выхода диска играют в «Доме». И да — это прискорбным образом совпадает с презентацией Алины Орловой. Но я вот лично, если вообще смогу куда-то вырваться со сдачи номера, пойду, наверное, все-таки в «Дом». Потому что про Орлову мне все более-менее понятно — и у нее, безусловно, все есть и будет прекрасно. А Kira Lao позавчера сильно заинтриговали — и хочется понять ответы на кое-какие вопросы.

«Pu-Erh (Black)»

После Юриного поста (а также после этого еще, например), как водится, трудно писать о чем-то другом — и должен сказать, что кровавый режим добился все-таки того, что прежде мне категорически несимпатичную группу «Барто» я уже почти полюбил. Песня, ставшая предметом разбирательства, мне все равно не очень нравится — но вот от нового альбома, кажется, имеет смысл чего-то ждать. Впрочем, я не об этом. Я продолжу немножко гнуть свою линию.

Завтра и послезавтра в «Икре» произойдет очередной раунд ведомого А.И.Кушниром фестиваля «Индюшата», вокруг которого два года назад тут разгорелся памятный кровавый диспут (я сейчас перечитал бегло — ух). Многие читатели на этом месте привычно скептически ухмыльнутся, ну а я привычно выступлю в защиту. Понятно, что эту скептическую ухмылку может вызвать. Понятно, что специфика работы Кушнира и его пиар-агентства такова, что если люди 364 дня в году кричат во весь голос по самым ничтожным поводам, то сложно поверить, что один оставшийся день они делают это искренне, а предмет шума заслуживает внимания. Понятно, что «фестиваль молодых групп» — это вообще уже полумертвый формат, вызывающий ассоциации не с важными мероприятиями начала 90-х, давшими «Индюшатам» имя, а, скорее, со сборищами в «Точке» или «Релаксе». Слово «фестиваль» автоматически означает, что плохие будут играть слишком много, а хорошие — слишком мало, что ответственность меньше; «фестиваль» — это по определению некая толпа, каждый в отдельности представитель которой никому не нужен, ну и так далее. (Поэтому, в частности, я свои «Среды» в той же «Икре» принципиально делаю по монографическому принципу.) Тем не менее. «Индюшат» Кушнир действительно собирает от всей души. И в «Икре» в ближайшие два дня действительно будет на кого посмотреть. Как нарочно, все они (ну, те, кто интересен, на мой личный взгляд) женского пола. Предлагаю небольшое введение в тему.

«Деликатесы»
Ансамбль из Владивостока, который существует уже чуть ли не десять лет — при этом почти никаких их следов в интернете нет. Земляки «Деликатесов» из группы Narkotiki подтвердили, что группу знают, и, кажется, даже обозначили их каким-то положительным определением. Играют девушки такую распевную фолктронику на несколько голосов — чем-то похоже на «Колибри», если бы группа возникла уже в нулевых. Выступают в первый день, в среду.
«Облакини»

«Оленье солнце»

Kira Lao
Хрупкая девушка из Новгорода, сейчас уже вроде бы переехавшая в Петербург под крыло лидера Theodor Bastard, который строит ей звук. Играет печальный приукрашенный трип-хоп и дарк-фолк с арфой и струнными; в основном на английском, но не только. У Киры, по-моему, очень сильный, такой лунный, полумистический голос, вот ровно такой, какой и может оправдать и осенить такую музыку. Выступает в первый день. Ну и важно еще, что «Индюшата» — не единственная возможность увидеть ее в Москве: в пятницу Кира представляет в «Доме» свой первый сингл «Pu-erh». А сегодня его же вроде бы должны выложить на конкурирующем портале — если выложат, еще сообщу.
«Trains»

«Шелести»

«Обе две»
Люди из Екатеринбурга, соратники и добрые друзья группы «Сансара» — собственно, мощнейшая барабанщица «Сансары», которую кто видел, тот не забудет, состоит на постоянной основе в «Обе две». Исполняют такой феминистический диско-панк с хорошо придуманным звуком и довольно жесткими нередко текстами; местами похоже на Земфиру, местами — на «СБПЧ» в юбке, местами — на тех же «Колибри», ну и на «Сансару», понятно, тоже похоже, но все это не означает вторичности, да и живьем девушки смотрятся крайне бойко. Играют во второй день «Индюшат», в четверг.
«Яблони»

«Гонщики»

Flyfox
Совсем, кажется, юная девушка из Ижевска; сочиняет и поет на английском — примерно по линии Алины Орловой, или Тори Эймос, или даже Регины Спектор — то есть, в общем, такая исповедальная женская лирика, скорее безобидная, чем странная. Группа, очевидно, только-только собралась — поэтому пока не очень понятно, вырулит ли это куда-нибудь (сейчас, конечно, песни совсем такие средненькие); но вдруг да. Играют во второй день.
«Scarlett Thirteen»

«It’s a Real Love»

В прошлую субботу певица Майя выступала практически по соседству с Москвой — в Хельсинки. Так как жизнь несправедлива и жестока, Александр Горбачев, сочинивший певице самую разумную оду, на финский фестиваль «Flow», где она играла, не поехал и в отместку попросил написать длинное сочинение о том, как это было.

Так вот, «Flow» в недавнем прошлом — это миниатюрный по меркам скандинавских ветеранов вроде «Roskilde» и «Provinssirock» фестиваль, который придумали музыканты неоджазового творческого объединения Nu:Spirit. Когда питерское «Стеореолето» считалось передовым и революционным событием, на «Flow» паслась скромная горстка местных артистов во главе с группой Husky Rescue. Теперь «Стереолето» схлопнулось с четырех дней до невразумительных двух, а «Flow», наоборот, превратился в самый внушительный из легкодоступных поп-фестивалей для жителей западной части России (6 часов на автобусе из Петербурга или ночь в поезде из Москвы). Дело не в том, что финские промоутеры следят за свежими рецензиями сайта Pitchfork, а русские — по-прежнему слушают группу Morcheeba. Просто «Flow» удачно встроился в программу Хельсинкского фестиваля культуры — для которого ставят оперы про Вяйнемяйнена, устраивают вечера лопарских плясок и проводят межрайонные юморины. Но министерство культуры подумало, что, чем устраивать юморины, лучше помочь местному музыкальному think tank привезти артистов, которые им нравятся. Вот верхние строчки лайн-апа этого года: LCD Soundsystem, Chemical Brothers, The xx, Майя, Four Tet, Caribou, Рикардо Виллалобос. Плюс очень представительная местная сцена (лейблом Fonal и деревенским психофолком дело не ограничивается). Плюс молодые группы с гитарами — Surfer Blood и The Drums. Плюс модные дуэты — Beach House и Sleigh Bells.

Я была на «Flow» трижды — и надо признать, у этого фестиваля есть своя особая атмосфера почище Пикниковской. Сцены расположены между газгольдерами старой электростанции и украшены гигантскими грибами и карликовыми березами. В прошлом году посреди танцпола поставили сауну, из которой время от времени вылезали голые распаренные люди. Пекущиеся о здоровье молодые финны слушают артистов в берушах — даже если в колонках тихонечко лопочет певица Ислайя. Между концертами микрофон хватают жуткие массовики-затейники, которые изводят публику анекдотами и выкриками «Finnish people, why are you so shy?». Еще там страшно дорогой алкоголь, поэтому зрители ведут себя смирно. А еще — строгие охранники, которые отправляют назад жующих бутерброд людей, решивших прогуляться до главной сцены, увесистым тычком — есть и пить можно только в специально обозначенных зонах за заборчиком. Несмотря ни на что, там очень здорово. Вот кого я успела посмотреть на выходных:

Four Tet. Киран Хебден устроил в душном цеху рейв, неоправданно яростный для раннего вечера. Cut2Kill вживую играют такую музыку гораздо увлекательнее.

Big Boi. Большой человек, половина дуэта Outkast, открыл миру Джанель Монэ. Пару лет назад он написал для балетной компании в Атланте музыку для нового спектакля, где и сам выступил: на сцене вокруг него крутились высокотехничные академические танцовщицы, а Джанель Монэ пела в пачке и на пуантах. На «Flow» вместо балерин на сцену вытащили экзальтированных финских девушек в джинсовых шортах, которые весело бесились под отрывочные куплеты с его последнего сольного альбома (кажется, хорошего). Все хиты Outkast прозвучали, что характерно, в полной версии — включая «Ms Jackson», разумеется.

The Drums. Вживую сами похожи на скандинавскую группу родом из восьмидесятых: плавно двигающиеся музыканты в офисных рубашках, шоу состоит из эстрадного заламывания рук и прочих дурацких поз.

Awesome Tapes from Africa. Ботанического вида блогер из Нью-Йорка по фамилии Шимковиц — главный в мире коллекционер кассет африканских исполнителей; у него вперемешку идут политический поп из Эритреи и малийский евро-бит. Такую музыку, прямо скажем, никто в северном полушарии больше не играет — тем более с кассет. Блог, кстати, крайне любопытный — как приличный человек, Шимковиц выкладывает альбомы и сканы обложек целиком.

Робин. Дико популярная шведская женщина с короткой стрижкой, загаром и кожаной курточкой. Сахариновый электро-поп и выверенное по секундам шоу, за которым совершенно не интересно следить.

Омар Сулейман. О том, что Омар Сулейман — это важный сирийский поп-певец, я узнала за день до фестиваля от куратора «Скифа» Наташи Подобед. Не знаю, кто занимается музыкальным просвещением в Скандинавии, но мы едва сумели втиснуться в забитый зал, где финны в возрасте от 18 до 23 хлопали в ладоши и скандировали имя певца. На сцене тусовался похожий на звукооператора толстый лысый мужик, который потрогал все шнуры, потрепал по щеке лютниста и сердечно приветствовал появившегося под бурные овации Омара Сулеймана. В визуальном плане это был самый мощный концерт: Омар — в темных очках, усах, длиннополом кафтане и куфии — громовещал, на больших экранах свирепо мигал модный видеоарт, где переплетались фракталы и арабская вязь. Толстый лысый мужик продолжал приплясывать и что-то нашептывал музыкантам на ухо. В зале творилось примерно то, что промоутеры бара «Стрелка» в комментариях к своим видеороликам нахваливают любимым выражением «amazing!» — то есть лютый, бешеный рейв. Кирилл Иванов из «СБПЧ» выдвинул предположение, что эта музыка такая захватывающая, в частности, потому, что обладает непривычным размером — но мне эти восемь пятнадцатых ни о чем не говорят. Есть подозрение, что если разыскать азербайджанских исполнителей мейханы, издать на лейбле «Снегири» и поставить играть на Пикнике — эффект будет не слабее. После концерта наконец выяснилось, что толстый лысый мужик — это поэт Махмуд Харби, который и сочинил все те пять сотен поэм, что пропевает Сулейман, поэтому он всегда и всюду с ним ездит и подсказывает забытые рифмы.

M.I.A. Значит, сначала появилась смуглая тетка, одетая как омоновец, в защитную хламиду и леггинсы, и минут пятнадцать играла с дисков песни с альбома «/\/\/\Y/\». Потом и Майя пришла, выпила текилы и начался будто бы концерт — хотя это слово, кажется, не совсем уместно. Слово «шоу» тут тоже не подходит — ну, воздух резал зеленый лазер, на подпевках качались три тетки, одетые под шахидок — в шелковые бурки с цветочными принтами, по сцене носилась парочка танцоров. В смысле музыки это был совершенный звуковой произвол — тетка ставила диски, Майя с семплера заводила разные спецэффекты — тут вот стекло колотится, а тут автоматная очередь, сама она больше издавала разные кличи, чем пела, даже старые хиты вроде «Bucky Done Gun» и «Paper Planes» разлетались на маленькие клочки — так что и текст про нее, скорее, нужно писать в виде серии бессвязных твитов. Но от сцены было не оторвать глаз — во-первых, артистка вблизи совершенно ошеломительная — очень красивая, строгая, быстрая, лениво смотрит на хаос, который вокруг нее творится. Когда ее раз пять выносили в зал, она выглядела как Гулливер в стране лилипутов — то есть абсолютно из другого теста вылепленным человеком. Во-вторых, несмотря на  рваный ритм и уволенную логику, плясать под нее хотелось, когда экраны заливало нарисованной кровью. В общем, круче Майи нет никого — и точка.

Konono №1. Конголезский ансамбль ездил в тур с Бьорк с альбомом «Volta», они же они играли на «Коачелле», но в Европе, кажется, оказались впервые. У троих музыкантов в руках мбиры — клепаные-переклепаные деревянные дощечки с металлическими пластинами, что-то вроде гигантских яйцерезок, снабженных резонаторами. От них идет удивительно теплый, пульсирующий звук, вся музыка — как зеркальный коридор, построена на бесконечном эхе и отражениях. Еще у них есть хорошая барабанная установка — такая ветхая, что звук получается приглушенный, усмиренный, так звенят старые алюминиевые вилки. И удивительные микрофоны, вырезанные из дерева, куда вставлены преобразователи тока. И своя рында — допотопный мегафон, играющий роль усилителя, который явно утащили из металлолома.

Major Lazer. Дипло, понятно, ставил байле-фанк и данс-холл, а еще хиты вроде «All That She Wants» и «Satisfaction». Ему помогали крашеный под блондина темнокожий эмси, роскошная черная женщина и батарея бутылок с шампанским. Эмси кричал «Есть в Хельсинки люди, которые ганджу курят?» («Eуу!» — неслись редкие крики из зала). Классная черная женщина залезла к диджею на стол, встала на голову и принимала разные непристойные позы. Потом ассистент притащил стремянку, и женщина с эмси затеяли такую забаву: она улеглась на сцену и расставила ноги, а тот, под все эти бразильские улюлюканья, сигал с двухметровой высоты, и они там будто бы трахались. Потом поменялись местами — ей-богу, ничего веселее, чем черная женщина, которая летит над вертушками с раздвинутыми ногами, я раньше на дискотеках не видела. Финны на танцполе тоже не отставали — бойко перетаптывались и бросали друг другу ярко-желтый надувной самолет.

Marina & The Diamonds. Похожая на актрису из комедий с Челентано английская девушка греческого происхождения — статная, веселая, с прической и мощным, очень разнообразным голосом, поет взрослый магистерский поп про любовь и шампанское. Про нее принято считать, что она такая томная, изысканная и метафорическая, как Кейт Буш, но концерт к серьезным размышлениям как-то не располагал. Я на нее смотрела вместе с певицей Галей Чикис, которая, услышав артистку впервые, сразу заключила, что Марина — женщина хорошая и ей хочется верить. Больше действительно ничего не добавишь.

The xx. Звучит это все так же грандиозно, как на пластинке, и даже лучше — но видеть их живьем довольно грустно, потому что под белыми лучами прожекторов музыканты The xx похожи на траурных варанов. На этой меланхолической ноте, кстати, фестиваль резко закончился, и все разошлись по домам безо всякого фейерверка.

А LCD Soundsystem и обещанное новое супершоу Chemical Brothers посмотреть не удалось, потому что их причислили к самым главным хедлайнерам, и они выступали отдельно ото всех и за отдельные деньги. Но Александр Горбачев и сам бы, кажется, на них не пошел — так что это простительно.

Посмотрел сейчас в программе «Время» сюжет про Пикник — там сказали, в частности, что Джанель Монэ в Россию приехала впервые и что «на родине уверены — певица обязательно украсит мировой музыкальный небосклон». Хотя по делу сюжет, в общем-то. А потом подруга Микки Рурка ведущая Панкратова говорит — мол, всего хорошего, далее смотрите юбилей Леонида Якубовича. В принципе, эта последовательность событий весь феномен Пикника неплохо описывает.

С каждым разом все труднее говорить что-то про Пикник в целом — потому что, с одной стороны, все ясно, а с другой — все равно непонятно, прекрасно и удивительно, как все это получается, даже изнутри смотря. Я уже в применении к Перми писал про эту живительную среду, которая каждый раз на Пикнике поразительным образом возникает, про какой-то заряд, который в Пикнике уже самом по себе, в Пикнике как, простите, эйдосе как будто бы есть (не путать с зарядом от спонсоров — хотя им тоже спасибо) и благодаря которому всякий раз воплощаются в реальность все эти вполне рекламные, по идее, лозунги про идеальное городское пространство, приятных людей, радующихся друг другу, и так далее; в Москве все это тоже работает — только в совсем уж исполинском масштабе. Не устаю, как водится, поражаться широте зрительских интересов — даже на то, чтоб подрыгаться на крутящейся пачке из-под чипсов (трудно придумать более бессмысленное занятие, как по мне), вчера стояла очередь. В общем, это все уже не требует особого проговаривания — из новых ощущений возникло, пожалуй, вот какое: в первый раз мне показалось, что одного дня Пикнику уже маловато, что, чтобы послушать, посмотреть, пощупать, попробовать и приобрести все интересное, десяти часов мало. Это именно что субъективное ощущение, которое не следует трактовать как официальное заявление участника оргкомитета (как, собственно, и все изложенное ниже); здраво рассуждая, я не уверен, что Пикник способен в том же режиме и с тем же успехом существовать как многодневка — но чисто зрительский запрос у меня лично такой уже есть.

Ну и, поскольку тут музыкальный блог — про тех, кого удалось посмотреть. Про тех, кого не удалось, тоже интересно — хотелось бы рассчитывать в этом смысле на комментарии.

— «Мегаполис». Лев Лещенко уехал в Юрмалу, поэтому из анонсировавшихся полунамеками гостей была только Маша Макарова — но и так хорошо. Вообще, «Мегаполис» в этом году, кажется, выступил почти на всех возможных летних фестивалях в России, что, по-моему, только плюс: во-первых, это полностью совпадает с западной практикой, во-вторых, вполне соответствует тому, что группа исполняет, — это же и правда медленная (и не медленная) хорошая музыка для всех категорий населения, она одинаково уместно смотрится в одном лайн-апе и с Editors, и с Григорием Лепсом. Ну и играть Нестеров с командой навострились, конечно — ловко, трепетно и ясно.

— Music Go Music. 70-е в лучшем виде, как и было сказано; причем во всех проявлениях, то есть буквально: солистка выглядит и хихикает, как солистка «Аббы», а гитаристы ее — как участники Uriah Heep (по ссылкам — картинки; здесь вообще более пяти сотен репрезентативных фотографий с Пикника). Песни хорошие, совершенно летние и как будто давно знакомые; но, честно говоря, я лично больше трех штук вынести не смог — это как на одной живописной лужайке долго сидеть, ноги затекают, а картинка приедается.

— Рутс Манува. Не оправдал ожидания в лучшую сторону: я был почему-то уверен, что будет традиционный хип-хоп-концерт с диджеем и предложениями публике сделать шуму; последние были, конечно, — но вообще-то сет шикарный. При том что сам Рутс Манува в нем даже не главный герой, а такой почетный председатель; за зрелище и грув отвечает команда — диджей, живой барабанщик, басист, большая поющая женщина и большой читающий-поющий мужчина. И прямо все очень живо, бодро и со смыслом, всю движущую силу британского хип-хопа поджилками чувствуешь. Небольшая иллюстрация.

— «Краснознаменная дивизия имени моей бабушки». Играли на сцене «Лужайка», на которой в этот момент, подозреваю, было побольше народу, чем на Idle Conversation (с Падлой та же история). Как почти всегда у них, все в полупартизанских условиях; как всегда, грандиозно: я на каждом концерте просто до слез радуюсь, что прошлой осенью случайно на них наткнулся. «Дивизия», конечно, во всех отношениях чуть ли не идеальная группа для Пикника — так что я уверен, что вчера было только начало. Мощный портрет вокалистки, а также восторженно внимающий «Дивизии» Олег Нестеров.

— Narkotiki. Звезды, как и было сказано, без всяких скидок — и даже уже, кажется, с некоторой спецификой: примерно четверть аудитории прискакала на звуки песни про пуму-олимпийку и после оной немедленно ускакала прочь (зато другим ударным хитом оказалась песня «Менты веселятся», что прекрасно, по-моему). Впрочем, парни, думаю, сумеют с этим побороться — вчера впервые удалось отчетливо расслышать новую песню про Андрея и Судный день, и, кажется, сила есть. Вид издалека — но добивает и туда.

— Padla Bear Outfit. Я на Пикнике встретил однокурсника, которого три с лишним года не видел, и он немедленно осведомился, будет ли Арсений показывать жопу и кричать «Свободу Ходорковскому!». Так приходит слава земная — также в публике были замечены А.Кушнир, С.Гурьев, Л.Бурлаков и другие деятели шоу-бизнеса. Арсений был в фуражке; группа играла, как у них это заведено, люто и круто, народу полно, была исполнена новая песня про радио «Свобода». Конца сета я не дождался, очень уж хотелось посмотреть на «Мотораму», так что не знаю, что там с Ходорковским (вот тут в комментариях уже жалуются на какого-то паренька, который «бегал среди людей и валил их на землю» — подозреваю, что это был барабанщик PBO); но вообще — эти трое работают без осечек, каждый раз наповал.

— Motorama. Совершенно, кстати, не пожалел, что сбежал, — как по мне, это был вообще лучший сет из русских участников Пикника. Какая-то феноменальная красота и точность. На самом деле я тут про их альбом «Alps» написал совсем лапидарно — а послушал его с тех пор уже раз сто; группа Motorama заслуживает отдельного осмысленного поста — который вскоре и последует.

— Hercules & Love Affair. Голый по пояс Энди Батлер с сигаретой в зубах и его коллега за пультом, на авансцене — трое: большой черный мужчина, черная девушка средних размеров и белая хипстерша, такая маленькая референтная группа. Играют почти без пауз, цифровые сухие аранжировки с периодически семплами, вокал в три разнообразных глотки. Модной молодежи вроде понравилось, мне не понравилось совсем — по-моему, все-таки это совсем механика вместо музыки; наверное, это бы уместно смотрелось в темноте и с соответствующими веществами, а так — какой-то наш завод. Впрочем, мне с самого начала так казалось.

— Editors. Коллега Чернявский (уже успевший опубликовать про Пикник изрядный отчет) в процессе концерта отметил, что наблюдает на сцене все то, что я ненавижу. И правда — что греха таить, на мой личный вкус, Editors были просто-таки образцово отвратительны. На первых четырех песнях барахлил звук; и да — это нехорошо, мы просим прощения, почему-то вовсе без накладок в этом плане никогда обойтись не удается. Но с другой стороны — отчасти было даже смешно на это смотреть: как гитарист уже делает лицо, которое надо делать, когда гитара эпически жужжит, — а она не жужжит. И эти костюмы черные. И эти позы бесконечные (особенно комично смотрелся басист, похожий на посетителя провинциальной качалки). И эти гримасы на камеру. У Editors есть неплохие, качественные, скажем так, мелодии и песни, но ведут они себя так, что из этого всего прет непоправимый фальшак — собрались ребята, решили играть мрачную стадионную музыку, как у больших, и работают по шаблону: мизансцены, ахи, вздохи, трагический баритон, крещендо. Бр-р-р. Понятно, впрочем, почему и отчего это может нравиться — но мне не Боно, извините. Главный номер сыграли в конце, я не застал по понятным (см. ниже) причинам, но вот он, конечно, стоил того — так что хотя бы в записи.

— Джанель Монэ. Ну тут, кажется, и говорить нечего — царица полей, примадонна, девушка-брызги. Интересно было бы даже посмотреть на людей, которым она не понравилась, если таковые существуют — мне пока не попадались. С оркестром, да, ошибочка вышла, виноваты: кто ж знал, что из 10 человек, на которых покупались билеты, двое — подтанцовка, а еще четверо — обслуга и свита. Это именно что наша дурацкая ошибка, а не «усеченный состав»: на концертных видео из других стран видно, что там те же люди играют. Ну и вообще: если б на сцене десять человек было — нас бы всех совсем уж разорвало, мне кажется. Я вот на медляке про улыбку прямо прослезился, без фигур речи, по-настоящему. Спасибо Олегу Магди и всей промогруппе Casa, которые сделали конкретно это чудо возможным. Ну и интересно, конечно, чего с Джанель дальше будет. Интересно без всяких опасений: она в таком контексте существует, который не требует соответствия сиюминутности; она уже, в общем, вполне себе великая — это в 24 года-то. Ух, ах, ох. Полюбуемся еще раз.

— Ну и «Мумий Тролль». Тут, по-моему, есть два измерения. Первое — что группе «Мумий Тролль» в целом, кажется, надо с собой чего-то делать (ну и есть подозрения, что делать чего-то будут, благо и пути уже разные намечались — будь то альбом «Меамуры», «Похитители книг» или песня «Молодость» с последнего альбома). Потому что, как ни крути, годы берут свое, и для Лагутенко и его банды это тоже, увы, актуально. Я не имею в виду, что они вот прямо уже постарели, нет, они всем еще способны дать прикурить (и долго еще будут способны) — но некоторая инерция, кажется, уже ощущается: резаный простецкий звук последних альбомов становится как будто суховат, былая отчаянная сексуальность как будто понемногу улетучивается. (Впрочем, тут, конечно, свою роль играет и то, что если предыдущее явление «МТ» на Пикнике было эпохальным и громоподобным, то теперь московские концерты группы перестали быть таким уж событием; привычка — злая штука.) Это с одной, общетеоретической стороны; а с другой, сугубо практической — вчера, конечно, все возможные соображения перевешивал материал. С «Икрой» в качестве орудия Лагутенко может все. Хором исполнялись, кажется, решительно все песни — вплоть до не очень вроде бы распространенных «Шамаманов» и «Наяд». Ну и вообще — я последние лет десять мечтал услышать живьем свою любимую русскую песенную строчку «милая, я мусор не вынес, там такой мороз». И вчера услышал. И Илья Игоревич спел ее ровно так, как надо. А потом вышел хор мальчиков. А потом была еще и «Медведица» — абсолютно патологическая, но такая и требовалась после жаркого во всех отношениях дня. И фейерверк. И ура.

Бонус-трек №1. Оргкомитет Пикника приносит свои извинения за сбой расписания Главной сцены. Из-за технических особенностей подготовки сетов двух хедлайнеров оно сдвинулось примерно на 15 минут назад (а не вперед, как обычно бывает) — в результате чего я лично, например, полностью пропустил «Аукцыон». Ну и многие наверняка были неприятно удивлены. Это крайне досадное обстоятельство, мы виноваты, простите нас, пожалуйста.

Бонус-трек №2. Хотелось бы во всеуслышание сказать огромное, неизмеримое спасибо Жене Галетке, Диме Степанову, Юрию Сапрыкину, Жене Долаберидзе, Кате Дементьевой, Коле Григорьеву и всем-всем-всем, причастным к организации Пикника (а также обеспечению публики своевременной информацией о фестивале) со стороны «Афиши». Большинство этих имен редко упоминается публично, они не фигурируют в программе фестиваля и названиях сцен — но именно благодаря этим людям и возможен Пикник, каким он был, есть и будет. Спасибо вам, друзья. Вы лучшие.

Увидимся в следующем году.

Довольно дикая на прошлой неделе случилась история с фестивалем Future Sound of Russia — наверное, стоит о ней как-то рассказать. В чем суть: последние несколько месяцев в Абхазии планировался этот самый фестиваль, под эгидой Алекса Кельмана из Punk TV и его промогруппы IceCreamDisco (которые много хорошего для новой русской музыки делают); там пару раз переносилось место, лайн-ап тоже довольно сильно мутировал, но вроде бы по итогам все это вот такие очертания обрело и должно было с четверга по воскресенье произойти. Однако ж за день до начала, когда уже и музыканты, и зрители в большинстве своем выехали на местность, внезапно появилось объявление, что — цитирую — «cегодня ночью МВД Абхазии запретило проведение фестиваля и использование площадки. В приказном порядке было велено освободить территорию фестиваля». И фестиваль отменили.

Странный сюжет, прямо скажем. Сегодня на разнообразных ресурсах — например, вот здесь — появился длинный пост, излагающий ход событий. Правда, излагающий, как мне кажется, довольно мутно. Ну то есть при желании, конечно, из него можно сделать традиционный вывод типа «здесь жизни нет и не будет», но я так и не понял, кто виноват, по чьей инициативе и по какой причине милиция объявила, что фестиваля не будет. Посему я решил, как и предложено в конце открытого письма, задать организаторам несколько уточняющих вопросов. Вот они — вместе с полученными ответами.

— Не совсем понятно: было ли проведение фестиваля заранее согласовано с местными властями? Было ли получено от них официальное разрешение? Если да — то на каком основании местная милиция разгоняла фестиваль и было ли это разрешение им предъявлено?
— Насколько мы в курсе, были разрешения от премьер-министра, МВД РА, министерства культуры — как и для всех других мероприятий, согласованием и общением с правоохранительными органами занималась принимающая сторона «Бун-Гала» (место проведения фестиваля, «территория свободного отдыха». — Прим. ред.). Мы изначально работали над проектом фестиваля, оставляя за собой «культурную часть» программы. Запрет был на уровне районного отдела милиции.

— Вы пишете, что 28-го на площадку приезжали представители милиции «и согласовывали месторасположение палаточного городка, кол-ва охраны и прочие рабочие моменты». Разгонять фестиваль на следующий день приехали они же? Чем они мотивировали такую перемену позиции?
— Те же самые люди. Видимо, посмотрели на это все, подумали, им что-то не понравилось — написали бумагу (мое мнение). Мотивации расплывчатые — приказ и все.

— Видите ли вы какую-то свою вину в произошедшем, или ответственность целиком и полностью на местных властях и милиции? Есть ли тут вина хозяев «Бун-Гала»?
— Нашей вины конкретно в запрете фестиваля нет. Мы, наоборот, делали все возможное, чтобы провести его на должном уровне. Есть ли вина хозяев «Бун-Гала» — сказать сложно. Возможно, каких-то договоренностей им не удалось достичь, но это только наши предположения.

— «Бун-Гала» — это какое-то официально существующее пространство? Есть ли у них разрешение на проведение подобных мероприятий?
— В прошлом году «Бун-Гала» провели ряд фестивальных мероприятий на территории Абхазии, по поводу юридических отношений лучше общаться с ними.

— И вопрос, косвенно связанный с отменой фестиваля. Изначально в качестве участников фестиваля заявлялся ряд достаточно известных независимых российских групп, например, Motorama, Bajinda Behind the Enemy Lines, NRKTK и другие. Впоследствии выяснилось, что никто из них в фестивале не участвует. Как вы можете это прокомментировать?
— С Motorama мы обсуждали возможность их участия в «Солянке» и даже получили добро — но уже в феврале, как только получили письмо от них, сняли с афиши. Относительно остальных 4–5 групп, которых мы убрали с афиши: это было вызвано финансовыми трудностями проекта и дико дорогими билетами на тот момент. Об этом было заявлено на всех ресурсах. Несколько групп отказались сами выступать, несколько добавилось.

Вот так. Что тут скажешь. По всей видимости, виноват все-таки не только милицейский произвол (по большому счету, ответы в этом смысле ничего особо не проясняют), но и традиционное перекладывание ответственности на чужие плечи; хотя сказать наверняка, конечно, сложно. В любом случае — ситуация неприятная, и прежде всего в репутационном смысле: притом что у меня нет ни малейших сомнений в благих намерениях IceCreamDisco и в том, что делают они свое дело искренне и вполне бескорыстно (что, может быть, тоже сказывается — как с «Авантом»), все это, конечно, накладывает отпечаток и позволяет кому угодно поворчать про то, через какое место здесь все делается и в каком бардаке существует независимая музыка. Как принято говорить в таких случаях, это печально.

Хотя есть ощущение, что кармические моменты тут тоже имеют место. Все-таки проводить фестиваль под названием Future Sound of Russia в Абхазии с учетом всех обстоятельств — это изначально была несколько двусмысленная затея.

Вот эти прекрасные люди на фотографии пополняют лайн-ап московского Пикника «Афиши». Они называются Music Go Music, происходят из Калифорнии и являются самой удачной попыткой сделать как ABBA со времен самих ABBA. Девочка поет, мальчики играют, на концертах к этим троим присоединяются другие мальчики и девочки — в общем, чем рассказывать, лучше посмотреть и послушать.

31 июля, с полудня до 10 вечера, в Коломенском. Остальных участников, думаю, и так все помнят. Билеты можно купить здесь.

Главное на Пикнике «Афиши» в Перми, по-моему, было даже не в музыке — но поскольку блог тут музыкальный, было бы странно о ней совсем не рассказать; поэтому — о тех, кто более всего в память запал: так уж получилось, что это все старые знакомые в основном.

— Padla Bear Outfit в очередной раз убрали почти всех: надо их было, конечно, ставить на попозже, а то получилось, что высшая планка по драйву была уже в час дня достигнута (это моя к себе же претензия, поскольку расписание я составлял). Помимо всего прочего, что уже было десять раз сказано, — все-таки PBO отменно каждый раз чувствуют пространство. Сет был просто-таки образцовый фестивальный: короткий и злой, как удар под дых, да еще и зрелищный к тому же — в конце барабанщик спрыгнул вместе с бочкой под сцену и колотил там; очень легко представляю себе подобную акцию на какой-нибудь «Примавере» — а здесь до таких простых и эффективных вещей почему-то редко кто додумывается. Логичным образом с Падлой был связан и самый заметный эксцесс: какой-то новоиспеченный поклонник так расчувствовался в процессе, что сначала проблевался, а потом вылез на сцену — впрочем, и это в смысле драматургии смотрелось даже уместно.

— moremoney: чем больше наблюдаю их живьем (вот и вчера на «Степном волке» еще), тем больше зреет ощущение, что концерты записям сильно проигрывают. То есть вроде бы все сделано, чтобы объем и грув добавлять — и ритм-секция, и Галун со своими вокальными кунштюками — а все равно кажется, что это такая из головы за компьютером придуманная музыка, и живьем она скорее исполняется, чем качает. Хотя песни все равно прекрасные, и солистка прекрасная, и медаль вчера за музыку ансамбль получил абсолютно заслуженно.

— Narkotiki — единственные реальные конкуренты Padla Bear Outfit; к тому же, как выяснилось, натуральные уже звезды: после сета группу осадили поклонники, во время — все плясали, подпевали и так далее. Притом что играли они почему-то втроем, а не вчетвером, как обычно, и большая часть музыки просто кнопочкой включалась — все равно энергетика дикая; поделом они второй год подряд будут на главной сцене московского Пикника играть. В конце еще и совсем новую (ну то есть я ее не слышал раньше) песню сыграли — насколько я сумел услышать, тоже про членовредительство, панику и религию; вроде ничего.

— Xuman: из того, что успел увидеть, главная неприятность. Честно говоря, похоже это не на концерт, а на какое-то позерское караоке — такое ощущение, что играет фонограмма, а два неприятных претенциозных человека под это дело кривляются с гитарой и микрофоном. И было б подо что кривляться — живого же места нет на песнях: что в плане звука, что в плане идей, что в плане подачи. Чистая симуляция, нарочито артистичный и оттого еще более неприглядный нырок в штрафной.

— «Мегаполис» играл примерно ту же программу, что и на презентации «Супертанго» в «Тоннах», то есть сначала — альбом почти целиком, а потом — старые вещи, без суперочевидных хитов, зато с несколькими приятными неожиданностями. «Супертанго» живьем звучит столь же интимно, трепетно и хрупко, как на записи, играется все очень убедительно и довольно близко к тексту — это плюс, но это же отчасти в контексте оупен-эйра и минус: альбом-то, как ни крути, очень тихий, и в открытом пространстве велик риск попросту потеряться. Хотя в Перми вроде бы не потерялись.

— The Invisible. Если по-хорошему, то их бы стоило поменять местами с «Наркотиками»: тогда бы те триумфально и весело завершили, а расплывчатая меланхолия англичан тоже была бы на своем месте. Это, впрочем, опять же скорее упрек себе, чем группе; к группе единственное, что можно предъявить, — что уж больно статично они весь свой прекрасный материал исполняют, притом что казалось бы: и огромный негр на вокале, и весь этот серобурмалиновый дабоватый грув — есть где развернуться. А так тоже получилось скорее исполнение — зато с ремесленной точки зрения вполне безупречное; я лично, как поклонник коллектива, остался доволен.

— Tesla Boy — немудрено, что на них даже больше народу смотрело, чем на The Invisible: потому что тут-то как раз плоскость материала искупается подачей сполна. Ну и, в отличие от Xuman, к концерту Tesla Boy никаких претензий нет (хотя, по большому счету, группы играют в одно и то же) — образцовая модная дискотека.

Но, повторюсь, главное было даже не в музыке — хотя, черт его знает, может, это главное именно благодаря музыке и образуется: хотелось бы верить, во всяком случае. Главное — в этом вот пикниковском ощущении, которое было ровно такое же, что и в Москве: что собралась вместе куча очень разных людей с разными целями — и все довольны, и никто друг другу не мешает, и вообще. Притом что сомнения были — в том числе у местных: накануне мне говорили, что вообще-то 12 июня, когда День города происходит, все стараются из города уехать, потому что в Пермь наезжают герои репера Сявы из области и творят бесчинства. Притом что за километр от Пикника проходил этот самый День города на огромной площади — и там было довольно неуютно. А тут — все очень спокойно, беззлобно и по-доброму, притом что и вход бесплатный, и алкоголь у зрителей присутствовал, притом что пришли на Пикник далеко не только местные хипстеры, а все подряд: от гуляющих бабушек до бомжей. Черт его знает, как так получается — видимо, все сопричастные к организации уже навострились коллективно создавать какое-то заряженное поле, которое работает во благо. Но все это чертовски радует, конечно, — что вот такую дружелюбную городскую среду можно не только в Москве создать, было бы желание. Традиционная банальная живописная деталь для финала: как нарочно, первые капли неприятного холодного дождя, который продолжался весь вечер и всю ночь, начали падать ровно тогда, когда The Invisible доиграли последний аккорд. Всем спасибо.

(Единственное что — никаких особо фотографий мне пока разыскать не удалось, так что вот единственная: Padla Bear Outfit и тот самый фанат, взобравшийся на сцену.)

Второй день Transmusicales я тоже посетил. Не больно много кому это интересно, судя равно по количеству комментариев в посте и публики в зале (народу было мало, зато все хорошие; ну и на «Винзаводе» то же самое количество явно лучше бы смотрелось — просто уж больно «Арена» эта большая), но отчитаюсь все же.

Эрик Трюффаз и Муркоф. Минимал-техно с трубой. Меланхолично и как бы трепетно, но на круг очень скучно, по-моему; Муркоф один умеет лучше (насчет Трюффаза не уверен). «Копы в огне» в концертном варианте. Ну, мне понравилось, конечно, но, подозреваю, у людей, которые спектакля не видели, должен был возникнуть вопрос «Вас как зовут, извините». Треки все короткие, проблематика в отрыве от представления малопонятная, мата очень много (опять же, в театре это все как-то в контексте и разбавляется промежуточными сценами, а тут прям артиллерийский залп); ну, ниндзи в масках красиво по залу бегают, это да. То есть как такая выездная версия вполне неплохо, но как самоценный концерт не очень работает, по-моему. Хотя треки все равно качают мощно, и читают все отлично — ну это и так понятно было.

Дальше я оперативно свинтил в «Икру» на анонсировавшихся здесь «Есть Есть Есть», успел где-то на последнюю треть концерта — и это здорово, доложу вам. Вообще, при всей любви к 2H Company, живьем они мне никогда не нравились — это больше на какой-то ускоренный литературный вечер было похоже, без бумажки не разберешься. А тут как раз в этом смысле все здорово: бит, гитара, бас, качает все как надо, труба пресловутая, опять же, — то есть во всем этом появляется настоящая песенная составляющая, и это на пользу идет. Ну и новые треки Феничева хорошие очень (некоторые светились на украденной кем-то последней демо 2H Co, но у «Есть Есть Есть» это все не в пример более полнокровно звучит) — слов, конечно, много очень по-прежнему, но за то и любим; Филип Дик, трава, компьютерные игры, сюжеты какие-то сумасбродные — все на месте. Они вроде бы сейчас чего-то записывать уже собираются — главное, чтоб этот кач концертный не пропал. Но не должен, мне кажется.

Вернулся на Transmusicales уже к хедлайнерам. Вначале выступал Эрол Алкан. Тут мнения разделились. Ну то есть играл он — диджеил — адскую плясовую кислотную рейв-колбасу без конца и без края; периодически там всплывали функционально препарированные Yeah Yeah Yeahs и LCD Soundsystem, но потом опять дыщ-дыщ на полчаса. Слушать это было абсолютно невозможно, но, видимо, этого и не предполагалось — многие действительно с энтузиазмом плясали; собственно, на оригинальном Transmusicales так все ночные сеты и выглядят — только народу там раз в пять побольше. Ну и знающие люди говорят, что Алкан вроде как очень круто разбирает в процессе песни на составляющие и реорганизует их так, чтобы все ради движения было. Поверю им на слово; меня эти полтора часа сильно притомили.

Ну и Херберт. Вышел он, конечно, по моим меркам поздновато, в час ночи уже. Но был крут. Жаль, правда, что у него за спиной какую-нибудь камеру не поставили, чтоб на экран транслировать, что это за машинки и как он с ними управляется, — но музыка сама по себе была достаточно мозговитой, чтобы голову ломать. Элементы театральности заключались в том, что в глубине сцены стояла лестница с каким-то очередным прибором — Херберт на нее периодически влезал и играл оттуда. Еще у него была выдающаяся шапка с микрофоном — как в этом вот комиксе примерно.

Программа «One Club» оказалась ровно такой, какой ее автор и описывал: такой хитроумный танцевальный сет, целиком собранный из звуков, которые были записаны во франкфуртском клубе в прошлом сентябре — вопли публики, какие-то бряканья посторонние, ну и жесткая ритмическая структура, которая все время расшатывается на ходу и потом опять на парад; ловкость рук у Херберта, конечно, выдающаяся. То есть материал и чтоб подвигаться, и чтоб подумать. Хорошо в целом — а уж в конце, когда на сцену повылезали организаторы фестиваля и дожившие до ночи участники (в том числе Эрол Алкан), стало совсем колоритно. Вот тут есть видео заключительных минут — к сожалению, вставить его, кажется, никуда нельзя.

Сходил вчера на Transmusicales специально на Диззи Раскала посмотреть. Не прогадал, мягко скажем. Вообще ведь говоря, все хип-хоп-концерты обычно выглядят одинаково: диджей, пара мужиков с микрофонами, «make some noise»; если специально творчество конкретного артиста не любить — скука смертная. У Диззи тот же, по идее, расклад (только мужиков не пара, а трое, причем один не читает, а поет, когда надо) — но разница феноменальная: на уши ставит зал с первого скретча. Потому, видимо, что это не вполне хип-хоп — живьем Раскал напрямую барабанным перепонкам доказывает, что происходит из этого самого хардкор-континуума, из традиции убийственных британских подпольных плясок. Про последний альбом, который как бы попсовым совсем считается, тоже многое понятно стало — что это чистый массовый рейв, на самом деле, с сиренами там, припевами эйфорическими и так далее. Ну и важно еще, что Раскал специфическим образом обращается с традиционным тру-пафосом: то есть он любит себя, конечно, и провозглашает, что крут, и в майке с собственным портретом выступает — но в то же время все это очень по-хорошему комично смотрится: как они прыгают, как танцуют коленками назад, как с залом разговаривают. В общем, баунс-баунс-баунс. Клуб Arena Moscow, кстати, хотелось бы отдельно отметить: со звуком там вчера все было очень хорошо (то есть, с одной стороны, понятно, что концерт Диззи в этом смысле не самая сложная задача — с другой, я помню, какие проблемы у De La Soul с той же примерно экипировкой в «Б1» были), пространство тоже правильно организовано; если ничего не испортится в ближайшие месяцы — будет прямо отличная площадка. Никаких документаций вчерашнего я не нашел — поэтому вот новейший клип Диззи на песню, которая игралась тоже; живьем она звучит примерно на десять порядков круче.

Ну и раз уж зашла речь про рэп — вот еще про что сказать хотелось бы. Наша любимая группа 2H Company, как известно, распалась — зато теперь ее оратор Михаил Феничев собрал в Питере ансамбль «Есть есть есть», в которой исполняет старые и новые вещи под живой аккомпанемент: гитара, бас, ноутбук, даже труба вроде бы иногда появляется. Это любопытно, как минимум; а что как максимум — можно будет сегодня узнать: «Есть есть есть» вечером впервые играют в Москве, в «Икре». Развести это со вторым днем Transmusicales будет трудновато, конечно, — хотя можно на Феничева и товарищей посмотреть, а потом спокойно успевать на Эрола Алкана и Херберта. Выглядят «Есть есть есть» примерно так — с той только поправкой, что с тех пор как видео было записано, они наверняка лучше сыгрались.

[Прим. ред.: По техническим причинам я в этом году сижу в Москве, однако наш корреспондент Екатерина Дементьева, равно как и еще уйма жителей Москвы, Петербурга и других городов, отправилась в Барселону на фестиваль Primavera Sound — и, соответственно, вещание оттуда у нас будет и в этом году. Слово Кате.]

Пока в Москве хорошие музыкальные фестивали поспешно переезжают с одного места на другое за два дня до старта, в Барселоне открылся образцовый — Primavera Sound. За пять лет существования по составу его участников можно было судить о группах, которые в конце года попадут в списки 30 лучших альбомов всех журналов, по-прежнему верящих в списки. На маленьких сценах со смешными спонсорами вроде очков Ray-Ban или наливки Jagermeister здесь выступают герои блогов, отслеживающих самую актуальную музыку сегодняшнего дня. По экономическим показателям фестиваль в этом году почти доплюнул до Glastonbury — здесь солд-аут. А в артистическом смысле Primavera Sound всегда был молодцом — если среднестатистические европейские фестивали из года в год для балласта приглашают какую-то мутную чушь вроде Groove Armada и 2manydjs, здесь роль почетного резидента пятый год подряд играет трио Стива Альбини Shellac. В эти минуты среди киосков с испанскими пончиками бродит группа Narkotiki (здесь — в качестве зрителей), а куратор фестиваля Skif Наташа Подобед прыгает под группу Chrome Hoof и утверждает, что они и есть главные звезды ближайших лет. Выглядят, они, впрочем, как привет из прошлого — это толпа людей, облаченных в серебряные балахоны, будто массовка из фильма «Жидкое небо». Визуально все это и правда довольно круто.

Под одним из капюшонов скрывается главарь — бывший басист дум-металлической группы Cathedral, переквалифицировавшийся в читатели журнала Vice, на сцене которого они и выступают. Играют эстетскую музыку, в которой намешано все от барочной поп-оперы до стоунер-рока, но европейская молодежь определенно пресытилась многожанровыми чудачествами на сцене и Chrome Hoof почти игнорирует — зато посетители штурмуют площадки, где исполняют классический постпанк. На концерте The Fall к сцене невозможно подойти ближе чем за полкилометра. Это одновременно радостно и удивительно — в архивах The Fall 28 альбомов, группа дает около трех концертов в месяц, ее вокалист — мрачный старик в кожаной куртке, который сухо и зло вещает в микрофон, как в мегафон, с однообразным напором блогера Михаила Вербицкого. Почему модно подстриженным молодым людям так интересно смотреть на группу, которая впервые заиграла в 1976 году — то есть примерно за 10 лет до того, как они все родились? Это притом что никакого шоу у The Fall нет и в помине, единственное украшение сцены — жена вокалиста, клавишница Елена Пулу — не очень юная женщина при кроваво-красной помаде. Похоже, что главное достоинство музыкантов сегодняшнего дня — не веселая придурь, а наоборот, способность делать примерно одно и то же тридцать лет подряд — и при этом не выжить из ума. Лидер The Fall Марк Смит — определенно не Михаил Борзыкин, ему по-прежнему достает вкуса говорить о конгениальных «Телевизору» проблемах на языке, который не вызывает отторжения, — как бы он сам при этом не выглядел.

Примерно та же история — лютующие дизайнеры распихивают друг друга локтями, чтобы пробиться поближе к колонкам, — творится на концерте Superchunk — группы, увидеть которую в пределах 1000 км от Москвы, кажется, будет возможным, только если хороший украинский сайт znaki.fm разведет на деньги Виктора Пинчука. Язвительные седые американцы из глубинки играют веселый и дерзкий панк-рок, затащив на сцену вокалиста Les Savy Fav: нечто подобное могли бы изобразить «Мумий Тролль» лет через десять — но пока место адекватной старой инди-группы в России вакантно.

Очевидно, в угоду дизайнерам магазин American Apparel в эти дни предлагает на кассе футболки с логотипом The xx — а с ними на «Примавере» выяснилась странная история. Это вызывающе необаятельные люди: вокалистка оказалась мрачной девушкой-бутч, гитарист — похожим на рептилию человеком в костюме для похорон. Песни с их дебютного альбома они играют нарочито медленно и вяло, будто выступают на вечеринке в честь дня рождения Дейва Гэхэна. Прямых цитат из Depeche Mode нет — зато есть неловкая ирония по мотивам репертуара ATB (кроме шуток — The xx играют тот самый мучительный перебор из песни «Here I Come») и совершенно отчаянная цитата из Bronski Beat. Определенно, The xx, как редкая библиотечная книга, заслуживают прицельного внимания — и наверняка умеют звучать в тысячу раз лучше, но на большом фестивале занимают далеко не первые места.

Лучший концерт сегодняшнего дня выдала группа Broken Social Scene. Кто пропустил выступление канадцев в Москве, должен немедленно изучить расписание их туров — это и впрямь настоящее удовольствие, необычайно живое и радостное представление октета первоклассных рок-музыкантов, которым друг с другом весело. Еще одна превосходная группа, которую в России увидеть живьем пока не удалось, — Wild Beasts, абсолютные герои сцены Pitchfork. Хочется, чтобы промоутеры «Стереолета», Transmusicales и прочие местные pundits наконец обратили на нее внимание. Англичан, поющих оперным фальцетом и баритоном, в сумраке сцены почти не видно — это история не про модные рубашки, но пресловутую радость простых мелодий, вплетенных в филигранно сыгранный новый британский арт-рок.

Вообще, с учетом того, что здесь сегодня можно было увидеть, включая эпический концерт Pavement, напрашивается очень простой вывод: сегодня музыкой рулит мир гитар и некрасивых людей — всем снова потребовались песни, которые лучше всего звучат в баре, где посетители налегают на виски, а не на коктейли. Эту мысль (за исключением красоты, конечно) здесь по-визионерски уловили «Елочные игрушки», пару лет назад взявшиеся за живые инструменты. И неслучайно, что за день до «Примаверы» с оглушительным успехом в Барселоне выступила русская группа, ведомая музыкантом, давно придумавшим себе псевдоним Гитаркин. На Messer Chups собралось 500 человек в зале какой-то библиотеки — все с рогами, или с татуировками в пол-лица, или в футболках Messer Сhups. Зомбигерл запела — таким отрывистым, интересным дискантом. Барабанщик Spitfire Кащей выполняет роль конферансье и говорит в микрофон байки из склепа — шутки из-за барабанной установки. На экране непрерывный суицид — там танцуют и поедают людей герои фильмов типа baba yaga, про которые иногда появляются интересные заметки в блоге про кино. А Гитаркин выглядит моложе всех молодых.