Новости международной поп-музыки. Новая песня группы The Ting Tings — какая-то совсем конвейерная, и название такое же: «Hands». Ну то есть, в теории, от такого ансамбля было бы странно чего-то ожидать, две хорошие песни записали — и баста. Но на практике — после сногсшибательных живых выступлений ожидать хотелось. Увы. Зато они смешную и, кажется, перспективную схему на Фейсбуке придумали (хоть она и дублирует по сути схему, когда оставляешь адрес и на него ссылка приходит) — тут можно изучить.

Новый клип группы Grinderman — и это, по-моему, клип года или типа того. Я обычно видео не вешаю, если песня уже была, но здесь другой случай: ничего смешнее я не видел со времен концерта «Птицу емъ», кажется. Даже непонятно, с чего начинать описание — участники ансамбля выглядят как гном Гимли из питер-джексоновской экранизации «Властелина колец», пуляются огнем из жопы и того, что напротив жопы, имеются веселые негры, орущие дети, а также сиськи. В общем, стоит поглядеть. Даже не возникает вопроса, зачем Володька сбрил усы. На самом деле, крепнет ощущение, что Кейв в последние годы музыку играет так — чисто поржать. По крайней мере, видео точно снимает исключительно с этими целями. Вот и хорошо. Режиссер, кстати, Джон Хиллкот, старый друг Кейва, который «Предложение» и «Дорогу» снял.

Помимо клипа есть еще и Фрипп. В смысле — для би-сайда к синглу с этой самой «Heathen Child» Кейв и его бородатые друзья записали ее же вместе с Робертом Фриппом, который не нуждается в представлениях, хотя, кажется, в этом блоге он еще ни разу не упоминался.

И еще одно видео с голыми мужиками, правда, менее захватывающее — принадлежит группе Of Montreal, у которой скоро выходит новый альбом; в нем, в частности, есть три совместных песни с великой Джанель Монэ. Но та, которая ниже, не из них.

И до кучи — новый трек Flying Lotus: у него тоже скоро еще одно собрание сочинений выходит, правда, маленькое — EP «Pattern+Grim World». Тут все более понятно и общеупотребительно, чем на «Cosmogramma», но круто все равно.

Ну чего — it’s official: вот человек, новую пластинку которого я буду ждать больше всего — больше, чем любых Arcade Fire, извините (положим, ладно, в той же степени, что и Майю). В смысле — на фотографии он слева. В смысле — это Канье Уэст. И вот почему.

Это новейшая его песня, называется «Power», также участвует человек по прозвищу Двеле. Нет, не сказать, что это сильнейший его трек — бывало и покруче, и сильно покруче. Но, во-первых, здорово все равно, качает, как мало что (по части лирики зашкаливающая ярмарка тщеславия, но кто бы сомневался). А во-вторых — я лично, как белый поверхностный хипстер, несказанно просто-таки рад, что он к хип-хопу вернулся после всего этого мелодраматического автотюна, пусть он и успешным оказался (в смысле репутации и критики, по крайней мере). Потому что «Late Registration» для меня как была, так и остается по-прежнему лучшей пластинкой жанра в истекшем десятилетии, да и то, что до и после было, о-го-го. Ну и вообще. Как-то я невнятно излагаю, наверное, но, в общем, ничего внятного пока и не скажешь — зато порадоваться можно. Альбом выйдет, видимо, где-то осенью; предварительное название — «Good Ass Job». Гм, конечно, но наверняка неокончательное; ну и потом тут можно прибегнуть к авторитетному мнению Н.С.Михалкова: «Жопу имеет каждый человек, и каждый человек имеет право по этому поводу высказаться».

Тут у моего любимого артиста Принса вышло три новых альбома. Если кто не помнит, Принс — это такой славный паренек, когда-то давно в восьмидесятые перевернул с ног на голову всю поп-музыку, записал пять абсолютно гениальных альбомов и пару чуть-чуть похуже, любил эпатировать публику, записывая в промышленных количествах песни о мастурбации и куннилингусе и выходя на сцену с голой жопой. В девяностых эпатаж перетек в маразм: Принс отказался от собственного творческого псевдонима, заменяя его значком , выпускал тройные альбомы про эмансипацию, ходил на всякие церемонии со словом «РАБ», написанном фломастером на щеке, ставил балет со своей женой в главной роли, в какой-то момент увлекся джазом (что ни к чему хорошему не привело) и закончил десятилетие на высокой ноте, став свидетелем Иеговы и записав по этому случаю свой худший альбом «The Rainbow Children».

В двухтысячных маразм немного отступил. В какой-то момент даже начало казаться, что прежний Принс вернулся: он издал прекрасную пластинку «3121», а вслед за ней сыграл гениальное шоу на Супербоуле (к сожалению, не могу показать вам его фрагменты — Принс стер все ролики на YouTube). Я, признаться, и на новые его альбомы возлагал большие надежды, но напрасно: два из них — это, как выражается Рената Литвинова, перегной и шлачина, еще один — просто ничего особенного. Один называется «LotusFlow3r», и на нем Принс пытается играть рок, имитирует Хендрикса — а получается Ленни Кравитц. На другом — «MPLSOUND» — Принс подстраивается под себя самого двадцатилетней давности, играет фанк для вечеринок, перемежая его старомодными поп-песенками. Получается неплохо, присутствует даже одна очень хорошая песня «Chocolate Box», но двадцать лет назад такая музыка у него выходила куда лучше. Наконец, есть третья пластинка, «Elixer», формально записанная певицей Брией Валенте (красивая, кстати, девушка), но на самом деле сделанная усилиями самого Принса: он там и все песни сочинил, и на всем сыграл, и все спродюсировал, Брия там только поет. И вот «Elixer» — это совсем позор, R’n’B для девушек от двенадцати до шестнадцати, идеальный материал для телепередачи «Народный артист». Принс всегда умел окружать себя женщинами, будь то Шейла И, группа Bangles или Шинед О’Коннор, но на сей раз вкус ему фатально отказал.

Вообще же смотреть на нынешнего Принса очень грустно: видно, что человек пытается сделать что-то хорошее, из кожи вон лезет, амбиции у него присутствуют, но на выходе получается какашка. Почему так выходит — непонятно (ответы вроде «Весь талант растерял» не принимаются). В восьмидесятые Принс вроде был таким же: и по три альбома в год выпускал, и неизвестных телочек на сцену вытаскивал, но всегда оказывался самым лучшим. Что с ним стало? Он остался прежним, а мир изменился? Или же сам Принс слшком часто менялся и забыл, как быть клевым? Ни на один из этих вопросов ответить нельзя: уж слишком загадочен Принс, понять, что у него в голове, нельзя совсем. Придется, значит, жить как есть.

Говорят, фестиваль Les TransMusicales специализируется на открытии новых имен — ну или во всяком случае предвосхищает будущее. Доказать этого, правда, никто не может, но все верят. Посему по результатам двух дней можно сформулировать несколько отличительных особенностей музыки, так сказать, будущего. А именно:
1) модно держать гитару на уровне груди (что, конечно, являет собой признак глубокой деградации музыки рок);
2) модно играть в две ударных установки — зачем это нужно, в большинстве случаев непонятно, но круто;
3) почти все группы выглядят лучше, чем играют;
4) почти все группы играют лучше, чем сочиняют песни;
5) ню-рейв и диско-панк необходимо запретить законодательно.

Переходим к конкретике.

— Bon Iver. ...И с помощью едва заметных манипуляций Бон Ивер превращается в группу Fleet Foxes! Ха! Ну не совсем так, конечно. В общем, вместо одинокого печального бородача с гитарой на сцену вышли четверо печальных бородачей (все похожи на лесорубов, ну или на лыжников) с двумя, разумеется, установками, клавишами и прочими причиндалами. У главного мужчины была стойка с шестью гитарами — интересно, в этот сарай в Висконсине он тоже все шесть с собой брал? Ну ладно. Вообще, концерт был неплохой — хотя и абсолютно предсказуемый. Такой распевный душевный фолк на контрастах — все четверо поют плавно; начинается обыкновенно с тихих завываний, заканчивается построковой грозой; штампы, но эффективные; песню «Wolves» сыграли действительно выдающимся образом. Короче говоря, неплохо, но и не поражает воображение; ну да — «это честно и приятно сделанная, хоть и немного скучноватая музыка, которая, конечно, не заслуживает разразившегося ажиотажа, но и не виновата в нем».
— Sister. Сестра надежд не оправдала: см. п. 3 выше. Вышли — красавцы: гитарист в пиджаке, другой ушанку напялил, ну и вокалистка — в косухе, с прической какой-то стогообразной; сюжет! А заиграли — скука: молодая Патти Смит, немолодой Ник Кейв, среднетемповый рок без особых признаков жизни. Когда песен нет, и прическа не спасает.

- Solange La Frange. После чего настало время танцев, рэй-бэнов, рейвов и молотилки. Вот люди: толстая девица в аморфном платье и мужчина, похожий на Джона Леннона в 70-м. Играют техно-колбасу, дубасят по ушам — в общем, самое интересное тут действительно то, как они выглядят: такое ощущение, что двух старых хиппи подпустили к вертушкам и они, глазам не веря, крутят ручки.
— Naive New Beaters. Местные Le Tigre — ну или группа «Клумба». Три идиота-школьника с синтезатором и гитарой играют плясовой панк в самом тупом изводе. Ну или ню-рейв — тут уже, по-моему, терминология малосущественна. И тексты глупые. Цирк, короче.
— Success. По музыке — в общем, то же самое: агрессивный синтетический рок с воплями и придыханиями. Только народу больше и песни получше. И вокалист замечательный — выступает в костюме, изображает такого инфернального исполнительного директора, твист танцует, ну и поет в основном про е..лю. Это уже хотя бы театр.
— Creature. И снова танцевальный панк! Но вот это уже действительно круто. Во-первых, на басу девушка, и, собственно, главный человек — еще одна девушка: играет на клавишах и коровьих колокольчиках; читает и поет; и главное — отличается выдающимися габаритами туловища. Кроме того, имеется похотливый мавр-гитарист, поющий женским голосом. Ну и барабанщик. Что играют — вы уже поняли; тут, правда, добавляется еще такой доисторический хип-хоп под ритм-секцию — ну и песни хорошие и смешные: про Бриджит Бардо, про е..лю, опять же. Наплясались от души. Вроде как у них альбом выходит в марте; там и посмотрим — хотя не уверен, что это можно слушать на диске.

- Hello Bye Bye. У французов все хорошо организовано. Например, должна была выступать группа Magistrates. Однако вышел какой-то дядька, сказал: мол, группа Magistrates очень занята, поэтому сейчас выступит группа Hello Bye Bye из Бордо. Ну я не расстроился. Группа с идеями: бюст Будды на сцену приволокла, сет начался с соло на ситаре. Дальше последовала отличная вещь в духе нового бруклинского минималистичного синтипопа (High Places, Telepathe); девушка пела трогательно и робко. А дальше опять пошел какой-то «депеш мод» провинциального разлива, и я ретировался.
— Miss Platnum. Еще одним трендом сезона являются, по-видимому, толстые девицы. Что имеем тут: румынский ансамбль — барабаны, бас, перкуссия плюс веселые духовики. И выдающихся размеров девушка с мощным голосом и двумя мулатками на подпевках. Получается такая Эми Вайнхаус с уклоном в сусальную цыганщину — голос, конечно, не такой, но, в принципе, это женский поп британского извода, аранжированный по Кустурице. В принципе, довольно интересно; в каком-нибудь саду Эрмитаж эту группу наверняка бы приняли на ура.
— White Rabbits. Американский инди-рок. Две установки, разумеется. Играют бойко, ну чем-то на Modest Mouse смахивает; поют старательно на два голоса; песен нет. Точнее, есть одна — я ее на пластинке их запомнил, но мы ее не дождались.
— The Penelopes & Morpheus. Присутствующий здесь АК Троицкий сообщил позавчера, что встретил Морфеуса. Морфеус — французский мужчина, в прошлом лидер Minimal Compact, довольно любопытной и, так сказать, культовой группы 80-х; еще крутой диджей и автор компиляции замечательной «I Can’t Live Without My Radio». И он, значит, теперь поет с бельгийским синтипоп-дуэтом. Посмотрели. Ну такой автобан-мюзик: дорожная синтетика плюс монотонные — но по крайней мере со знанием дела сочиненные — песни. Не ах, совсем не ах, но и не ох. Потом, правда, эти The Penelopes стали играть одни, и это уже было совсем так себе.
— Birdy Nam Nam. Вот тут стало ясно, кто поэт, а кто — неизвестно кто. Огромный зал тысяч на десять, наверное, набит под завязку, все в экстазе. Birdy Nam Nam — четыре человека за вертушками; прежде, насколько я помню, у них были какие-то вполне эстетские моменты, но тут это был чистый рейв, простые, но очень эффективные и мощно сделанные танцы до седьмого пота. Помимо прочего, окончательно стало ясно, что главная французская группа — это, конечно, Daft Punk; их дух тут почти везде так или иначе всплывает — и как только всплывает, все с ума сходят.
— The Glitch Mob. Цифровой абстрактный хип-хоп из Калифорнии: четыре ноутбука, нашинкованный голос, пупырчатые аппаратурные ритмы. Через десять минут становится скучно.
— SebastiAn. Прихожу на первого парня французского ню-рейва Себастьяна, а там какой-то диджей Moo-Duck играет танцевальную колбасу — с некоторыми отклонениями и изысками, с вплетениями The Kills и The Strokes, но, в общем, наш с Лисичкиным недавний диджей-сет был примерно столь же бодр и эффективен. Пять тысяч человек отплясывают. Ну, думаю, паузу заполняет, вероятно; у Себастьяна, может, еще и группа есть, подождем. Диджей, однако, не уходит. В общем, это Себастьян и был. Ну не знаю — в чем-то изобретательно, конечно, но с тем же успехом можно было диджея Грува позвать.
— Ramiro Musotto. Тоже странная история: на сцене штук 20 барабанчиков различных и куча странной перкуссии; шесть человек играют на экзотических инструментах — один на укулеле, другой стучит на чем-то, третий с палкой с прицепленным к ней горшком; забыл, как называется. При этом подложкой ко всему этому идет тупой танцевальный бит — чтобы, наверное, не расслаблялись. Ну и на этом фоне люди как-то выделывают всякие псевдоэтнические мелодии.
— The Shoes. Трое французов. Играют что бы вы думали. Даже голоса, кажется, записаны, а мужики только качают грув. Спокойной ночи.

Сегодня в этом самом главном зале тысяч на семь человек в три часа ночи, чуть ли не последним выступает наш соотечественник Proxy. Если доживем после The Residents и прочих видных людей — оценим успех российского тэхно.

P.S. Да, на белорусов-то все сходили? Ну кроме сотрудников журнала "Афиша", вероятно. Расскажите, чего было.

Как началось, так и продолжилось: свой список 50 лучших записей года выкатил журнал Paste; кажется, в ближайшие два месяца у нас не будет недостатка в информационных поводах. Ну и да, и в этом случае сложно не согласиться с Юрием — как-то все это уныло и малоубедительно (версия про наркотики, правда, кажется слишком красивой, чтобы быть правдой, — да и высказывается с редкой регулярностью). She & Him — ну надо же (хотя альбом, в общем, неплохой). Sigur Ros — кто бы мог подумать (это уже вообще ни в какие ворота). Ну и так далее. С другой стороны, есть очень сильное ощущение, что за происходящим здесь в 2008-м было следить гораздо интереснее, чем за происходящим там (и не потому что там было так уж скучно); было бы, на что жаловаться.

Вообще, покамест — и нет никаких оснований полагать, что в дальнейшем в этих бесконечных итогах что-то принципиально изменится, — мы наблюдаем торжество музыки, именующейся совсем уж расплывшимся словом «инди». Словом, которое, кажется, в самом общем виде означает музыку, существующую где-то на перекрестье стилей, занимающуюся разнообразными опытами по их скрещиванию, находящуюся в межеумочном каком-то состоянии. То есть на самом деле — лишенную в громадном большинстве случаев внятной и жесткой художественной или, допустим, идеологической позиции. То есть — по меткой формулировке группы «Комба Бакх» — не отвечающей на главный вопрос: «А на хрена?» Мы, кстати, вчера беседовали по телефону с Алексом Капраносом (случайно практически получилось; звонил в комнату, попал в другую), поднимался и этот вопрос; Алекс сказал, что да, большая часть инди-музыки сейчас стала boooring и занимается по преимуществу опытами с формулами и уравнениями.

А еще — когда зашла почему-то речь о Radiohead — Капранос заявил, что история с выпуском их последнего альбома — «fucking gimmick». Ну его право. Это я к тому, что вот — в качестве компенсации — очень красивый фанатский клип на мою любимую в настоящий момент песню с «In Rainbows» «Weird Fishes».

В ноябрьском Mojo — огромная статья про человека по имени Сисик Стив (в смысле, Seasick Steve — Стив-Морская Болезнь или Стив, Которого Укачало). Это неизменный аттракцион летних фестивалей в последние года два – дед с огромной седой бородой, одетый, как сезонный сельхозрабочий, играет блюз на ободранной гитаре и хриплым голосом поет. Стиву — шестьдесят с чем-то лет, до 1990 года он играл по ярмаркам и кабакам, потом угодил на концерт группы Nirvana, связался с альтернативными кругами, спродюсировал дебютный альбом Modest Mouse, потом на семь лет уехал в Норвегию, теперь вот обосновался в Англии и делает карьеру. На предыдущем альбоме он играл на самодельной гитаре с тремя струнами, а ударник бил по барабанам женскими туфлями, на альбоме новом у него работает группа Grinderman в полном составе и госпел-хор из Нэшвилла. Ознакомился с материалом: ничего так, на группу Crossroads похоже. Можно было б сделать далеко идущие выводы в духе А.Горохова — но, кажется, всё не так сложно: со Стивом так носятся по тем же причинам, по которым у нас зовут на корпоративы диджеев Кругозоров: о, дескать, старики, а туда же. Прикольно.

Журнал Mojo, впрочем, от глобальных выводов не удержался: по их мысли, поперло возрождение корневого блюза — The White Stripes как бы открыли шлюзы, на этой волне выскочил Сисик Стив, а за ним следует целый букет молодых талантов, перечислим всех поименно: Ян Сигал, Джессика Ли Мейфилд, Патрик Суини, The Carolina Chocolate Drops, Congregation и самое главное — тридцати-с-чем-то-летний парижанин с опереточным именем Дон Кавалли, его в журнале упоминают в различных восторженных контекстах, кажется, четырежды. Ну, не знаю. Что касается Кавалли — по-моему, какие-то скучные кривляния, Congregation чуть поинтереснее, остальных не слушал. Джек Уайт, конечно, тоже кривляка порядочный, но не лишен божьей искры, опять же, сочинил рифф к «Seven Nation Army», который уже находится в вечности где-то рядом со «Smoke On The Water», но пытаться теперь вытянуть из этого не самого свежего, откровенно говоря, факта какой-то полноценный блюз-ревайвл — по-моему, людям совсем заняться нечем.

By the way: у автора нудных, хотя и многое объясняющих книжек «The Tipping Point» и «Blink» Малькольма Гладуэлла на подходе книжка новая, в «Нью-Йоркере» только что вышло превью. Гладуэлл описывает два типа гениальности: одни — вроде Пикассо и Моцарта — начинают рано и сразу в качестве инфернальных гениев, им все удается, они искрят и фонтанируют, их основной метод — интуитивные озарения; иногда (но не обязательно) они быстро сгорают. Другие долго раскачиваются, страшно сомневаются в себе, пробуют и ошибаются, переделывают каждую работу по двести раз, дай бог, если им удается раскрыться годам к пятидесяти — да и это возможно только в том случае, если за ними страшно ухаживают, создают тепличные условия и открывают неограниченное финансирование: таков был Сезанн. Так вот, Джек Уайт, согласно этой классификации — типичный Пикассо; Сисик Стив — скорее Сезанн: не знаю, как там насчет финансирования (тут аналогия хромает), но чтобы стать интересным, ему определенно нужно было нажить седую бороду и поистрепавшийся голос, думается так же, что в первые шестьдесят лет жизни ему не приходила в голову мысль, что хрипатые его блюзы могут понадобиться кому-то, кроме парней из соседнего пивняка. А вот как всё вышло-то.

Меж тем, остался совершенно незамеченным новый альбом еще одного артиста сезанновского типа – пластинка Джонни Дауда «A Drunkard’s Masterpiece». В названии все чистая правда: Дауд алкаш, и это — его шедевр. Дауду тоже шестёра и он тоже не чужд блюзовых корней — но к счастью, не отращивает бороду лопатой и не косит под колхозника: Дауд — элегантный пропитой человек в черном костюме, играет такой кабацкий нуар, который для простоты можно было бы сравнить с Уэйтсом, другие возможные ключевые слова — серф, Джонни Кэш, Бифхарт. Пластинки он начал записывать лет десять назад, однажды даже приезжал в Москву и дал гениальный концерт в «Б2»: Дауд был мертвецки пьян и большую часть вечера пел мимо микрофона, и это действительно было блестяще. Возвращаясь к свежевыпущенному шедевру: это мощная, лютая, весомая работа, тринадцать длинных песен, поделенных на три тематических блока, сыграно все лихо, наотмашь, с гаражным электроорганом и бифхартовскими ломаными риффами, по степени монотонности и злости это находится где-то на уровне группы The Fall — при том что сам Дауд практически не поет, решающий голос принадлежит его постоянной партнерше Ким Шервуд-Кейзо. Песни в основном про баб. Вот, в частности, удивительная румба под названием «Жопа» — общий ее смысл совпадает со шнуровским афоризмом «У нее такая жопа, в общем, я ее люблю», в припеве же вступает та самая Шервуд-Кейзо и поет: «О, моя жопа! Шу-уап-шу-уап!». Непередаваемо.

Boomp3.com