Косвенно в продолжение темы Стаса Барецкого — ну и кладбища, которое фигурирует в его эпическом клипе, тоже. Здесь давно ничего не говорилось про группу «Елочные игрушки» — меж тем люди, которые, по сути, курируют новую русскую музыку в городе Ленинграде, никуда не делись и оборотов нисколько не сбавляют. С Барецким они, правда, больше не сотрудничают — за этот псевдосемпл из «In the Death Car» в песне про Нойза, видимо, ответственен Шнуров или еще кто-то из круга «Ленинграда». Зато сотрудничают с другим современным русским поэтом, теперь уже в совсем полном смысле слова — Андреем Родионовым. Полгода назад у них выходила первая совместная ЕР (мы о ней упоминали), пару дней как была обнародована вторая.

Странно понимать, что притом, что «Игрушки» так или иначе работают с голосом уже больше шести лет, они по-прежнему как-то меняются и развиваются. Первый опыт с Родионовым — считай альбом — выходил когда-то приложением к его же книжке и был, по-моему, не вполне удачным; текст там как-то расходился с музыкой, ну и вообще. Теперь — другое дело совсем: все гораздо более живо и по-хорошему грубо. Живо — в буквальном смысле, тут много играют на инструментах, и временами все это напоминает родионовскую же группу «Окраина», только звучит все четче и эффективнее; впрочем, у «Окраины», кажется, нет записей, так что сравнение не вполне корректное. Теперь это, собственно, похоже на песни — и работает как песни. К Родионову-поэту по-разному можно относиться; я-то, в общем, поклонник творчества — но вот на этой EP2, мне кажется, не лучшие его тексты звучат; и тем заметнее, сколь существенно то, что они именно звучат, играют, чистый драйв тут вполне искупает эпизодическую избыточность и пережатость, что ли, лирики. В общем — по-моему, круто.

Вот, например, замечательная песня про любовь. Называется «Кладбище».

А вот тоже про любовь, но скорее даже про эпоху вебдваноля. Называется «П...долиз»; parental advisory.

А еще у «Елочных игрушек» скоро будет собственный новый альбом — инструментальный, впервые за черт знает сколько лет; а еще вроде как в работе долгоиграющие записи «Пса и группы» и «Лемондэй», к которым «Игрушки» тоже как-то относятся. В общем, все течет.

Чуть меньше года назад люди из группы Motorama внезапно обнародовали ЕР, записанный под именем группы «Утро», — причем с несколько другой музыкой (более грязной, угловатой и разреженной) и с песнями на русском языке. Тогда не очень было понятно, как на это реагировать и что вообще имеется в виду. С тех пор Motorama выпустили один из лучших русских альбомов 2010 года, дали несколько выдающихся концертов в Москве — а про «Утро» вроде как ничего особо слышно не было. Так что все опять происходит внезапно: группа «Утро» записала альбом, и скачать его можно на ее многозначительном бессловесном сайте — хотя для этого придется пощелкать по картинкам и попасть в правильную.

Надо сказать, впечатлившись сетом Motorama на Пикнике и переслушав альбом «Alps» раз пятьдесят, я так и не собрался написать про него еще раз — но, может, и ладно. Нехитрая моя мысль по поводу Motorama заключается в том, что сюжет этот в очередной раз доказывает, что все неизбывные дискуссии про музыку «от головы» и «от сердца» (ну или от души) — в общем-то, от лукавого. Потому что «Alps» записан, конечно, совершенно от головы — да и изменения в звуке, произошедшие с Motorama, нетрудно расписать через менявшиеся музыкальные предпочтения участников. Там очень слышно, откуда что берется; почему-то кажется характерным и то, что для описания своей музыки участники Motorama используют, например, слово «аккуратный». Становится ли музыка от этого хуже? Никак нет — и осознание того, что их искусность во многом искусственна, по-моему, не мешает этим песням сопереживать; и красота их — она одновременно поддельная и неподдельная.

С «Утром» похожая история — только система координат другая. Когда я летом в преддверии Пикника разговаривал с вокалистом обоих групп Владом Паршиным, он сформулировал все вполне четко: «Утро» — нерусская музыка с русскими текстами. Также были упомянуты «Русский альбом» Гребенщикова, фольклорная мистика и музыкальный национализм. Ну и, в общем, да, все так и есть. Холодный, минималистичный, смурной, хлесткий постпанк в духе английского подполья начала 80-х (и если тут будут вспоминаться Joy Division, то больше от лени — «Утро» скорее ориентируется на менее известных, но не менее интересных людей). Плюс емкие тексты, держащиеся на архетипах, на словах-символах, которые сами по себе задают какое-то национальное измерение и подспудный сюжет; достаточно на названия песен посмотреть — «Дом», «Река», «Сад», «Сон вещий». Плюс окружающая эстетика: картинки на сайте, клип, обложка. В «Утре», конечно, меньше той общедоступной красоты, что была — и есть — у Motorama; в этих песнях даже больше воздуха, чем на иных вещах с «Alps», — но воздух этот тревожный, он пахнет бедой, ну или роком, фатумом каким-то — что, в сущности, абсолютно логично, если учитывать постановку проблемы. При этом умение зацепить струну за живое, скрепить несколько отдельных нот в некий простейший, но рабочий организм у авторов никуда не делось. Короче, что Motorama, что «Утро» — про то, что можно и со скальпелем в душу залезть; просто уметь надо. А конкретно «Утро» — про вполне сознательную и очень похожую на правду реконструкцию этой самой хтони (прошу прощения — но я, кажется, давно этого слова не употреблял).

«Сад»

«Как же я был слаб в те дни»

Клип на песню «Души стареют быстрее тел»

Ну и чтоб все понимали. Через полторы недели альбом «Утра» выходит в свет в полноценном виде — в смысле на диске в красивой упаковке. Выходит он на моем лейбле «Среда». В связи с этим важным событием в следующий четверг, 28 октября, группа «Утро» сыграет свой первый концерт в Москве в «Солянке» — в рамках самими же музыкантами придуманной вечеринки «Ночь». Ну и я там тоже буду ставить предполагаемые антуражем песни.

Выложенная тут пару недель назад новая песня группы «Общежитие» внезапно дала благой резонанс — посему я воспользуюсь такой реакцией как индульгенцией и расскажу про них еще, благо повод есть.

«Внезапно» — потому что я уж думал, что группа «Общежитие» проклята навеки (в плане репутации по крайней мере); приятно, что это не так, — не знаю, как объяснить, то ли ускоренный бег времени помог (год их не было — вот все и забыли), то ли мне просто померещилось. Неважно. С «Общежитием» же вообще странная, больная история. В этой условной волне новой русской музыки они были одними из первых (то есть фигурировали среди участников сборника «Афиша Демо» — далеко не все из коих дотянули до сегодняшнего дня); уж точно первыми, кто меня лично всерьез зацепил — не на уровне теории, а на уровне практики. И они же первыми набили практически все шишки, которые можно было. Давали интервью вместо того, чтобы давать жару. Строили планы вместо того, чтобы делать дела. Выпустили в качестве дебюта неподъемный двухдисковый опус с нойзом и спокен-вордом вместо того, чтобы записать нормально свои же собственные песни. Участвовали в неочевидных политических акциях, чем оттолкнули от себя либерально настроенных поклонников. Записали саркастический сингл «Инди» про других вместо того, чтобы сказать наконец что-то внятное про себя. Противопоставляли себя всем вокруг, вроде бы имея в виду объединяться. Между делом все это время давали очень мощные, по моим впечатлениям, концерты, на которых играли пресловутые собственные песни от раза к разу все лучше и лучше, на которых искали и находили свой особенный звук, некий почвенный шаманский постпанк, после которых ни сравнения с Егором Летовым (продолжателями которого «Общежитие» в той или иной степени, безусловно, являются — чуть ли не единственные из всей этой пресловутой новой волны), ни заявления про Солнце, Бой и Жизнь с больших букв не казались смешными.

А потом группа как будто осеклась и замолчала. А теперь доделывает новый альбом «Зерно» — одинарный, с девятью всего-то позициями в треклисте, все из которых — взаправдашние песни. А повод, собственно, к этому посту — некое предисловие к этому альбому, точнее — отрывок из него, тизер так называемый из четырех песен, дающих представление о том, что это такое. Внушительное представление, как по мне. Скачать его целиком можно здесь; песню «Олег» (которая теперь называется «Здесь мы будем жить») я уже показывал, вот остальные три: собственно «Зерно», «Пейзаж» и «Ад».

Я почему все это рассказываю и показываю — не только в рекламных целях. Просто в пламенных дискуссиях о новой русской музыке одним из самых часто ставящихся вопросов неизбежно является риторический «что дальше?» (и задающие его обычно уверенно предполагают, что ничего). Ну так вот, группа «Общежитие» уже прошла определенный жизненный путь после этого самого «дальше». Путь, безусловно, крайне тернистый и почти что гибельный; но путь, который, судя по новым песням и моим от них ощущениям, куда-то в правильную сторону в итоге выведет. Так что наше настоящее прекраснее вашего будущего. Или что-то типа того.

Ну и если говорить о рекламных целях, то да, в ближайшую среду «Общежитие» представляют новый альбом (точнее, все-таки новую программу) в «Икре» на среде Горбачева; условия традиционные.

Музыкальный раздел газеты «Известия», кажется, стремительно приближается по накалу эмоций к его же разделу кинематографическому. Там, оказывается, позавчера опубликовали мощнейшую статью про Леди Гагу.

Есть нечто до безобразия глумливое в том, что на левой руке певицы выколота пространная цитата из «Письма к молодому поэту» Райнера Марии Рильке, ее «любимого философа»: «Признайтесь сами себе, умерли бы вы, если бы вам нельзя было писать. И прежде всего — спросите себя в самый тихий ночной час: должен ли я писать? Ищите в себе глубокого ответа». Низкая культура, по-моему, не имеет права так нагло обшивать себя высокой. Но судьи-то кто? Умные и порядочные безмолвствуют.
Почему неказистая безголосая девушка пользуется умопомрачительным спросом? Наверное, потому что является желанным доказательством популярного в ширпотребном обществе тезиса о том, что «любой может быть Моцартом». «Думаю, каждый может делать то, что делаю я», — не перестает повторять, взрыхляя толпы фанатов и суля им единство в ничтожестве, выдаваемом за достижение, Леди Гага.
Посыл, будто отсутствие таланта можно компенсировать усердием, целеустремленностью и везением, — из числа заблуждений, увы, не мешающих сплоченной серости одерживать верх над разрозненными и малочисленными противниками ее. И пусть мелодий нет. И пусть слова — помойка. Чувство стыда все равно атрофировалось.
Возможно ли представить Шаляпина или Каллас, не собственно пением, а броскими одеждами и полосканием своего нижнего белья доказывающих публике, что у них — завидный талант? Или Толстого, настойчиво призывающего с билборда купить «Войну и мир»? Но серости так много, что ей, похоже, дозволено все. Гнушаться? Чем? Уймитесь, высоколобые, вы проиграли! Сумерки на дворе. «Сумерки» — наиболее востребованное произведение литературы и кино последних лет. Как прожить без вампиров?

Класс, класс, класс. Особенно круто, что в конце еще и ода группе Queen идет — типа, вот раньше были времена. Аааааа.

(чувство стыда все равно атрофировалось)

Все никак не соберусь о субботнем мероприятии в «Красном октябре», на которое я променял «Евровидение», а написать стоит. Там хипстеры бежали от группы «Кассиопея», а группа «Кассиопея», кажется, в метафорическом смысле бежала от них; там были обновленные «СБПЧ», которые теперь звучат примерно как «Кино» — без шуток, очень круто. Ну и главное — там был Padla Bear Outfit. Не скажу, чтобы он прямо уж лучше всех остальных выступил; но, во всяком случае, выступил так, что я уже третий день про него думаю.

С Падлой интересно получилось; уж не знаю, было ли так задумано, но сработало на загляденье. Его ведь поначалу все заметили только из-за идиотического названия и комического образа, который открывался на первый взгляд; да, большинство после этого немедля вынесли уничижительный вердикт и забыли (более того, подозреваю, что не сталкивавшиеся с Падлой до сих пор и на этот пост отреагируют схожим образом; ну нам не привыкать), — но заметили же; и почему бы в теперешних условиях одним из способов заявить о себе не быть вот таким. А дальше — дальше выяснилось, что все куда интереснее; и тут, конечно, в который раз спасибо «Елочным игрушкам», у которых невероятный какой-то на эти дела нюх.

Первое (это понятнее всего): ну ясно, Padla Bear — это «как бы» наш ответ антифолку, интеллигентные пересмешки с х…ями под гитару. Это, наверное, не требует особых комментариев, тем более что и сам Арсений (так зовут человека, который Padla Bear Outfit придумал и разыграл) в песнях Адама Грина поминает.

Второе. В многочисленных дискуссиях по поводу настоящего и будущего русской музыки нередко обсуждалась та тема, что, допустим, почти вся зарубежная рок-музыка в последние 10 лет живет в состоянии перманентной реанимации того или иного прошлого; и у нас этот номер не проходит, потому что — ну по многим разным причинам. В частности, потому что русский рок в общем и целом текстоцентричен — как тут реанимировать или вести диалог? А вот как, выходит; Padla Bear — это же есть способ переработки, пере-переживания русского рока; вроде бы очевидный — но постфактум почти все кажется очевидным. И если «лебединая сталь сосет» — это просто смешно/глупо (в зависимости от оценивающего), то от того, как Арсений вспоминает майковскую «Марию» или переводит на современный язык «Пригородный блюз», уже возникает реальный разряд.

Третье. Разряд, конечно, не только от методов работы возникает, но и от персоны — и вот тут уже приходится выдвинуть аргумент «надо видеть». Правда надо — у Арсения оказалась совершенно невероятная сценическая харизма. Мне в голову пришло прежде всего сравнение с Мамоновым (молодым, наверное, хотя я не видел его молодым) — и в повадках, и в каких-то физиогномических штуках, и даже в том, как он с гитарой обращается, это же как будто те же два с половиной несуществующих ритмических аккорда.

Все это, пожалуй, довольно сильно пересекается с колонкой Кирилла Иванова в газете «Акция»; только у меня зачем-то гораздо больше слов. Ну и вот наконец иллюстрация — тут, к сожалению, ничего не видно, но это самое электричество, по-моему, чувствуется, да и песня отличная.

Четвертое — это, кажется, первый за последнее время случай, когда новый русский музыкант нравится одновременно мне и Юре (Юре пока дистанционно — но это поправимо). Ну и пятое — интересной русской музыки стало так много, что этот блог уже можно вести только об одной о ней (хотя мы пока не будем), и это не сказать как приятно. Юра вот собирался написать про группу «Барто»; мне тут передали долгожданный альбом Ларика Сурапова — тоже тема; а мы ведь еще ни слова не сказали про «4 позиции Бруно», что само по себе преступно. Живем, в общем.

Группа «Вежливый отказ» выложила в своем ЖЖ-комьюнити две вещи с нового альбома «Nichtzusammern» (собственно, теперь их можно слушать и у нас: см.ниже). Новая программа долго обкатывалась на концертах, я был, кажется, на первом в этой серии — в клубе «Дом», с тех пор все десять раз изменилось и переигралось, к тому же близкие к группе источники, сообщают, что эти две вещи вряд ли войдут в окончательную версию альбома; в общем, понятно, что ничего непонятно.

Поэтому ко всему изложенному в следующем абзаце следует прибавить слово «кажется».

Я не помню, с чего это началось — возможно, с альбома «Этнические опыты» — но вообще-то «Отказ», некогда слывший в высшей степени интеллигентной (не сказать «интеллигентской») группой, в какой-то момент увлекся деконструкцией низовых жанров, буквально следуя классификации композитора Кабалевского: песня-танец-марш. Городской романс. Наивно-примитивистская поэзия. Смысл происходящего — в том, чтобы разложить весь этот первородный звукоряд на элементы, а потом собрать их в немного непривычном порядке, выдержав максимально возможную дистанцию между собой и материалом. Судя по двум новым трекам, к 2009-му «Отказ» добрался до каких-то базовых слоев: тут перекомпоновке подвергается не просто народная песня, а дикий драйв, в нее изначально заложенный, это попытка транслировать первобытную энергию, содержащуюся, скажем, в песнях времен Гражданской — но не влипая в материал, глядя на него со стороны. То есть, мы показываем эту энергию — но сами мы не с ней, не вполне под ее знаменами; мы знаем, что она кипит где-то тут в подпочвенных слоях, и что на ней все в этой области пространства и строится — но мы пытаемся загнать ее в какие-то несвойственные ей звуковые формы. Вот как-то так.

На самом деле, эта установка — вполне типичная для здешней музыкальной культуры, если смотреть в длительной перспективе. Судя по всему, и «Отказ» это осознает: их ближайший концерт, где впервые полностью исполняется программа нового альбома — 29-го мая в ЦДХ — проходит при участии ансамбля «Персимфанс», который будет играть музыку Стравинского и Мосолова. Про первого все так или иначе в курсе, Мосолов же в 20-е создавал настоящую конструктивистскую музыку, перекладывал для симфонического оркестра звуки заводского цеха или газетные объявления (их и будет исполнять «Персимфанс»). Что бы там ни было дальше с «отказовским» альбомом, история выходит сильная: все же основательно вписать себя в традицию местного музыкального авангарда — не менее круто, чем вписаться под крыло к Джону Зорну и Марку Рибо.

Сходил на бенефис Петра Николаевича (даже внутреннюю ссылку поставить некуда; в общем, Мамонов сегодня давал в Театре эстрады программу под названием «Давненько мы тебя не видели»). Странное зрелище — странное даже не по общечеловеческим меркам (это уж само собой разумеется), но именно по мамоновским. Программа такая. Сначала — полчаса старых песен, причем реально олл зе бест: первой песней идет «Красный черт» (правда, без произнесения собственно заголовка), потом — «Крым», «Источник заразы», «Серый голубь» и прочие досуги буги и шуба-дуба; все играются на таком типичном мамоновском безразличном аккорде. Далее — мутная видеоинтермедия; далее — путаный монолог о сущем; далее — сокращенный «Ученичок» из второй «Шкуры неубитого», который на рубинштейновский текст; далее — чтение псевдохокку с разбрасыванием скомканных листков в зал (что-то типа «Я хотел сварить в кастрюле капусту, но руки мои покрыла мгла»; наибольший отклик вызвал текст «Я блатную жизнь люблю, но воровать боюсь»); далее — «Слон». Все. Притом что все эти старые вещи П.Н. в последние десять лет, по-моему, пел только тогда, когда уж совсем не было другого выхода, — а тут чуть ли не до «Бутылки водки» дело дошло.

Ну, программа как программа, дело-то не в ней — да и «Бойлер» и «Лифт на небо» были, безусловно, приятным сюрпризом. У меня лично в какой-то момент возникло ощущение, что Мамонов не столько поет, сколько исполняет — как будто песни эти не его, как будто он исключительно играет, а не переживает (и это касается не только классики, с которой было бы понятно, но и того же «Слона»). В представлении было очень много типичного мамоновского лицедейства, но почти не было, извините, экзистенции. Все эти ужимки, гримасы, «рокенрол», танцы коленками назад всегда — в те же последние 10 лет, во всяком случае, когда я Мамонова наблюдал живьем, — работали на конфликте с чем-то страшным и сокровенным, с опустошением и унижением себя, с воплощенной в крик и пот достоевщиной. Сегодня, по-моему, ничего такого не было вовсе — только игра в юродивость, осознанная игра, комическая; в иные моменты П.Н. напоминал и вовсе поэта Иртеньева или какого-нибудь сатирика Коклюшкина. Песни — как пустая форма, пространство чистой мимической и телесной игры, реприз стопроцентно театрального свойства. Это не то чтобы плохо — но не уверен, что хорошо. Ну то есть — весь концерт в духе хрестоматийной сценки с Комоловым про Ninja Tune; именно что странно. Почему так — бог его знает; но в каком-то смысле из всех многочисленных мамоновских душеспасительных откровений последних лет такой подход вполне вытекает: чистый профессионализм на своем месте, подлинность — как бы не по этой части. Или я что-то не так воспринял попросту.

Впрочем, в любом случае это стоит увидеть — хотя бы ради «Бойлера» с «Невидимым лифтом»; вроде бы 17 июля все будет еще раз (билеты на первый концерт раскупили еще до того, как была запущена хоть какая-то реклама; театр вправду был битком-битком). По такому случаю прозвучит одна из лучших русскоязычных песен о любви в исполнении группы «Звуки Му».

Новый клип нашего кумира Стаса Барецкого на актуальную тему. Я, честно говоря, думал, что будет исполнен уже известный стих про «шефа ты сегодня видишь / завтра могут уе…ть», но нет — совсем свежее произведение. Страшная вещь, надо сказать. Особенно вот где-то на отметке 1:35 начинается совсем уж хоррор. Рано, брат, ты поверил в сказку.

Саша Зайцев из группы «Елочные игрушки» написал очень хороший пост, который тут хочется порекомендовать и развить. Собственно, группа «Елочные игрушки» второй месяц отчаянно ищет новую электронную музыку из России (что имеется в виду, можно узнать здесь) — и поиски эти как-то вошли в резонанс с последними дискуссиями вокруг так называемого hardcore continuum.

Что такое hardcore continuum, если вкратце? Это термин, изобретенный нашим любимым Саймоном Рейнольдсом; означает он традицию британской клубной музыки, зародившуюся в конце 80-х как отголосок происходившего в США и с тех пор постоянно развивавшуюся, мутировавшую, ветвившуюся (собственно, дискуссии во многом идут относительно того, продолжается ли этот континуум сейчас; мы к этому еще вернемся — я еще не до конца изучил матчасть, там много всего очень, но про стиль «вонки» напишем непременно). Журнал The Wire как раз сейчас выкатил на своем сайте целую серию статей по этому поводу. Размышления Зайцева крутятся прежде всего вокруг зарождения этого самого хардкора и того, как возникает — и возникает ли — новая музыка здесь, в России, и конвертируема ли она, и почему, если нет. Я же — если пытаться соотносить всю эту историю с местными реалиями — хотел это развернуть вот в какую сторону.

В случае с hardcore continuum, по-моему, важно не столько то, как именно он зародился, но то, как он существует. Важно то, что это очень связная традиция — что и подразумевается словом continuum. Причем связность эта обеспечивается не столько какой-то абстрактной логикой развития искусства, сколько конкретной логикой жизни. Все многочисленные метастазы этого самого континуума ведь предельно четко локализованы; каждый субжанр обычно дико тесно связан с конкретными городами, районами городов, клубами, вечеринками, социальными подгруппами (не говоря уж о наркотиках), каждый вырабатывает свою собственную этику — код поведения, режим жизни, стиль одежды. Другой вопрос, что да, из этого же проистекает некая замкнутость каждой среды, канон, который человеку извне зачастую быстро начинает досаждать; но именно засчет этого все движется: слом канона порождает новые формы и выламывающиеся за локальные пределы произведения искусства (см. пример Burial, скажем). Инфраструктура порождает культуру. Ну, это все вполне очевидные вещи, много кем описанные. Но это именно того, чего не хватает здесь.

Самый яркий пример в этом отношении из последних, что мне попадался, — получасовой фильм про жанр «донк», тоже в своем роде проявление этой самой британской клубной традиции. Донк — это помесь хеппи-хардкора с североанглийским рэпом, который как раз на севере Англии и процветает; в нескольких провинциальных рабочих городах — в фильме как раз показано, насколько все это локализовано. Музыка, вообще говоря, довольно ужасная, особенно если брать широко, а не один главный хит. И, как выясняется, слушают ее тоже соответствующие люди: такие вполне себе уличные гопники, которым заняться нечем. При этом этим самым донком вся их жизнь примерно и определяется: как они выглядят, как себя ведут, как устроена их жизнь в выходные и в будни (не говоря уж о наркотиках). Смотреть на это отчасти смешно, отчасти неприятно — но, если вдуматься, это же невероятная штука. Ну представьте, если бы, например, в пензенской области изобрели стиль «бром», одевались бы под это дело в шапки-ушанки и бриджи, ну и принимали бром, например. В этом смысле, конечно, в том, что здесь такого нет, виновата просто специфика пространства; то есть причина не дураки — дороги.

Впрочем, бывали же похожие вещи — ленинградский рок-клуб, скажем; не знаю, как насчет внешнего вида (хотя и с ним, похоже, все было в порядке), но повседневное поведение он явно определял. И если из всего этого следует какой-нибудь вывод, то, наверное — да здравствуют хипстеры, клуб «Солянка» и сайт lookatme. Среда легко может заесть, но на выжженной земле с куда меньшей вероятностью может хоть что-нибудь произрасти.

Комический казус: новый клип группы White Lies (о которой мы уже как-то упоминали). По сюжету, если тут в принципе он есть, фронтмен ловит тачку на русских индустриальных просторах за полярным кругом — ну и там всякие картины провинциальной жизни по ходу дела возникают. Снято все на натуре — как утверждают авторы, в городе Никеле Мурманской области (привет отдельным сотрудникам «Афиши»). Собственно натурой видео и интересно — потому что развития никакого нет, а песня… Ну, об этом ниже. Интересно, это у них такой тренд там теперь, что ли, — Россию использовать в качестве иллюстрации. Сначала Last Shadow Puppets, теперь эти.

А ансамбль White Lies, конечно, удивительный. Ну все ведь сп…жено — от походки и жестов до организации звука и того, как бас звучит. И как будто так и надо. Как поет группа «Рубль», нет у нас совести и так далее.