Сходил также вчера ночью на концерт ростовской группы Motorama, о которой у нас тут была пара драматических дискуссий. Шел, надо сказать, с искренним желанием уже их всем сердцем полюбить — потому что как-то нехорошо получается, что я почти всех остальных новых русских воспеваю, а этих нет. Но не выходит, простите, — зато я наконец понял почему. Вообще ведь говоря, какие-либо претензии «Мотораме» предъявлять сложно и незачем. Они хорошо выглядят (красиво, статично и сдержанно — ни слова в публику, ни поклона). Они хорошо играют — без единого лишнего звука, уверенно и точно. У них неплохие песни с кучей впечатляющих проблесков (впрочем, хотя бы одной безоговорочной пока нет, по-моему; в «Bear» и «Horse» что-то проскальзывает, но быстро исчезает; ну да это дело наживное). Они, в конце концов, логичным образом развиваются — грубо говоря, на сегодняшнем этапе New Order там слышится не меньше, чем Joy Division; все это, кажется, идет в сторону умной минорной синтетики. И вот тут наступает момент сказать «но» — и этим «но», на мой взгляд, является вокал. Я понимаю, что человек действительно так поет — и все же: это слишком, вплоть до смены интонаций и акцентируемых слов похоже на Я.К.; даже у Interpol, которых по первости зачисляли в клоны Joy Division, такого совсем не было. Оттого в этой — сильной и умной — музыке возникает некая странная, нехорошая патология; появляется ощущение какого-то бесцеремонного спиритического сеанса. Справедливости ради, конечно, надо сказать, что большая часть публики (а публики, смотревшей «Мотораму», в «Солянке», пожалуй, было побольше, чем публики, смотревшей Гонзалеса) этих вещей то ли не считывает, то ли не берет их в расчет; но у меня чего-то не получается.