фото: Svet Sezona В декорациях нескончаемых отечественных модных недель меж тем разворачивается практически античная драма: агония бренда Alena Akhmadullina. Началом всему послужил недавний затейливо срежиссированный показ, состоявшийся по сути без участия главной героини действа, то есть, собственно, одежды: эскизы коллекции проецировались на силуэты облаченных в черное моделей. По всей видимости, организаторам хотелось, чтобы все это воспринималось как некий оммаж Александру МакКуину и ассоциировалось с легендарной голографической инсталляцией, показанной в рамках парижской недели моды сезона FW 2006.

Как водится, публика интерпретировала все по-своему, и по окончании мероприятия мгновенно поползли слухи о скором банкротстве и бездарности дизайнера, сумевшей пробиться исключительно благодаря тесной дружбе с финансово раскованными друзьями.

То, что в сказочном королевстве Алены действительно не все ладно, было довольно очевидно — взять хотя бы бесчисленные рассылки о постоянных, щедрых распродажах в магазине на Никольской, —  и совсем незачем было удабривать почву для пересудов неоднозначными требованиями к прессе (от журналистов хотели непременного согласования перед публикациями о показе) и еще более сомнительным, пусть и новаторским, подходом к постановке показа, хотя такой смелый маневр, кажется, продиктован тем фактом, что коллекцию и правда то ли отобрали, то ли не пошили инвесторы.

Тем не менее в своем интервью Lookatme — там, кстати, в комментариях сразу же нарисовался мой любимый модный теолог, аналитик и прогнозист Макс Черницов и уже вовсю клеймит участников дискуссии капслоком — на голубом глазу утверждает, что, несмотря на типичные в кризисные времена трудности, дела у бренда идут неплохо, и подробно рассказывает о работе над принтами для несуществующей коллекции. Еще в тексте присутствуют довольно странные рассуждения о значении личности дизайнера и будущем российской моды, да и в целом материал производит впечатление негласного опровержения информации о банкротстве, заполонившей интернет.

Во всей этой истории есть еще довольно примечательный нюанс, почему-то проигнорированный большинством высказавшихся на эту тему: совсем недавно закрылся шоу-рум Александра Терехова, а в блоге одноименной марки появилось сообщение о том, что теперь у дизайнера новая команда и все эти изменения связаны с тем фактом, что «у Terexov теперь новые владельцы, люди, до недавнего времени занимавшиеся брендом Alena Akhmadullina». Ну то есть логический пазл довольно быстро собирается: инвесторы нашли, на их взгляд, куда более интересный бренд, в смысле более занятную поделку, и теперь перенаправляют денежные потоки.

Каким образом сложатся дела у Алены дальше, непонятно, но вот то, что происходит в прессе, наводит на унылые размышления. Чему так все радуются-то? Ну да, бренд укреплялся за счет вливаний близких друзей и поклонников, и что? В реалиях российской модной, так сказать, индустрии, когда нет интереса и поддержки со стороны государства и меценатов, полностью отсутствует институт профессиональной модной критики, способной привлечь внимание к начинающим дизайнерам, только, в общем-то, и остается, что уповать на счастливую возможность заинтересовать какого-то богатого дяденьку. О том, как выглядят финансовые отчеты Alena Akhmadullina, я имею смутное представление, но по крайней мере Алене удавалось быть последовательной: у бренда была своя красивая история и концепция, и в отличие от большинства российских марок идеи были пусть и очевидные, но вполне деликатно и красиво поданные. И вообще, почему привязались именно к этому конкретному провалу? То, что последний показ Denis Simachev состоялся два, кажется, года назад, почему-то мало кого волнует. 

Буквально на днях Versace Group объявила о том, что в ближайшее время примерно на четверть сократит свой штат: 350 из 1350 сотрудников будут уволены к середине следующего года. Как выяснилось, из-за кризиса текущий год принесет компании убытки в $45 млн.

В октябре пришлось закрыть 3 магазина Versace в Японии, где впервые компания обозначила свое присутствие аж в 1981 году.
«Япония оказалась обескровлена кризисом, а меж тем это один из самых прибыльных рынков люксовых товаров, — заявил исполнительный директор Gian Giacomo Ferraris. — Нам проще закрыть магазины и вернуться сюда через какое-то время, чем нести гигантские потери».

Как бы ни было обидно для противников глобализации, оказалось, что во время кризиса свои позиции сдают именно частные, «семейные» компании, тогда как исполинские конгломераты вроде LVMH чувствуют себя вполне устойчиво и финансовые судороги лишь рябью пробегают по их невозмутимым фасадам.

Versace (впрочем, как и Dolce & Gabbana и Roberto Cavalli) с их прямолинейным, бесхитростным позиционированием «be glamorous or die» и использованием знаменитостей в качестве людей-бутербродов внезапно столкнулись с тем, что все эти приемы больше не работают — и теперь стоит задуматься о том, как сохранить ауру и обаяние настоящего luxury-бренда, при этом внедряя более реалистичную ценовую политику.

Но все-таки стоит отметить, что по степени узнаваемости с Versace мало кто может сравнится. Мне кажется, даже самый среднестатистический россиянин в состоянии с ходу накидать сразу несколько ассоциаций, связанных с этим именем, — «малиновые пиджаки, медуза, клаудиашиффер, его ж убили», ну и так далее.

Вообще, судьба Донателлы достойна экранизации ничуть не меньше, чем жизненный путь ее брата. Женщина c именем черепашки-ниндзя и душой красавицы, заключенной в тело грубого, вульгарного трансвестита, была вполне довольна своей ролью помощницы и музы Джанни, но после его гибели была вынуждена встать у руля семейного предприятия. Не имея, в общем-то, необходимого творческого потенциала, чтобы быть настоящим дизайнером, она умудрялась выпускать по восемь коммерчески успешных коллекций в год, кутить на всех возможных вечеринках, выяснять отношения с альфонсами, лечить дочку от анорексии и быть заядлой кокаинщицей.

Предстоящие увольнения, на самом деле, лишь начало глобальной реструктуризации, благодаря которой компания рассчитывает вернуть себе прежнюю рентабельность уже к 2011. Под чутким руководством нового исполнительного директора, заступившего на должность в июне, планируется также объединить производство и отладить каналы дистрибуции.

Я тут начиталась всяких аналитических заметок и прогнозов относительно настоящего и будущего российского модного ритейла. Не знаю, правда, можно ли доверять людям, которые называют Jil Sander Жилем, но тем не менее, как выясняется, для меня и Светланы Бондарчук, требовавшей ввести квоты на «Биркин», тенденции намечаются положительные. Это я к тому, что, во-первых, обещают дефицит товаров.

«Готов поспорить на ящик шампанского, что треть российских одежных ритейлеров средней руки не выживут и уйдут с рынка <...> Рынок сожмется, не исключен дефицит предложения одежды», — прогнозирует глава Европейского совета по экспорту модной одежды Рейнхард Депфер.

Лично я только за, если дело касается труднозапоминаемых одежных брендов, заполонивших торговые моллы — от «Европейского» до ТД «Неглинная Плаза». Немыслимое перепроизводство текстильного дерьма — более весомая причина для апокалипсиса, чем конец летоисчисления в календаре майя. Ну вот честно, при сложившихся экономических условиях кто-то  действительно ходит за покупками в Incity или, э-э-э, в Meucci? Или вот сюда, к примеру?

Во-вторых, из-за значительного снижения издержек нас должна ожидать активная экспансия со стороны многих иностранных брендов — H&M уже строит наполеоновские планы, скоро появится Uniqlo, как обещают, вскоре вдохновленные благоприятными условиями должны подтянуться и другие. Ну а те, кто освободился от посредников, вроде Max Mara и Inditex, по идее, примутся за адекватное ценообразование.

Кстати, о ценах, в NY Times — отличная статья про то, что в США  сегмент premium джинсов находится, по сути, на грани исчезновения: люди просто отказываются покупать джинсы дороже $200. Вообще, тенденция замечательная, но, с другой стороны, это в какой-то мере застопорит появление новых марок, потому что создание дорогой джинсовой линии — самый безболезненный и наименее затратный способ «вырастить» устойчивый бренд (яркий пример тому — ACNE).

Но вообще, снижение ставок аренды может обернуться массовой атакой со стороны полукустарных китайских и турецких брендов, которые, помахивая китайскими фонариками, станут перемещаться с рынков в спальных районах в центр города. В свете возможного решения московских властей сдать последние этажи ЦУМа китайцам, владеющим ТД «Дружба» на Новослободской, такое развитие событий не кажется совсем уж утопическим.

Фото: racked.com

Нью-йоркская неделя моды завершилась, оставив за собой, как водится, длинный шлейф публикаций. Вообще, надо сказать, с того момента, как модную индустрию накрыла рецессионная волна, аналитические статьи стали походить на отрывки антиутопических романов: в какой-то момент действительно стало казаться, что китайцы за  пару юаней выкупят Hermes и наладят конвейерное производство «Биркин» ценою в 100 долларов (хотя граждане КНР действительно облизываются на благородные европейские бренды).

Ну вот Wall Street Journal, к примеру, утверждает, что Нью-йоркская неделя моды обнаружила тенденцию к общей коммерциализации. Коммерциализации в том смысле, что одежда стала более носибельной, практичной, универсальной — кроить платье с тремя рукавами вместо двух уже мало кто может себе позволить, ткани — менее дорогими, принты и способы обработки — технологически менее сложными, в общем, производство удешевляют всеми силами. И лучшего способа, чем запустить вторую, демократичную линию, как это делают Comme des Garçons, Givenchy и много кто еще, тут, конечно, не найти. Другой вопрос, что играя на понижение, трудно избежать «синдрома Pierre Cardin» — то есть окончательно и бесповоротно девальвировать бренд.

Меж тем «приручить» новую группу потребителей можно и другим путем, не навешивая на производимую продукцию ярлык «Настоящий дизайн почти задаром».  На прошедшем вчера показе Mark Fast на подиум наравне со стандартными моделями вышли сочные тетеньки с формами. Изначально обтягивающие, вызывающие платья позиционировались как одежда для богатых, богемных женщин сногшибательных конфигураций, но в свете последних событий посыл, видимо, такой: если у вас есть деньги, плевать, сколько вы весите.

Коллекция Mark Fast весна-лето 2010

 Еще можно заработать на поддержку собственного бренда, вступив в отношения с масс-маркетом. Теплов в видеоинтервью правильно утверждает, что мы живем в эпоху масс-маркета, только у нас в ближайшее время появятся коллекции Ashish и Christopher Kane для Topshop и Jimmy Choo для H&M, в США подобные коллаборации появляются чуть ли не каждый день.

Что хорошо во всех этих творческих и маркетинговых корчах, это то, что мода становится все более общедоступной и демократичной, а потребитель — более образованным и сознательным.

Хорошие новости для не самых состоятельных фэшн-виктимс. Вслед за Comme des Garçons Givenchy запускает антикризисную линию Redux.

Основу коллекции составят классические модели одежды и обуви, цены обещают от $340 за вещь, ну то есть дешевле, чем пресловутые велосипедки Alexander Wang. По идее, уже в октябре все должно поступить в продажу.

Остается надеяться, что концерну LVMH, которому принадлежит марка, это поможет, а то у них, оказывается, за первую половину года прибыль упала на 23%.

Иллюстрация: Pipeline

В прошедший вторник Совет модных дизайнеров Америки (CFDA) собрал представителей модной индустрии на сеанс групповой терапии. Дизайнеры, байеры, ритейлеры и глянцевые редакторы собрались вместе, чтобы обсудить, как же им всем выживать в сложившихся экономических условиях. Ну то есть до них наконец-то дошло: что-то все-таки не так, ну в смысле кризис, рецессия и все такое.

Вопросы поднимались важные: нужна ли Неделя моды в Нью-Йорке, стоит ли дарить знаменитостям наряды и, наконец, почему же, ну почему же люди перестали скупать одежду, обувь и аксессуары тоннами.

Коллегиально пришли к выводу, что, во-первых, Неделя моды — архаизм и вообще только мешает хорошим продажам, потому что дает возможность производителям фаст-фэшна воровать идеи; во-вторых, надо что-то делать с распродажной политикой — 90% товаров теперь продается исключительно на сейлах. Правда, что именно — не совсем понятно, Анна Винтур, к примеру, предложила установить дату начала распродаж на законодательном уровне, на резонное замечание, что это вообще-то незаконно, главный редактор американского Vogue ответила, что «теперь у них есть друзья в Белом доме». В-третьих, решили, что главный враг хороших продаж — слишком раннее появление в магазинах ассортимента следующего сезона и в целом перепроизводство товаров. Свежие мысли.

Президент CFDA Диана фон Фюрстенберг даже нашла в себе силы признаться, что «все мы были очень жадными и думали, что все это будет длиться вечно». Некоторые, правда, до сих пор не пришли в себя — вон блогеры жалуются, что заурядные велосипедки Alexander Wang недавно поступили в продажу по цене почти $400 за штуку.

В целом умозаключения сделаны здравые, осталось все задуманное своевременно воплотить в жизнь. Правда вот предложение, внесенное дизайнером Бетси Джонсон, — сделать Неделю моды народным праздником вроде Рождества и украсить город красненькими и зелененькими гирляндами — заставляет задуматься о целесообразности состоявшегося мероприятия.

Все помнят ролики «Don't Vote», в которых голливудские звезды методом от противного доказывают, что идти на выборы надо? Тут вот какие-то якобы фэшн-блогерши с портала Style Coalition попытались снять нечто похожее, только про шопинг. Ну и дуры: мне после увиденного хочется обзавестись натуральным хозяйством, а не шляться по магазинам.
 

Бессмысленный немецкий бренд Escada оказался на грани банкротства. Если до 31 июля акционеры не утвердят план по реструктуризации долгов, то все. Не то, чтобы это нас это сильно огорчало, скорее наоборот: очистительная функция кризиса работает в правильном направлении.

Мне вообще кажется странным, что в течение 30 лет этой марке удавалось оставаться на плаву и ворочать немаленькими рекламными бюджетами: одежда Escada очень топорная, пенсионерская (про Escada Sport вообще молчу), стоит бешеных денег, внятного позиционирования нет, дизайнерский подход к созданию коллекций тоже отсутствует.

Хотя нет, позиционирование у Escada все-таки есть: работа со звездами - главный конек пиарщиков компании. На сайте под это дело даже отведен отдельный раздел «Celebrities». Даже в России, в отсутствии института настоящих знаменитостей, Escada шла по проторенному пути: долгое время лицом была (а, может, и остается), не поверите, актриса Олеся Судзиловская, на всякие кинотавры сериальных актрис одевала тоже Escada.

Кстати, в России марка продается через дистрибьюторов - компанию «Джамилько», — и думаю, что до недавнего времени все эти маразматические костюмчики и розовые бриджики выручку приносили хорошую. Ну то есть, если в августе все накроется медным тазом, расстроится не только Олеся Судзиловская. С другой стороны запасов всего этого добра в стоках хватит, по-моему, еще на несколько поколений любительниц блузок в стиле «я — звезда корпоратива».

Кризисные времена заставляют сильно нервничать не только работников банковской сферы, но и тружеников модной индустрии. Покупатели все меньше готовы тратиться на дорогостоящие дизайнерские вещи, и плясать вокруг каждого клиента, решающего расстаться с внушительной суммой ради обновки, приходится все усерднее. Милашки Dolce&Gabbana, к примеру, тупо снижают цены: теперь их джинсы можно купить по супервыгодной цене в 450 долларов против $695 в прошлом сезоне.

Реи Кавакубо, будучи рупором интеллектуальной, извините, моды, действует куда креативнее. Положив в свое время начало эпидемии pop-up магазинов, отметившая недавно 40-летие творческой деятельности, Реи, кажется, снова становится родоначальницей новой тенденции под названием «temporary brand». Продажи у Comme des Garçons медленно, но верно падают, причем в первую очередь марку подводят самые преданные и многочисленные клиенты — японцы. Чтобы как-то возродить интерес прежних фанатов и привлечь новых клиентов, CDG запускает новую демократичную ($70 – $660) линию BLACK, которая, как утверждается, будет существовать исключительно во время рецессии. Эдриан Джоффе, CDG CEO и по совместительству муж Реи, оперирует термином «emergency brand» и без стеснения заявляет, что новая линия, модели которой будут производиться в промышленных масштабах, призвана заткнуть все финансовые дыры.

Идеально просчитанный коммерческий ход: факт временного существования линии создаст необходимый ажиотаж, ведь как только BLACK исчезнет, одежда с этим ярлыком станет раритетом, новые клиенты, уже прирученные и подсаженные на марку, будут готовы покупать и другие, не столь демократичные линии CDG, ну и в целом, что может быть более востребованным в трудные времена, чем черные универсальные вещи, легко комбинирующие друг с другом.

Фотографии: Racked.com

Линия BLACK уже продается в онлайн-магазине Collette, в Париже на Rue de Perche, в pop-up store в Западном Челси и корнере в универмаге Barneys в Нью-Йорке и в Лондоне в Dover Street Market. Кроме того, планируется открыть еще несколько точек продаж в Японии, Сеуле и Гонконге.

Тут вот Эми Вайнхауз пытается выбраться из трясины окончательного хабальства и вроде как работает над созданием капсульной high end коллекции для лондонского бренда PPQ. Представляю себе.

Ее коллега Лайам Галлахер объявил себя «the most iconic front man of our generation» и в связи с этим запускает собственную линию мужской одежды Pretty Green, причем клятвенно заверяет, что делает это не из-за денег, а исключительно потому, что самому носить нечего. Купить вещи можно будет в онлайн-магазине, продажи стартуют 4 июня. Пока на сайте можно полюбоваться трогательными снимками Лайама за работой.

Где же подушечка с булавками?

Главная новость же в том, что те, кому действительно стоит заниматься производством одежды и обуви, остаются без работы. Отличная бельгийская марка Veronique Branquinho прекращает свое существование. Leform под шумок зазывает к себе поклонников бренда раскупать остатки коллекций, которые скоро станут рариретами. Откликнуться, возможно, стоит: если помните, в магазине сейчас действует распродажа 40%. Еще можно заглянуть в закрывающийся Iris: обуви Veronique Branquinho там было достаточно много, правда, в большинстве своем залежавшейся.