На темной сцене стоит стол. За ним сидит человек, одетый в джинсы, кеды и клетчатую фланелевую рубашку. Все, что ему нужно — микрофон, блокнот и стакан воды. Человек в режиме монолога пересказывает свою биографию, напоминающую серию постов на сайте FML. Его зовут Сполдинг Грей, и 10 января 2004 года он утопился в Ист-Ривер, спрыгнув с парома.
Любая попытка сказать что-то про «Все в порядке» Стивена Содерберга так или иначе оборачивается некрологом Сполдингу Грею. У Содерберга фактически и получился некролог, бережно сконструированный из кусочков интервью, архивных записей, старых фотографий и домашних видео его друга — рассказчика, актера, драматурга и профессионального лузера, всю жизнь страдавшего от нервных расстройств.
Вечный актер второго плана, Грей периодически появлялся в кино, на телевидении, немного — в театре, везде преимущественно в роли себя. По-другому не получалось, и примерно об этом идет речь в трех прославивших его фильмах: «Монстр в коробке» про неудачную попытку Грея написать роман, «Доплыть до Камбоджи» про подготовку к роли в «Полях смерти» и снятая Содербергом «Анатомия Грея» про то, как Грей страдает от кризиса среднего возраста и не может вылечить левый глаз.
Грустная ирония заключалась в том, что Грей сам по себе был актером, притом не самым талантливым. Играть самого себя невозможно, самим собой можно только быть, даже если результаты оставляют желать лучшего. Грей с этим смирился — и поскольку интерес к собственной персоне не покидал его до самого конца, выход нашелся в стендап-комедии. Он стал превращать свои неудачи в откровенные монологи, создавая на сцене собирательный образ трогательного лузера, в той или иной степени близкий всем и впоследствии воспетый многими. Чтобы узнать о нем все, достаточно было просто прийти на его моноспектакль: он делился с аудиторией самым сокровенным так, как будто она — его лучший друг. Этим в 1980-е занимался, например, Вуди Аллен, но, в отличие от него, Грей не прикидывался неудачником, а был им на самом деле.
Содерберг хронологически восстанавливает его биографию, созадавая изящную историю, которая фиксирует его тягу к саморазрушению, но не вдается в психоанализ. «Все в порядке», с одной стороны, — очень простой и трогательный, а с другой — восстановленная по кусочкам хронологическая последовательность творит со временем-пространством в фильме удивительные вещи. Он показывает чужую жизнь в ускоренной перемотке, где рассказчик меняется, следуя разному ритму. При этом единственные изменения, которые с ним происходят, касаются исключительно его внешнего вида: волосы периодически седеют, становятся длиннее или короче, появляются и исчезают морщины, меняются цвета фланелевых рубашек. Но главное остается неизменным — это портрет актера, живущего в мире слов, с помощью которых он избавляется от меланхолии. По словам самого Грея, ему нравилось рассказывать историю своей жизни больше, чем жить ее.
Тем не менее у Содерберга, помимо очевидного желания сказать другу последнее «прощай», получается универсальный портрет человека в вечности. Это фильм про привычку сильных людей не воспринимать свои проблемы всерьез, потому что пока ты жив — все же действительно в порядке. История дефрагментации личности, рассказанная Греем в юмористическом ключе, выглядит одновременно смешно и горько, но знакома примерно всем. Более того, тут срабатывает главный фокус документалистики: Грей все-таки трагический герой, и сколько бы Содерберг ни пытался нарочно избегать любого упоминания о его смерти, неизбежность грустного финала становится только заметнее на фоне шуток и забавных трактовок своих проблем. Содерберг всегда умел сказать все необходимое при помощи одних монтажных склеек, во «Все в порядке» у него только они и остаются. Молодой Грей спрашивает у мамы: «Если я умру — то это навсегда?» В следующем кадре постаревший Грей рассказывает, как бесконечные неврозы в конце концов довели его мать до самоубийства. Теперь Грей сам мертв, а быть старше уже невозможно. Единственное, что в этом случае Содерберг мог для него сделать, это дать возможность совершить то, чем тот занимался всю жизнь, — прочитать свой последний монолог. В любом случае, что в конце концов от человека остается — пустой стул и пара смешных историй. Было здорово, спасибо, что пришли.