Валерий Панюшкин написал в «Ведомостях» колонку про ЖЖ, в которой назвал блогеров ничтожествами, отметив, что они не замечают ничего вокруг себя, — а сам в момент написания текста увидел из окна бабушку, целующую дуб. Вслед за Антоном Носиком, назвавшим текст откровенно глупым, на Панюшкина обиделись тысячи блогеров.
— Так зачем вы это сделали?
— Мне кажется, что ЖЖ — это, в общем, сильная и серьезная штука, которую люди используют очень легкомысленно и мало. Можно использовать значительно лучше, значительно толковей и, в конце концов, значительно интересней.
— А ничего, что вы обидели своей колонкой многих людей?
— Да, главная моя печаль в связи с этим текстом заключается в том, что я случайно обидел многих людей, которых совершенно не собирался обидеть. Пользуясь случаем, приношу извинения. Есть люди, которые ведут очень интересные дневники, причем это необязательно дневники про детей, больных раком крови, или про политику. Еще есть очень одинокие люди, для которых ведение публичных дневников — что-то вроде жизненной необходимости. Перед ними я испытываю глубокое чувство вины. Но я не испытываю чувства вины перед, скажем, Татьяной Толстой, Максимом Кононенко или Максимом Соколовым, которые написали едкие посты в своих ЖЖ в связи с моим текстом, — чем ядовитей слюна, тем лучше я понимаю, что все делаю правильно.
— Татьяна Толстая, кстати, в своем ЖЖ объявила запись на целование дубов в кору.
— Ну флаг ее сиятельству в руки. Кстати, бабушку, целовавшую дуб, я отметил как пример истины «Оглянись вокруг — и увидишь странные вещи». Я привел это как пример того, что бессмысленно пересказывать новости, замеченные другими, значительно интересней отметить даже маленький эпизод самому и рассказать о нем всем. Вот Фолкнер, например, увидел девочку, которая, забравшись на ветку дерева, заглядывала в окно, и написал «Шум и ярость».
— Ну хорошо, а что насчет вашей фразы про то, что жежеист не способен на гнев? Вы же своей колонкой спровоцировали мощнейший взрыв гнева в блогах?
— Ну так вот же! Про Пушкина запостили, про Веласкеса запостили — этого я и хотел добиться в конце концов!
— Кстати, про Пушкина — вы написали, что фраза «она была юная и семнадцатилетняя девушка» из «Дубровского», когда в «Дубровском» такой фразы вообще нет.
— Обосрался, да. Так бывает всякий раз, когда начинаешь важничать. Всегда надеешься, что никто не заметит. На самом деле цитата из «Метели» (в «Метели» ее тоже нет. — Прим. ред.).
— Ну все равно же после вашей колонки те самые средние блогеры не станут больше говорить о Пушкине и Веласкесе — это же минутный всплеск такой, ажиотаж.
— Знаете, для того чтобы СМИ оказали влияние на жизнь, недостаточно опубликовать в нем один текст. Надо опубликовать в нем 40–50, причем разных. Добрых, злых, раздумчивых, ошибочных, удачных, неудачных. Все для того, чтобы отношение к какой-нибудь проблеме изменилось. Так было, например, с детским раком крови. Если посмотреть, как люди относились к нему десять лет назад и как относятся сейчас, — ну это же небо и земля. А за эти десять лет я и не только я написали про это заметок множество.
— Но ведь ЖЖ в сравнении с раком крови у детей — почти ничто?
— Да, но ведь это тоже важная вещь. Наш ЖЖ должен в идеале быть тем, чем является американская блогосфера, — то есть важным и неподконтрольным власти политическим, а главное — общественным ресурсом, таким местом, где люди обсуждают, как они живут, а не констатируют, что они живут прикольно.
— Ну так вы все-таки против того, как люди ведут свои ЖЖ?
— Я продолжаю настаивать, что имел в виду вовсе не отдельных блогеров и не отдельные сообщества, а имел в виду тренд. Тренд таков, что большинство тратит возможности ЖЖ попусту. И да, это мой промах, что я не сумел это прояснить в своей колонке. Успокаиваю себя тем, что, когда Солженицын написал про «образованщину», он тоже обидел некоторое количество действительно образованных советских интеллигентов. Хотя это, конечно, не отменяет того, что я многих обидел.