Троллейбус с бардами
На Большой Садовой стоит троллейбус синего цвета. На липучке к троллейбусу пришпандорены портреты Новеллы Матвеевой и афишки с рекламой спонсора – нефтяной компании.
– Дорогие пассажиры! Не совсем стойкие испугались дождя! Но нас он не остановит! Тем более что у нас сегодня гости из Израиля.
Решительного вида дама – Лена – ведет концерт. На концерте в троллейбусе кроме Лены – двое сонных бардов в ветровках (он и она), звукорежиссер и десяток любителей авторской песни. Любители разливают сок в пластиковые стаканчики.
Проезжаем стрип-клуб «Офис».
– Может быть, она тебя забыла: знать не хочет, знать не хочет… – щебечут люди в ветровках.
Американское посольство. Кода.
– Браво! – кричат бабушка с внуком на заднем сиденье.
– Подъезжаем к Арбату, – сообщает Лена. – А наши гости из Израиля уже видели памятник Окуджаве?
Гости из Израиля чокаются соком. «Стокманн».
– Твои пассажиры, матросы твои прихо-о-одят на помощь… – женщина-бард поднимает очи горе.
– Мы сначала по Бульварному кольцу ездили, – сообщает Лена. – Но по Бульварному неудобно: штанги переключать все время приходится. Так что теперь – каждую субботу по Садовому, милости просим.
Крымский мост. Бородатый израильтянин в джинсовом костюме подсаживается к женщине-барду: фотографирует ее с одного мобильного, другой к гитаре подносит. Женщина польщена.
– Привет Израилю от любителей бардовской песни! – зычно кричит Лена в мобильный.
Динамик на крыше транслирует жизнь троллейбуса на улицу. Прохожие оборачиваются.
Парк Горького. Сотрудница редакции, случайно оказавшаяся на Крымском мосту, звонит в троллейбус: спрашивает, не я ли это у окна и не нужна ли мне в таком случае помощь. Сотрудницу заглушает песня на 40 дней Виктора Берковского. Связь прерывается.
Лена делает признание.
– Хочу признаться в любви нашему водителю. Его зовут Анатолий. Он включил нам печку.
– А я, – поправляет очки женщина-бард, – признаюсь в любви Павелецкому вокзалу. С него долгое время уходил один поезд в Краснодар, а Краснодар – это почти Крым, Гурзуф, Сочи!
Гости из Израиля пьют за Анатолия, Краснодар и Павелецкий вокзал. На подъезде к Таганке – мост разворочен строительными работами.
– Вы знаете, – говорит Лена, – многие москвичи говорят, что из окон нашего троллейбуса видят Москву другими глазами.
Курский вокзал. Техническая остановка. Мужчина-бард исполняет композицию «Шедевр №1». Женщина-бард и водитель Толя, взявшись за руки, бегут из троллейбуса в туалет. Возвращаются довольные. Женщина поет про любовь, Лена кричит: «Уступите дорогу общественному транспорту!» Израильтяне пытаются разглядеть за «Атриумом» Курский.
У «Склифа» Лена замечает припаркованную милицейскую машину.
– Что им спеть?
– «Ваше благородие»! – требуют гости из Израиля. – А что вы к нам не приезжаете? Вот Дудкина приезжала. Мы ходили. Молодец Дудкина. «Музыканта» давайте!
«Музыканта» барды не хотят. К Театру Образцова, поторговавшись, затягивают «Молитву».
– Значок с солнышком – десять рублей, с троллейбусом – двадцать рублей, – оживляется Лена. – Недорого!
Очень хочется значок «Тюменской нефтяной компании», которая спонсирует троллейбус, но такого у Лены нет.
Через час после отправления синий троллейбус, опустив удочки, стоит на Большой Садовой. Дождь – проливной. Анатолий выключает печку. Сегодня еще четыре рейса.