Большая часть новых московских зданий — невероятно похожие друг на друга торговые комплексы и плазы из металла и стекла. Одни убивают привокзальные площади, другие уродуют городской ансамбль, третьи перекрывают любую панораму.
Борис Евгеньевич Пастернак, главный архитектор Центра историко-градостроительных исследований:
«Разные архитекторы живут в разной среде. Есть архитекторы, которые устраивают выставки, участвуют в тусовках и рассуждают про градостроительный контекст. Других не видно: они где-то тихо существуют, но водят дружбу с кем надо, а потом к 50-летию издают толстые монографии, и выясняется, что они застроили пол-Москвы. Отметились на каждом пятачке. В центре свободных участков практически не осталось. А если вдруг и остался незанятый кусочек, сразу оказывается, что за него идет жесткая борьба либо там просто нельзя строить. ТЦ заменяют собой городские открытые пространства — площади. На Павелецкой роют огромную яму, говорят, что там будет только два павильончика, но что-то не верится — там, где два, наверняка появится больше, еще немного — и вылезет «Атриум» или «Европейский». То же самое происходит перед Белорусским вокзалом, под Пушкинской и Смоленской площадями. Все это из-за того, что город не заботится о собственной инфраструктуре, вместо городских парковок отдают привокзальную площадь под очередной ТЦ. Все комплексы выходят похожими, оттого что, с одной стороны, архитектору так хочется получить этот заказ, построить здание и сделать его большим, что архитектурные тонкости уходят на второй план. С другой стороны, такие здания — овеществленная воля хозяев, их представления о рентабельности и прибыли, их распирает изнутри. Главное — площади под аренду и минимум затрат, а что Садовая заткнется пробкой — никого не волнует. Просто это такой тип архитектуры — коммерческая. Если же вы спросите архитектора, зачем он это сделал, он обрушит на вас свой праведный гнев, скажет, что старался, ставил себе художественные задачи, что у него был архитектурный замысел, что он ездил в Европу и Америку смотреть новые технологии. Но парадокс в том, что здания, несмотря на все усилия, выходят как в Гвинее и Турции. Все потому, что основная специализация действующих в центре архитекторов — продвижение проектов, в этом они поднаторели. Да и конкуренции у них почти нет, людей, строящих общественные здания в Москве, можно сосчитать по пальцам. Так и выходит, что за пятнадцать лет активного строительства я не назову ни одного общественного здания, которое можно считать архитектурным событием.
Мне также удивляют случайные высотки, разрушающие привычные городские виды, они так же губительны, как и ТЦ. В проеме Триумфальной арки на Кутузовском, где раньше было небо, появился карандаш жилого дома «Эдельвейс», архитекторы говорят — промахнулись. Зеленую панораму Воробьевых гор, так бережно хранимую москвичами, изуродовали идиотские дома на Мосфильмовской. А Кремль по сравнению с морковками Сити кажется оградкой в детской песочнице рядом с настоящими большими зданиями. Проблема в том, что мы так и не поняли, в каком городе хотим жить — старом историческом или бизнес-машине, где лишь зарабатывают деньги, а живут за городом, в коттеджах за высоким забором. Но ситуация может измениться, о губительности такой архитектуры задумались в других кругах. Сейчас декларируется, что плаз и ТК стало так много, что никуда не проехать, и вводят ограничение на строительство офисных и торговых центров. Но в этом есть некое лукавство, потому что свободных участков просто не осталось, все, что можно было застроить, уже застроено. Теперь достраивают только то, что начали, а новых больших проектов почти не утверждается.
Мы на перепутье, живем в ожидании, что же будет дальше. Новый президент, новая ситуация, как он отнесется к градостроительству — неясно. Говорят, он очень культурный и мама у него была экскурсоводом и что теперь питерцы наконец-то научат нас культуре сохранения памятников».