Иллюстрация: Юлия Якушова
Колонка о духе времени все чаще превращается в колонку об интернет-мемах — ну а где еще в наш век пара и электричества искать пресловутый цайтгайст? Дух времени дышит где хочет — пока англосаксонский мир рвет на части песня про трололо, в российской части интернета оказались дико востребованы остросоциальные высказывания — выступление Шевчука на «Чартовой дюжине», песня Нойза Эм Си про патрициев на мерсах, колонка Андрея Лошака на OpenSpace. Общий вывод из этой гражданской активности сделан тем же Лошаком — режим докрутил ситуацию до полного абсурда, народ вынужден самоорганизовываться, интернет — важнейший инструмент самоорганизации, вирусное распространение речи Шевчука и ролика Нойза — одно из ее проявлений. Народ устал от лжи и хочет слышать правду. Все верно, все так.
То, что долгожданную правду должны сообщить именно музыканты, давно и всеми ожидалось. Общим местом стало утверждение, что в 80-е рокеры отчаянно рубили правду-матку, а теперь продались Суркову, в связи с чем принялись петь про пубертатные страдания. И потому, дескать, надежда теперь на русский рэп — сейчас Ноггано или там Вис Виталис все объяснят. Разговоры об этом ведутся уже лет пять, все это время русские рэперы честно отрабатывают возлагаемые на них ожидания, даже Тимати за Ходорковского заступился — однако ж смелые их разоблачения до сих пор не производили желаемого эффекта; трек Нойза Эм Си — первый, где все заработало. Ну и Шевчук, хотя к хип-хопу номинально не принадлежит, тоже вышел в топ не с песней, а с классическим речитативом.
Лирическое отступление: разговоры о том, что в конце 80-х русский рок бичевал общественные язвы, звучат неожиданно для всякого, кто застал конец 80-х. Какие именно произведения имеются в виду? Между землей и небом война? Отечество иллюзий — что внутри, что снаружи? Время менять имена? Русские рокеры как раз предпочитали изъясняться метафорически, просто метафоры были точны и били в точку — а разоблачительные песни про колбасу и Брежнева пели комические артисты третьего эшелона типа групп «Окно» и «Зодчие». Но это так, к слову.
Так вот, при всем уважении к Шевчуку и Нойзу — что из сказанного ими мы не знали раньше? Что Ходорковского давно пора отпустить? Что машины с мигалками гоняют по встречке, сметая все на своем пути? Что режим бесчеловечен во всех его проявлениях — будь то тюрьмы, больницы или детские дома? Что местная элита считает население быдлом и подножным кормом (даром что многие из кидающих ссылки на клип Нойза, подозреваю, испытывают те же чувства к людям, с которыми ежедневно приходится сталкиваться в метро)? Что и кому мы хотим сообщить, когда кидаем в блогах ссылку на ролик Нойза Эм Си? О’кей, мы не согласны с происходящим и выступаем против того, чтобы жлобы на мерсах, — а дальше что? Наш гражданский протест сводится к нажатию кнопки на клавиатуре и дальше никуда не ведет — и в этом виде оказывается удобен для всех. Для (пользуясь терминологией Нойза) патрициев — потому что если вся протестная энергия тратится на перекидывание друг другу смелых честных роликов, то беспокоиться, в общем, не о чем. Для самих протестующих — потому что если цель нашей общественной самоорганизации сводится к тому, чтобы нам оставили уютный мир с «Фейсбуком», «Жан-Жаком» и «Винзаводом», изъяв из него ментов и машины с мигалками, то лучше действительно особо не рыпаться (ведь если вдруг на самом деле рухнет система — то и «Жан-Жак» с «Винзаводом» не устоят). И самое главное — такой гражданский протест позволяет совершенно не заморачиваться проблемами вот этого граждански неактивного, молчаливого и неинтересного, агрессивно-послушного скопления людей вокруг — тех самых, которые работают в школах и поликлиниках, смотрят вечерами Первый канал, погибают под колесами «мерседесов» — и с которыми так неприятно иногда бывает сталкиваться в метро.