Москва зашевелилась. Лужков уволен, стройка на Боровицкой остановлена, Петра не то сносят, не то переносят, улицам возвращают исторические названия, новый и.о. мэра, ранее отвечавший за строительство (и разрушение) города, прислушивается к рекомендациям Архнадзора и собирается бороться с наружной рекламой — в общем, ветер перемен подул с какой-то даже неожиданной скоростью. Достиг он и Гнездниковского переулка, где находится редакция «Афиши»: на следующий день после отставки мэра тут открылся магазин авосек. Ну то есть буквально — магазин, где продают разноцветные авоськи, и ничего больше. На самом деле ужасно благородная затея, потому что авоськи плетут инвалиды по зрению, им же идет доход от продажи — но так, чтобы авосечная торговая точка возникла прямо на задах ресторана «Пушкин», в двух шагах от салона, где продают спорткар Marussia, в трех шагах от клуба Night Flight! Нет, при Лужкове такого не было.
Хотя чего уж там, могло бы быть. Стратегия Лужкова заключалась в том, чтобы не иметь никакой стратегии, а просто жить и давать жить другим: типа пусть расцветают сто цветов (особенно те, которые будут делиться плодами цветения с правильными пчелами). Бывший мэр при всех его недостатках ущемлял и гнобил только активистов гей-движения да митингующих на Триумфальной, при этом в лужковской Москве успешно выживали, а местами даже процветали плохие архитекторы, хорошие архитекторы, дорогие рестораны, дешевые рюмочные, гастарбайтеры, хоругвеносцы, воры в законе, художник Шилов и продавцы разноцветных авосек. При этом каждая из социальных групп процветала как бы сама по себе, не обращая внимания на соседние — и на город как таковой. Лужковская Москва — это сложнейшее переплетение частных интересов при полном игнорировании общих: любые начинания, построенные на эксклюзивности, на отсечении публики по тому или иному признаку — деньги, социальный статус, внешний вид — несказанно расцветают, все общественное и общедоступное — транспорт, музеи, больницы или городские парки и площади — хиреют, застраиваются скульптурами Церетели и вызывают желание скорее сбежать туда, где страховка, членские карты и вообще все свои.
Кажется, единственная и всеобщая реакция на то, что у Москвы будет новый мэр, — «все равно ничего не изменится»: все так заплелось, что не расплести, да и не очень хочется. Конструктивные программы выхода из бесконечного тупика так или иначе требуют пожертвовать частными интересами в пользу общих, а вот с этим, кажется, проблемы. Что-то не слышно голосов: хочу платить за парковку у собственного офиса! Дайте мне удобный троллейбус, и я брошу собственную машину! Скорее снесите мой элитный дом, чтобы можно было построить развязку! Город остается совокупностью людей, которые движутся по непересекающимся траекториям, разбегаются по кластерам и гетто, и любая новая команда будет вынуждена управлять им не в согласии с требованиями здравого смысла и общего блага — а, как пелось в известной ленкомовской рок-опере, «под российским трехцветным флагом и девизом «Авось!»