21 декабря в прокат выходит фильм «Ирония судьбы. Продолжение». Продюсер ленты — он же гендиректор Первого канала Константин Эрнст — рассказал «Афише» о том, чем же «Продолжение» отличается от оригинала.

 

— Как и почти все на свете, я новую «Иронию» не видел. Так что придется все узнавать у вас. Какая лично для вас самая главная вещь в этом фильме?

— То, что он получился.

— Ну да. А еще?

— Тут ситуация — как со многими культовыми фильмами с открытым финалом. У людей возникает к ним отношение не как к кино, а как к части своей жизни. «Ирония» стала частью исторической памяти десятков миллионов человек. А человеку всегда интересно, что стало с людьми, которые сыграли какую-то роль в его жизни. У «Иронии судьбы» открытый финал — мама говорит: «Поживем — увидим». Кто сказал, что они прожили счастливо 32 года и умерли в один день?

— Я спросил, что для вас самое главное. Почему все это для вас важнее всего?

— Потому что это часть и моей памяти. Это мои знакомые, которые сыграли важную роль в моей жизни. Я хочу узнать, что с ними случилось.

— Я так и не понял — это все же у вас продолжение или ремейк. Судя по трейлеру, там все очень точно повторяется.

— Это ремейк по атмосфере, но по сюжету — это продолжение чистой воды. Знаете, всегда в названии таких фильмов сначала ставят брендовое имя, а потом цифру 2. Мы честно назвали «Ирония судьбы. Продолжение».

— А сюжет у вас не чересчур повторяется для продолжения?

— Он вообще не повторяется. Там есть оммажи конкретным сценам и актерам. Например, есть оммаж Хабенского Мягкову в роли обнаруженного пьяного. Кстати, знаете, что когда Табаков позвал Хабенского в МХТ, он ввелся на все те роли, которые играл молодой Мягков? Это совершенно независимо от нашего фильма так получилось, просто психологические типажи Мягкова и Хабенского совпадают с поправкой на тридцать прошедших лет.

— А Рязанову вы предлагали быть режиссером?

— Да, конечно, это первое наше предложение было. Мы его несколько раз звали, но он сказал, что во второй раз входить в эту реку не будет. Но что если мы принесем сценарий, который ему понравится, то он готов благословить нас на это дело.

— Значит, понравилось?

— Он бы не стал у нас сниматься в этой маленькой роли пассажира в самолете, если бы ему не нравилась вся эта затея.

— Мы все воспринимаем «Иронию судьбы» на автомате, но если показать ее иностранцу, то он, вероятно, увидит достаточно страшную историю о живущем с мамой 35-летнем мужчине с помятым лицом, который вообще ни за что не несет ответственности. И мне кажется, это именно то, что Рязанов хотел показать как еще одно типичное советское явление.

— Знаете, вы тут не правы. Мы показывали первый фильм иностранцам, и они его воспринимают совсем не так. Это история о немотивированности настоящей любви.

— И все-таки «Ирония» 32 года назад была сатирическим высказыванием про важные тогда вещи. Например, про одинаковость советского быта. У вас это снова есть?

— Наш драматургический ход — мобильная связь. Антагонист главного героя, Ираклий, работает в телефонной компании. Тридцать лет назад типовое строительство было важнейшим моментом жизни советского человека, но сейчас этого нет. Сейчас нашу жизнь реально изменила мобильная связь, и это мало кто философски артикулирует. С появлением мобильных изменилось все: семейные отношения, дружба, адюльтер. Ты можешь просто позвонить родителям и спросить, как дела, вместо того чтобы приехать к ним, купив продуктов, и просидеть два часа. Ты можешь имитировать контакт, и это дает тебе индульгенцию.

— То есть у вас нет одинаковых ключей и квартир?

— Квартиры у них разные, ключи конкретно не подходят. И это все довольно быстро выясняется. Это совершенно другой фильм, хотя атмосфера та же.