На дискотеках танцуют под Ветлицкую и Кобейна, в ресторанах снова стреляют, телевизор интересно смотреть, а за гамбургерами опять выстроились очереди — в моду неожиданно вошли девяностые. «Афиша» составила путеводитель по тому времени: где пили и танцевали, как одевались и веселились, что читали и смотрели жители Москвы.
Кто убил Лору Палмер?
Фотография: Corbis Sygma
Девяностые в России, как клинический шизофреник, последовательно опровергают сами себя. Десятилетие последней по счету русской революции и стартовавшего вслед за ней строительства муляжей советского прошлого, заоблачного идеализма и рекордных сделок с совестью, тотальной культурной свободы и последовательного коллапса всех культурных институций, эфемерного торжества и комической гибели русского либерализма, сумасшедших денег и нищенских зарплат, плохой музыки и лучших в мире ежедневных газет. Сегодня эти 10 лет по-прежнему маячат пред глазами, как та задушенная девушка в целлофане из американского сериала, который здесь начали показывать с опозданием на пятилетку, через пару месяцев после расстрела танками парламента, — блондинка и одновременно брюнетка, невинная школьница и шлюха, слишком соблазнительная, чтобы в нее раз и навсегда не влюбиться, и слишком мертвая, чтобы счастливо прожить с ней остаток жизни. Вопрос, кто виноват, что все вышло так, как вышло, — Ельцин или Чубайс, Березовский или Путин, народ или олигархи, — на самом деле сродни так занимавшему русских культурологов отчетного периода вопросу про то, кто убил Лору Палмер. Удивительно, что никому не пришло тогда в голову, что ответ надо искать в русской же книжке из школьной программы. Кто убил? А вот вы и убили.