В прокат выходят мультипликационные «Звездные войны: Войны клонов» — первый фильм из главной в мире киноэпопеи, на который можно не ходить.
Марш имперских штурмовиков звучит не в последний раз. В октябре на Cartoon Network стартует мультсериал из минимум ста серий — собственно, «Войны клонов», выходящие сейчас в кино, — это его пилот. В планах еще сериал с актерами, закрывающий двадцатилетнюю лакуну между «Местью ситхов» и «Новой надеждой». Если на свете есть люди старше семи, чьи сердца от этой информации радостно сжались, пусть поднимут руку.
30 лет «Звездные войны» были культурной неизбежностью, сказкой номер один, поводом бросить все и штурмовать кинотеатр. Какие-то три года назад, даже догадываясь, что «Эпизод III» будет, мягко говоря, не лучшим фильмом на свете, казалось немыслимым взять и не пойти на него. Теперь невозможно выдумать причину, которая заставит купить билет в кино. В Америке «Войны клонов» — первый фильм под баннером «Звездных войн», шедший в полупустых залах; у нас он, скорее всего, пойдет в пустых. Джордж Лукас наконец отстоял свое законное право делать фильмы исключительно для первоклассников. Он наверняка счастлив: теперь можно усадить за сценарии артель хомяков и отлично экономить на задниках («Войны клонов» произведены так задешево, что две недели в упомянутых полупустых залах полностью их окупили). Дарт Вейдер покинул здание, безумие официально закончено. Главный фильм всех времен переведен его создателем в режим поточного продукта для детей и гиков, как «Стар-трек» или «Макрон-1», только с чуть более многочисленным международным фан-клубом.
Ни об одном режиссере не написано столько гадостей, сколько о Лукасе, и все они без исключения — заслуженные.
Он никогда не умел снимать живых людей. Два лучших эпизода «Звездных войн» — «Империя наносит ответный удар» и «Возвращение джедая» — сделаны приглашенными режиссерами. В остальных — хорошие актеры похожи на буратин.
Он — автор худших в мире диалогов: из шести полнометражных «Войн», не вывихнув челюсть, можно процитировать только про «я твой отец» и «да прибудет с тобой Сила», притом и то и другое уже где-то было.
Он беззлобно, по-брежневски глуповат: читая его редкие интервью, всякий раз не понимаешь, как интервьюер удержался, не взял собеседника за плечи и хорошенько его не встряхнул.
Он в одиночку (ну почти) убил американский авторский кинематограф 70-х, дав киностудиям почувствовать вкус легких денег и показав, что инвестировать удобнее не в талант, а в спецэффекты. Он же придумал, что фильм может продавать сопутствующие товары, тем самым резко снизив инвестиционную привлекательность любого кино, героев которого нельзя поставить на полку в «Детском мире». Благодаря ему взрослые по всему миру почти бросили ходить в кинотеатры, а его товарищи по новой голливудской волне 70-х — Коппола, Скорсезе, прочие — из властителей дум превратились в рабов студийной системы, снимающих на заказ. Его бывшая жена и соратница Марша Лукас, получившая «Оскара» за монтаж первых «Войн», впоследствии говорила, что жалеет об участии в проекте, вызвавшем такие катастрофические последствия.
Он никогда не уважал собственные фильмы, отказывая им в праве жить своей жизнью. В 90-е он портил их плохой компьютерной графикой, чтобы их можно было продать еще раз, — портил ужасно, как дурак Пигмалион, который ездит по уже живой Галатее рубанком, даром что та вырывается и орет. Потом вернулся в кино с эпизодами-новоделами, заставив миллионную армию поклонников оригинальных «Войн» одновременно испытать одно и то же чувство — что их позвали на детский праздник, где именно им не хватило пирога. Трижды.
Лукаса не ненавидят только те, кто не любит его, — те, кто родились уже после премьеры «Возвращения джедая» или жили в лесу с книгой. Причины этой ненависти и этой любви звучат смехотворно на языке взрослых, но дьявольски серьезно — с позиций ребенка. Лукас снимал «Звездные войны» для первоклашек, а ими заболели студенты. Трехкопеечная мифология, сконструированная по рецептам Джозефа Кэмпбелла и имевшая, по словам самого Лукаса, одну цель — объяснить детям, что такое хорошо и что такое плохо, оказалась в первую очередь нужна не маленьким, а большим, мечтавшим о мире без оттенков и простых ответах на вечные вопросы. Лукас, сам того не желая, убедил сразу несколько поколений, что не грех оставаться всю жизнь ребенком. И посыпавшиеся по выходе новых эпизодов обвинения, что он-де сам не разумеет глубин оригинальной трилогии (и наоборот — что обчитался философских трактовок своих фильмов и проповедует белиберду), — это проявление нормальной детской обиды. Такую испытываешь лет в 5, когда понимаешь, что за прилавком с игрушками стоит не существо высшего порядка, а довольно случайный, не обязательно блещущий умом человек.
Велико искушение объяснить случай Лукаса в терминах его же вселенной. Скажем, киновед Питер Бискинд в главной книжке об американском кино 70-х «Беспечные ездоки, бешеные быки» сравнивает его с императором Палпатином, парализованным собственной властью. Это обидно и не вполне точно. Есть довольно известный факт, что прототипом Хана Соло в «Войнах» был молодой Коппола. Лукас в начале своей карьеры довольно долго был на подхвате у Копполы. Получается, Лукас — это Чубакка. А какие, в принципе, могут быть претензии к Чубакке.