С 21 мая в эфире канала 2х2 идет знаменитый британский мультипликационный сериал «38 обезьян», герои которого говорят голосом Леонида Парфенова. Редакция «Афиши» поговорила с журналистом о проделанной работе.
© Зарина Кодзаева
— Чем вам этот мультик понравился?
— Понравился острым, веселым, жестким взглядом на сегодняшнюю жизнь. И тем, что он в телевизионном отношении очень хорошо сделан. И сценарий хороший, и режиссерски грамотно. Очень занятный формат, когда в каждой серии десять-двенадцать эпизодов, герои повторяются, и со второй серии понимаешь, что они все время переживают день сурка.
— Он похож на что-нибудь, что показывают на нашем телевидении?
— Ни на что не похож. Я, конечно, не очень смотрю телевизор, но в курсе всего, что происходит на федеральных каналах. Нет, если бы был кто-то в России, кто мог бы такое произвести, я бы его все-таки знал.
— Это ведь не безобидный мультфильм?
— Нет, это глубоко обидный мультик. Для кого? Ну, для того, кто на это обидится. Он осмеивает все на свете: арабский терроризм, английский страх перед полонием, имиджмейкеров и тех, кто пользуется их услугами, реалити-шоу, церковь и атеистов, педофилов и борьбу с педофилами, ну все, что можно, все высмеивает.
© предоставлено пресс-службой канала 2х2
— А у канала «2х2» не возникнет из-за него проблем, как вы думаете?
— Могут, конечно, у нас все возможно.
— А тексты, которые вы произносите во время дубляжа, они совпадают с какими-то вашими мыслями и идеями?
— В чем-то, конечно, созвучно. При том, что это, как принято выражаться, художественный вымысел, это все-таки и журналистика тоже. Здесь есть узнаваемость. То, чего мне не хватает, например, когда я смотрю сегодняшнее российское телевидение.
— В России сейчас снимают хорошие мультики?
— Похожего ничего нет. У нас вообще никто ничего не снимает хорошо — ни журналисты, ни кинематограф. У нас дальше вторжения в Афганистан в «Грузе 200» современность не осваивают. Я не видел ни одного фильма, ни одного экранного российского произведения про современность, которое хотя бы взволновало. Фантастическая игровая традиция в анимации у нас была еще в советские времена. То, что сделал Хитрук с «Винни-Пухом» или Норштейнс «Шинелью», Петров со «Стариком и море» — эти вещи абсолютные шедевры. А традиции острой социальной анимации у нас нет. Был такой хороший маленький мультик под названием «Гагарин». Выглядел большим исключением. Там воланчик подбрасывают и кричат: «Поехали!».
— Почему мультики для взрослых сейчас так востребованы? Потому что это один из немногих жанров, в котором можно говорить о важном?
— Анимация очень часто оказывалась самой подходящей отдушиной от политкорректности, хотя она может быть дико жесткой, издевательской. В «Monkey Dust» есть эпизод, который называется «Голливуд Пикчерз» представляет: «Дневник Анны Франк». А теперь вообразите себе любой другой жанр, в котором такое возможно. При том, что это пародия на голливудскую продукцию о холокосте, а вовсе не издевательство над холокостом. Это пародия на цинизм. Я считаю, например, что розовое пальтишко в «Списке Шиндлера» — просто такая пошлость, такая дешевка, такая мерзота, вот она и является издевательством над холокостом.
— А вы случайно не знаете, что сейчас с Масяней?
— Нет, не знаю, мы давно с Куваевым не виделись, к сожалению. Я даже рад, что вы мне о ней напомнили, спасибо. Я как-то сам не думал, но, конечно, я в «Monkey Dust» увидел то, чего мне так не хватало. Соскучился, да. Авитаминоз. Масяня — это было очень ценно: такой дневник современности, который все время предлагал насмешливый критический прищур, возможность осмеивать то, чего сама современность в себе не в силах осмеивать. Я считаю, что эпизод про реалити-шоу «Люди на унитазе» — это вполне тема Масяни.