Английская клубника
Русский след в данном случае — от гусениц танков. Когда юный Томаш после отвальной вечеринки по случаю его отъезда в Англию на сбор клубники направится прекрасным летним утром на вокзал, улицы Праги окажутся подозрительно пусты. День на календаре затаился, чтобы войти в историю: 21 августа 1968 года. Хотя среди главных героев, слишком упорно смотревших на Запад, чтобы советская бронетехника не замаячила на горизонте, есть наш солдат, а следовательно, русскоязычный актер, в копродукции от бывших союзных республик участвовала, заметьте, Украина.
Крейцерова соната
Бернард Роуз, снявший ту самую аккуратную экранизацию «Анны Карениной» с Софи Марсо, похоже, принялся за Льва Николаевича всерьез. После «Анны» с ее правильными тяжелыми подолами, снегами и куполами приложил сюжет «Смерти Ивана Ильича» к голливудским реалиям, а нынче перенес действие «Крейцеровой сонаты» в современный Лос-Анджелес. Удушливо чувственное произведение, что вполне передавала экранизация нашего Швейцера, воспринимавшаяся по меркам 1987 года как фильм не совсем пристойный, в руках англичанина, не скованного советской цензурой, вылилось и вовсе в серию предельно откровенных эротических сцен, а подозревающий свою жену в измене с пианистом, на пару с которым она разучивает бетховенскую сонату, герой, сыгранный в отечественной версии Олегом Ивановичем Янковским, приходит к своим умозаключениям под сильным впечатлением от наркотиков и гостиничных порноканалов.
Перестройка
Для всех, кто был в Москве 1992 года, где происходит действие фильма, студентом и, как все поголовье тогдашних московских студентов, увлекался сексом, наркотиками и авангардом, выпущенный у нас через 10 лет после американской премьеры панк-фильм эмигранта Славы Цукермана об инопланетянах-вампирах, питающихся сексуальной энергией землян, служил отрадой и единственным ярким пятном на холсте ветшающего под натиском неотличимых друг от друга B-movies кинопроката. В новой ленте Цукерман навещает ту Москву вместе с героем-астрофизиком, вернувшимся из добровольной ссылки на родину для участия в международном симпозиуме и встреч с 4 барышнями из прошлой московской жизни. Забористые научные споры и полная неприспособленность людей к новым условиям, ежевечерние фуршеты-презентации и грязища с натыканными посредине ларьками, где меняют доллары и торгуют «Амаретто», высотки, в миг ставшие похожими на брошенные инопланетные корабли, — все это, профильтрованное через угловатое, скособоченное режиссерское видение Цукермана, сполна поможет нам вернуться в то время, когда бесприютность и дезориентация на самом деле воспринимались как свобода. И, возможно, это она-то как раз и была.
Письма к ангелу
Еще одно имя из перестроечного прошлого: Ермек Шинарбаев, один из тех, чей фестивальный успех («Золотой леопард» в Локарно, Гран-при «Кинотавра», Сан-Себастьян) привел в начале 1990-х к кратким, но интенсивным разговорам о «казахской волне». Тут в свойственной ему нежной манере режиссер запечатлел воспоминания мужчины и женщины, которые, проведя вместе ночь, начинают делиться историями о своих прошлых, не идущих из головы, романах.
Семь минут в раю
Наши — в Израиле. После взрыва, устроенного в автобусе террористом-смертником, Галя теряет память, и никакая психотерапия не помогает ей восстановить события, приведшие ее на больничную койку. Но когда бывший тогда с ней друг умирает, так и не выйдя из комы, она задается целью вернуть воспоминания о том дне, чего бы это ни стоило, что в случае блокировки памяти означает провести изнурительное и кропотливое детективное расследование, венчающееся не поимкой чужого дядьки, а порядочным персональным шоком.