Биби
(Bibi)
Депортированная из Ирака еще молодой женщиной иранка Биби, зная, что годы ее на излете, пытается добиться, чтобы на ее могиле было написано ее иранское имя: так ее сможет найти оставшаяся в Ираке дочь. Но без паспорта это невозможно, а сделать его или найти папку с регистрацией о прибытии — сложнее, чем умереть. Такие простые и ясно освещающие всю жестокость мироустройства подробности не выдумываются, их можно разве что услышать — на автобусной остановке или в очереди за деревенским
молоком. Так что берем бидон…
Выходка
(Trefa)
Автор показанной 3 года назад на ММКФ «Фарфоровой куклы» снял собственного «Молодого Терлесса», воспользовавшись новеллой своего родного венгерского классика — Дежё Костоланьи. Чем больше давление со стороны приходских учителей, тем ожесточеннее поведение школяров; а тем временем брат одного из наставников идет на дно вместе с «Титаником» и не за горами выстрел в Франца Фердинанда.
Как велит Бог
(Come Dio comanda)
Создатель одной из лучших итальянских картин десятилетия — «Я не боюсь», о мальчике, пошедшем против мафии и семьи, во второй раз обращается к романам того же автора, Никколо Амманити. Правда, здесь уже не 1978-й, а наши дни, не Сицилия, а альпийские склоны, из транзисторов надрывается не Мина, а Робби Уильямс, и подросток не стриженный ежиком человек в коротких штанишках, а патлатый по нынешней моде лягушонок себе на уме. Но, как и в прежнем фильме, его ждет бессонная ночь, рассвет которой он встретит взрослым; ночь ливня, крови и несправедливости. Есть у всего этого и архетип — Фолкнер, «Осквернитель праха».
Красота
(Beauty)
Два наследных принца прославленной династии исполнителей кабуки Мацусимая — Такатаро и Айносукэ Катаока — играют историю трепетной, на грани любви, дружбы двух сельских мальчишек, на которой время, война и увечья оставили незаживающие шрамы, но которую они возрождали на пару часов всякий раз, когда белили лицо и превращались на деревенских подмостках в героя и героиню кабуки-пьесы. Фильм снят в признанной «самой красивой в Японии» деревне в долине Инадани, что в Нагано.
Малая Москва
(Mala Moskwa)
Ретромелодрама про шиньоны и страсти офицерских жен в польской Легнице, названной Малой Москвой за то, что там в 1967-м, когда происходит действие фильма, стояли советские войска. В центре сюжета — идеологически взрывоопасная любовь русской супруги к польскому военному. Вслед героине в Польше актриса Ходченкова раскрывает потенциал, который в ней в упор не видит кино отечественное. Она даже исполнит салонную песню: у микрофона, в маленьком черном платье с белой полосой, прямо как у Эдиты Пьехи.
Мелодия для шарманки
Святочная история про двух сироток, которых поиски отцов завели в большой город в канун Рождества. Их ждут приключения страшные и опасные, а на роли современных Дуремаров, Карабасов и лис Алис пришелся лыком в строку обычный муратовский паноптикум: Литвинова, Русланова, Делиев, Бузько, Жан Даниэль и иже с ними. Четверть века назад Муратова и ее муж, художник-соавтор Евгений Голубенко, встретились на экранизации «Детей подземелья»; возможно, этот «жестокий Диккенс» — своего рода отчет о проделанном прогрессе.
Муки в огне
(Mooki bo’era)
Слава Чаплин (76 лет) из Вышнего Волочка снял в Израиле картину о норвежце Муки Герштейне, которого смерть матери повергла в раздумья, ехать на похороны или нет. Перед его глазами встает жизнь, а перед зрительскими — фильм, в котором есть место эдипову комплексу, инцесту, порядочному фашистскому старосте и чуть ли не отрицанию холокоста. В этом году кончается и, похоже, не возобновится 5-летняя программа госфинансирования кино Израиля, а с ней и наплыв фильмов этой страны на ММКФ, так чего ж не сплясать на крышке гроба.
Палата №6
Чеховский сюжет о психиатре, загремевшем в собственный дурдом, перенесен в наши дни. Снимали в действующей лечебнице для душевнобольных, иные из которых получили в картине эпизодические роли (с репликами).
Петя по дороге в царствие небесное
Ретро про Кандалакшу-53 с портретами Сталина, тостами под радиомарши и кралями в яркой губной помаде снят по роману Михаила Кураева, опубликованному под патронажем академика Сахарова в журнале «Знамя» в перестройку — эпоху, которая и сама по себе, и ее идеология уже тоже давно стали ретро, причем самого аляповатого пошиба. Тем не менее кушайте на здоровье развернутую метафору о губительности тоталитарной власти с деревенским дурачком, которому весь Кольский полуостров подыгрывает в его желании выдать себя за милиционера, в качестве протагониста.
Посредник
(Mediatori)
Был такой фильм Франческо Рози — «Сиятельные трупы», о серии политических убийств, за которыми стояла сила, так и оставшаяся неясной. Он отражал ситуацию в Италии середины 70-х, кульминацией которой станет спустя 2 года после его премьеры похищение и убийство Альдо Моро. Гибель английского агента в Тбилиси становится для Цинцадзе отправной точкой такого же сюжета о марионетках в политической игре, которые до последнего вздоха (а зрители — до последнего кадра) не узнают, кто их дергал за ниточки. Весьма своевременное киновысказывание: до связи в 2111-м.
Пропавший без вести
(The Missing Person)
Неонуар о чикагском частном сыщике, который в память о героях Чандлера (в исполнении не столько Богарта, сколько Эллиота Гулда) не просыхает и сыплет убогими самоуверенными остротами. Авторы, что по-хорошему удивительно, удосужились насытить фильм не только милыми сердцу киномана приметами жанра и упаднической атмосферой, но и актуальным политическим содержанием, объясняющим — как и положено в хорошем детективе, только ближе к финалу — глубинные причины нашего подобного упадка в эти дни.
Пять дней без Норы
(Cinco días sin Nora)
С 14-й попытки Норе наконец повезло успешно покончить с собой. Более того — ей удалось разработать план, по которому бывший муж-гой (Лухан, «Богатые тоже плачут») будет вынужден 5 дней стеречь ее труп, открывая каждую минуту дверь все прибывающим еврейским родственникам. Трагикомедия, в том числе о том, как скверно уживается коренная публика с евреями на бытовом уровне.
Раки
(Раци)
Не утихший по сию пору критический ажиотаж вокруг «Дзифта», взявшего на ММКФ приз за режиссуру и объехавшего затем полмира, подсказывает, что с болгарским кино сейчас лучше не шутить. А поскольку фильма «Раки» мы не видели — его вообще пока мало кто видел, — ограничимся тем, что сошлемся на сводки болгарских коллег. Согласно им, нас ждут «брутална мафиотска история» и «най-актуалните актьори», которые покажут «жесток епос за българската мафия».
Сегодня и всегда
(Jeo nuk ui game)
В 35 лет, если ты еще не успел взять свою жизнь под личный контроль, бывает достаточно одного-единственного грубого жеста, бытовой встряски, чтобы вкопаться в землю да и начать оплакивать «вековую усталость», как метко назвала это чувство Анна Гавальда. Корейской аранжировщице струнных ансамблей Сон Чэ достало незаслуженной оплеухи дальнобойщика по дороге с работы. Дома она пустится в воспоминания и сны о своей жизни, в которых ничего путного не увидит ни она, ни зритель фильма о ней.
С Новым годом!
(Happy New Year)
«В Новый год все может приключиться», — прошептала в недавнем «Огоньке» Алла Пугачева, а посему и девяти героям этой картины с пятью параллельными историями, объединенными лишь местом (Цюрих) и временем («На часах уже двенадцать без пяти!») действия, предложен если не шанс, то толстый намек на него что-то изменить в своей безрадостной жизни. Воспользуются ли они им? Так в том-то и интрига — если это слово не звучит святотатством в контексте швейцарского кинематографа.
Чудо
Январским вечером 1956 года в городе Куйбышеве по адресу Чкалова, 84, работница трубного завода Зоя Карнаухова, отмечая свой день рождения (а заодно продолжение новогодних праздников) и не дождавшись своего ухажера Коли (а также окончания рождественского поста), со словами «Если есть Бог, пусть меня за это накажет» сняла со стены икону Николая Чудотворца и пустилась с ней в пляс, вследствие чего остолбенела и так простояла 128 дней вплоть до самой Пасхи. История — невыдуманная. На сайте председателя Совета Федерации С.М.Миронова режиссер Прошкин объяснил желание экранизировать ее словами: «Я очень хочу, чтобы мы поверили в чудо нашего преображения»