Билла
Тамильское кино работает с гораздо меньшими бюджетами, чем мумбайский Болливуд, актеры там пониже ростом, потемнее кожей, покруглее и пострашнее, но когда дело доходит до бесхитростных мелодрам из сельской жизни, тамильцы проявляют более поэтичный склад и в киноизложении, и в проявлении чувств, и в живописании быта. Зато уж когда берутся копировать бомбейские боевики — тут уже туши свет: такие пародии нарочно не придумываются. «Билла» — это ремейк-переремейк. В 1978 году был такой действительно замечательный, сказавший о стиле конца 1970-х больше, чем «Лихорадка в субботу вечером», бомбейский фильм «Главарь мафии», где Амитабх Баччан играл двойную роль: преступного Дона и похожего на него как две капли воды простолюдина, которого полиция, полуслучайно Дона застрелив, внедряет под его видом в созданную тем преступную группировку. 2 года спустя тамильцы сняли ремейк — «Биллу» со своим тогдашним идолом Раджникантом. В 2006 году главный бомбейский герой нашего времени — Шахрукх Кхан — примерил двойную роль Баччана в новой, технизированной и частично снятой в Париже версии «Главаря» — «Дон». Что из вышеперечисленного переснимали тамильцы в этот раз — постичь вряд ли удастся, но снимали в Малайзии и главную сюжетную канву сохранили.
Дети как звезды на земле
Взявший 4 национальных кинопремии «Филмфэр», в том числе за лучший фильм и режиссуру, постановочный дебют одного из пяти главных идолов Болливуда — это как если бы Брэд Питт поставил кино про мальчишку-второгодника и ушел со всеми главными «Оскарами». Слово — Дэнни Бойлу, ставшему за время работы над «Миллионером из трущоб» главным специалистом по Болливуду среди западных режиссеров: «Фильм Амира Кхана про маленького мальчика — просто замечательный. Первый час — это вообще один из лучших образцов кинематографа, какой я когда-либо где-либо видел. То, как он показывает мир глазами ребенка, — это фантастика. Потом, правда, без всякого предупреждения начали петь и плясать, а я это как-то с трудом воспринимаю, но все равно — полфильма я себя не помнил». Но вы же все равно понимаете, дорогой Дэнни, что без песен — никуда: все это Болливуд!
Мода
Квинтэссенция Болливуда-2008: 3-часовой широкоэкранный музыкальный и гламурный (как понимают это слово кавказские домохозяйки) до кончиков накладных ресниц и наращенных локонов его главных героинь фильм об изнанке бомбейской модной индустрии. Практически все знаменитости, имеющие к ней отношение, появились в эпизодах в качестве самих себя, а две роскошные кинодивы, исполнившие центральные роли, получили за них по «Филмфэру».
Наше прошлое
А вот это к песням и пляскам не имеет никакого отношения, но зато позволяет нам заглянуть в малоизученный туристами и кинематографом крошечный штат Трипура, что прикорнул у восточной границы Бангладеш, и познакомиться с вековым укладом крестьян народности кокборок, который, судя по строительству на его исторической земле плотин и затоплению посевных площадей, становится уходящей натурой. Но история любви и разлуки будет обязательно.
Свадебное сари
Приядаршан — это один из самых плодовитых (его норма — 2 фильма в год), непредсказуемых, творчески предприимчивых и, что особенно приятно, избегающих кондовых решений и эмоций режиссеров современного Болливуда, куда он был рекрутирован в конце 1990-х после серии успешных тамильских постановок. Порой, уставая от ответственности, накладываемой болливудскими бюджетами и звездами, он сбегает в родной Тамилнад и снимает более скромные, на полтона ниже, фильмы. Вот и сейчас, после бомбейского «Лабиринта», в котором он на зависть голливудским массовикам-затейникам создал немыслимую по составу ингредиентов, и при этом идеально сбалансированную смесь фильма ужасов о доме с привидениями, триллера об одержимости духами, гоголевского накала комедии о деревенских предрассудках, пьянстве и лени, и романтической ленты о психоанализе, Приядаршан опять подался на родину, чтобы предаться неспешному бытописательству. Действие нового фильма разворачивается на закате колониального господства англичан и рассказывает о 16 годах, потраченных одним селянином на изготовление роскошного домотканого свадебного сари для своей дочери, которое, однако, не принесет счастья никому.
Четыре жизни
Базирующийся в Калькутте бенгальский кинематограф — это совершенно отдельная фракция индийского кино. Хотя он дал Болливуду двух его эффектнейших, наряднейших и красивейших див, Шармилу Тагор и Ракхи Гульзар, его авторы сторонятся избыточности, с которой у нас ассоциируется кино Индии, исповедуют реалистический подход, избегают вставных музыкальных номеров, а в 1970-х даже были не чужды марксизму и прогодаровских исканий в области киноязыка. Бенгальское кино — это к тому же открывший Индию Каннам и Берлину Сатьяджит Рей, а тот, в свою очередь, был студентом Рабиндраната Тагора, оставившего юноше перед смертью автограф, ставший чем-то вроде завещания кинематографической Калькутте: «Я объездил весь мир, чтобы увидеть горы и реки. Я потратил уйму денег, совершая очень длинные поездки. Я видел все, но я не заметил каплю росы на маленьком листочке травы у моего дома…». «Четыре жизни» — экранизация романа Тагора, созданная с одобрения и при финансовой и рекламной поддержке всей калькуттской интеллигенции и представителей общественности, но как всегда бывает, когда верхи пестуют проект, которым страна будет гордиться, что-то самое важное расплескалось по дороге на экран.