Батори
(Bathory)
Репутация Якубиско — из тех, что строятся на положенных на полку фильмах и запрете на работу в годы застоя. Как заработала свою репутацию главного серийного убийцы среди женщин графиня Эржебет Батори, жившая 400 лет назад и якобы принимавшая ванны из крови молоденьких крестьянок, — вопрос, который он, не чураясь постмодернистских выкрутасов и реверансов в адрес кроваво-эротических трэш-эксплуатаций Хесуса Франко, ставит в самой дорогой постановке в истории словацкого кино ($20 млн).
Белая лента
(Das weisse Band)
Закадровый голос пожилого мужчины приглашает нас совершить черно-белый экскурс в немецкую деревушку 1913 года, где он учительствовал молодым человеком, и попытаться рассеять туман над так и оставшейся непроясненной серией злых козней, приведших тогда к гибели и увечью ряда местных жителей. Поклонникам Кристи недостает в детективах Ханеке финального монолога Пуаро, но разве недостаточно скрупулезно он вскрывает среду (в том же «Скрытом»), чтобы мы безошибочно узнали исполнителей уголовно наказуемого насилия в лице жертв насилия, узаконенного внутрисемейной, социальной и ценностной иерархиями?
Дорогуша
(Cheri)
Через 20 лет после «Опасных связей» Фрирз вновь рядит Пфайффер в кудряшки и рюши и ведет к номинации на «Оскар», заручившись солидной французской первоосновой. Теперь это роман Колетт, а Пфайффер — 50-летняя куртизанка начала ХХ века, чей роман с самовлюбленным сопляком подводит ее к мысли, что подсчет новых морщин, похоже, ее единственное развлечение на остаток дней. Трансвеститы, занимайте очередь!
Кадиллак Рекордз
(Cadillac Records)
Ретро о белом парне из Чикаго, который в конце 1940-х не боялся совать нос в самые злачные негритянские кварталы, выискивая дельных музыкантов, и основал с ними звукозаписывающую контору, откуда есть пошли Мадди Уотерс, Хаулин Вулф, Этта Джеймс и сам ритм-н-блюз. А «кадиллаки» он им дарил, чтобы пускать пыль в глаза конкурентам — нещадно при этом урезая гонорары. С певичками же — спал.
Клиентка французского жиголо
(Cliente)
«Распутницы» утвердили Бэй и Баласко как самую угарную клоунскую пару нашего времени. В «Клиентке» они на полтона ниже, порой ретируясь в лирику, играют сестер, промышляющих собственным телешоу. Бэй предпочитает экономить эмоции и время, пользуясь услугами мужчин по вызову. Когда у одного, весьма аппетитного, на втором рандеву не встанет, потом нарисуется ничего не ведающая жена, ради блага которой он и взялся за ночную работу, а потом — симпатии к клиентке, лирика и проклюнется.
Кромовъ
О последнем военном атташе Российской империи во Франции, в чьем распоряжении после событий 1917 года остались бесхозными четверть миллиона золотом, выписанные на нужды царской армии. Вопреки интригам приближенных, недовольству жены и проклятиям матери, Кромов считает долгом русского офицера вернуть деньги туда, откуда приехали: в Петроград. Ему в помощь — Бог и большая чистая любовь на стороне. Во вкусе «Цирюльника», ровно 10 лет назад вернувшего публику отечественному кино.
Пыль времени
(I skoni tou hronou)
Есть мнение, что как только титан европейского авторского кино суется в Россию — ему хана. Оно лишний раз подтвердилось, когда даже самые упрямые поклонники Ангелопулоса не смогли скрыть досады, ознакомившись с этим его новым опусом о 20 годах греческой интеллигенции в эмиграции — с начала Гражданской войны 1953-го по 1974-й, когда пала власть «черных полковников». Для героини Жакоб эмиграция включает Ташкент и Сибирь.
В поисках Эрика
(Looking for Eric)
Эрик в заголовке — это 43-летний манчестерский почтальон с такой же неухоженной, как его щетина, жизнью. Найти его надо ему же самому: отмотать назад, усечь главное, что было в жизни и что упустил, и попытаться вернуть. Помогает ему в этом второй Эрик, его ровесник — французский футболист Кантона, в бытность свою нападающим «Манчестер Юнайтед» выигравший с клубом 4 чемпионских титула Премьер-лиги и остающийся среди манчестерских работяг объектом идолопоклонства. Он явится Эрику Первому по обкурке и окажет ему услуги, укладывающиеся в формат психотерапевтической помощи. Кантона первым вышел на контакт с упрямейшим создателем пролетарского кино Лоучем, оказавшись его большим фанатом, и результатом их общения стал данный фильм, в котором Кантона выступил также в качестве исполнительного продюсера.