64-летний японский мультипликатор Миядзаки, автор «Принцессы Мононоке» и «Унесенных призраками», в профессиональных кругах называемый просто «бог», выпустил на экраны новый продукт своего божественного промысла. «Ходячий замок» – история про девочку, ставшую бабушкой, инфантильного волшебника, чихающую собачку и войну в небесах. Как сообщают, это последний перед окончательным выходом на пенсию фильм Миядзаки – впрочем, так он говорил и про три своих предыдущих фильма. Вдогонку этой прекрасной и тревожной сказке

Роман Волобуев составил каталог главных понятий и образов Хаяо Миядзаки.

Девочки
Почти все лирические героини Миядзаки – прехорошенькие девочки младшего или среднего школьного возраста. Когда Миядзаки спрашивают об этой его склонности, он отшучивается одной и той же фразой: «Девочки по-всякому лучше, чем мальчики». Всерьез на эту тему он говорил, кажется, однажды: в конце 80-х, в связи с делом Цутому Миядзаки – своего однофамильца, инвалида детства и большого любителя мультфильмов, который убил четырех девочек в префектуре Сайтама. Тогда, в интервью романисту Рю Мураками, Миядзаки долго пытался объяснить, что рисует девочек не потому, что педофил, а потому, что взрослый мужчина в принципе не может быть героем ни одной истории, ведь, сталкиваясь со злом, он всегда ищет, кому бы отстрелить голову, а это – порочный путь.

Чистота
Принято считать, что Миядзаки озабочен экологическими проблемами. И правда, едва ли не в каждом его фильме варварская техника бьется с силами природы, а поклонники пороха и железа обезглавливают духов заповедного леса; отдельных слов стоит момент в «Унесенных призраками», когда у бога вешних вод в процессе помывки из задницы вытаскивают ржавый велосипед (сцена навеяна реальным случаем из жизни режиссера). В последние годы главной фигурой фильмов Миядзаки становится уборщица: героиня «Унесенных призраками» вдохновенно драит купальни духов, в «Ходячем замке» для состарившейся девочки делом жизни становится мытье полов. Гениальный, если задуматься, выход: всем кошмарам окружающего мира противопоставить такую незыблемую вещь, как влажная уборка.

Самолеты
Миядзаки вырос среди летательной техники – его отец был директором и совладельцем завода «Самолеты Миядзаки», делавшего рули направления для истребителей «Мицубиси Зеро», отлично зарекомендовавших себя в ходе налета на Перл-Харбор и последующей воздушной войны с США. К концу войны завод разбомбили, а молодой Миядзаки, пытаясь получить работу аниматора на студии «Тоэй», столкнулся с неожиданной проблемой: он отменно рисовал самолеты, но совсем не умел рисовать людей. Полеты и чудные воздухоплавательные механизмы фигурируют почти во всех его фильмах (от парящего острова в «Лапуте» до винтокрылых небесных линкоров в «Ходячем замке»), но главный фильм Миядзаки про самолеты – это, конечно же, «Порко Россо» (см. «Свиньи»).

Европа
Классик и гордость японской мультипликации, как это ни странно, не очень любит Японию и считает ее страной обреченной. Известны его высказывания про то, что скорей бы уже какое-нибудь землетрясение положило конец недоразумению под названием японская культура. Миядзаки известный англоман, на втором месте по любви у него стоит Италия, а половина его историй происходит в некой идеализированной Европе. «Ходячий замок» и вовсе сделан по книжке английской сказочницы Дайаны Джонс.

Свиньи
Общеизвестно, что Миядзаки сам себя позиционирует в качестве свиньи. Он не устает повторять, как ничтожна разница между среднестатистическим мужчиной старше 30 и среднестатистической свиньей. Мотив свиньи и освинения звучит в таких его картинах, как «Принцесса Мононоке» и «Унесенные призраками». В 90-х Миядзаки нарисовал два акварельных манга-сериала о фашистских свиньях-танкистах – «Отто Кариус: «Тигры» в грязи» (по мотивам мемуаров реального танкового аса, воевавшего в Эстонии) и «Возвращение Ганса» (в котором после падения Берлина свинья-механик с девушкой бежит от русских в американский сектор). Наивысшего накала свинофилия режиссера достигает в «Порко Россо» (1992), наверное, лучшем его фильме, горькой средиземноморской мелодраме о пилоте-индивидуалисте (см. «Самолеты»), у которого в результате сложной душевной коллизии сделалось свиное рыло. Некоторые знакомые Миядзаки (например, его великий коллега Мамору Осии) советуют воспринимать «Порко Россо» как си сусецу («личную повесть») – распространенный в Японии литературный формат, когда автор рассказывает о себе не путем автобиографии, а путем лирического самокопания.

Джибли
Летающая крепость Лапута, призрачный спа-центр в «Унесенных призраками», самоходная алхимическая лаборатория в «Ходячем замке» – все это не сильно приукрашенные варианты анимационной студии «Джибли», которую Миядзаки основал в начале 80-х вместе с чуть менее великим Исао Такахатой («Могила светлячков») и продюсером Тосио Судзуки. «Джибли» – слово итальянское (так летчики Второй мировой называли какой-то специальный пустынный ветер), на логотипе нарисован смешной тролль из «Моего соседа Тоторо», а под милой вывеской, по слухам, функционирует нормальный советский концлагерь. Если верить уже упоминавшемуся Мамору Осии, Миядзаки, потомственный фабрикант и одновременно марксист (когда-то он был генеральным секретарем профсоюза токийских аниматоров), совместил на своем предприятии лучшие элементы социалистического и капиталистического производства: рабочий день там длится 12 часов, в столовой невкусно, за творческую самобытность увольняют.

Имена
Герои Миядзаки часто лишаются своих имен: забывают их, оставляют в залог колдуньям (как десятилетняя красотка Тихиро в «Унесенных призраками») или просто попадают в такую ситуацию, когда продолжать называться прежним именем нелепо (случай освиневшего авиатора в «Порко Россо»). В новом фильме волшебник Хаул пользуется тремя фальшивыми именами сразу, а девочка Софи вынуждена притворяться бабушкой Пендрагон. Сам Миядзаки увязывает этот мотив с типичным для современного японца (и вообще человека) кризисом самоидентификации, но его объяснения как-то меркнут каждый раз, когда хряк в плаще глядит на фотографию себя прежнего, а злая старуха сминает в кулаке тонкие буквы девочкиного имени.

Оптимизм
Едва ли не все, кому доводилось общаться с Миядзаки, первым делом пугаются, когда вместо ожидаемого пухлощекого позитивного волшебника видят дико бледного (под цвет неизменного серого свитера) циника, прикуривающего одну сигарету от другой и томно рассуждающего о том, в какие идиотские тартарары катится мир. Недавно один американский интервьюер спросил его, как такому гнусному мизантропу удается делать такие радостные и светлые сказки. Миядзаки ответил, что в жизни, конечно, мало хорошего, но зачем же детям про это рассказывать; вырастут – сами узнают.