Ларри Гагосян, один из главных галеристов мира, устраивает в Москве выставку «For What You Are About to Receive». «Афиша» публикует расследование газеты The Independent о том, кто такой Ларри Гагосян
Сентябрь 2007-го. У дверей принадлежащей Ларри Гагосяну нью-йоркской галереи «Челси» толпятся дизайнер Том Браун, режиссер Винсент Галло, эксменеджер Sex Pistols Малкольм МакЛарен и еще несколько десятков знаменитостей. Все они собрались на шоу, которое должно стать апофеозом нью-йоркской Недели моды: показ линии одежды, разработанной художником Гагосяна Дэмиеном Херстом, который скрестил классические принты Энди Уорхола со своими любимыми черепами и прочими символами загробного мира. Попасть в «Челси» стремился весь цвет нью-йоркских модников и деятелей искусства. Сам Гагосян так и не появился.
Несколько недель спустя на Манхэттене снова выстроилась очередь длиною в квартал. В Музее Гуггенхайма играли спектакль с участием Кейт Бланшетт и Натали Портман; среди присутствующих были замечены Ума Турман, Люси Лю и Лу Рид. Как многие с удивлением выяснили из программы, Гагосян отметился и здесь — в качестве одного из устроителей представления.
63-летний Ларри Гагосян в рейтинге самых влиятельных арт-дилеров мира уступает только коллекционеру, мультимиллиардеру и владельцу империи Gucci Франсуа Пино. Гагосян — практически собирательный образ хваткого американского дельца: непрерывно звонящий мобильный, коротко подстриженные волосы цвета стали, костюмы Armani, ботинки из телячьей кожи. Он владеет особняком с бассейном на Манхэттене, а в другом своем имении устраивает приемы для друзей, среди которых числятся Мик Джаггер и Дэвид Геффен. Он представляет интересы самых значительных людей современного искусства — Ричарда Серра, Джеффа Кунса, Эда Руша. Он известен тем, что иногда продает работы, которые ему не принадлежат, и переманивает художников из других галерей; у него репутация человека, которому лучше не переходить дорогу. Он несколько раз побивал мировые рекорды на аукционах. Его галереи входят в число самых популярных и влиятельных на планете. За последний десяток лет он едва ли хоть раз выступал на публике и почти не давал интервью. За пределами узкого круга партнеров и знакомых почти никто не знает, что это за человек.
—
Отец Гагосяна был бухгалтером; мать —второстепенной голливудской актрисой. Сам Ларри начинал свою карьеру 40 лет назад с торговли плакатами у здания Калифорнийского университета —но уже очень скоро открыл собственную галерею и стал продавать работы крупному застройщику Эли Броду. Как говорит проектировавший лос-анджелесский дом Гагосяна архитектор Роберт Мангурян, у Ларри никогда не было недостатка в источниках дохода: «Мы получали зарплату в набитых наличными пакетах. Он проворачивал какие-то сделки на стороне; занимался недвижимостью; сдавал собственность в аренду — деньги сами шли к нему в руки».
В 79-м Гагосян переехал в Нью-Йорк и открыл первую галерею в Сохо. Тогда же он познакомился с влиятельным арт-дилером Лео Кастелли, которого потом называл своим учителем. «Я многим обязан тому времени, которое провел на первом этаже особ- няка Кастелли. Мы тусовались с его ребятами, перекидывались в карты и потихоньку совершали всякие мелкие сделки, —рассказывал Гагосян в одном из редких интервью. —Я все время держал ушки на макушке — и многое понял, просто наблюдая за тем, как вел себя Лео».
В это же время Гагосян познакомился с Жан-Мишелем Баскиа — и представлял его интересы до тех пор, пока художник не умер от передозировки. В апреле 82-го Ларри организовал ему выставку в своей галерее в Лос-Анджелесе —и оплатил Баскиа и его приятелям авиабилеты в салон первого класса. «Я в жизни такого не видел, —рассказывал Гагосян позднее. —Сначала они разделались с горой кокаина, потом принялись за траву — в открытую сидели с огромными косяками. Стюардесса билась в истерике, я был уверен, что все мы загремим за решетку. В ответ на все протесты Баскиа лениво возразил: «Так это же вроде первый класс…»
Благодаря своим связям с Кастелли (Ларри помог ему продать часть активов, провернув сделку на полтора миллиона долларов за сутки, и подарил Лео дорогущие часы Patek Philippe) Гагосян вскоре стал важной шишкой на Манхэттене. Он открыл свою галерею, познакомился и начал сотрудничать с владельцем издательского дома Conde Nast Си Ньюхаусом, а в 88-м поставил свой первый рекорд, купив «Фальстарт» Джаспера Джонса за 17 миллионов долларов. Во время аукциона Ньюхаус сидел рядом с дилером и открыто давал ему указания по повышению ставок.
—
Все коллеги Гагосяна сходятся в том, что у него невероятное финансовое чутье. Один из них, пожелавший остаться неизвестным, утверждает, что однажды он был буквально вынужден продать Ларри работы художника-минималиста Роберта Мэнгольда: «Я согласился, потому что хотел, чтобы работы Мэнгольда попали к коллекционеру, которого представлял Ларри. Но предупредил, что вскоре они мне понадобятся для организации выставки. Спустя пару недель произведения всплыли на рынке —Ларри даже не собирался продавать их тому клиенту. Больше я не имею с ним никаких дел». Гагосяна также часто обвиняют в том, что он задерживает выплаты по приобретенным произведениям (тем самым обеспечивая себе беспроцентный кредит); в 2004-м Федеральная прокуратура предъявила иск Ларри и его партнерам, обвиняя их в укрытии 26 миллионов долларов от налогов.
Напор Ларри порой мешает ему в отношениях с людьми. Басистка Sonic Youth Ким Гордон, которая работала с Гагосяном, еще когда тот продавал плакаты в Лос-Анджелесе, рассказывает: «Я была уверена, что его бизнесу ничего не светит, потому что он вел себя со всеми как редкий подонок. Все время на нас орал. С ним было крайне неприятно работать». Другой его бывший сотрудник вспоминает: «В самом его хамстве нет ничего удивительного — куда больше озадачивает то, что клиенты воспринимают его как должное. Однажды к нам в галерею пришла дама и поинтересовалась ценой картины Эда Руша. Мы позвонили Ларри, и он разразился потоком брани и оскорблений в адрес покупательницы. Как ни странно, она слушала и улыбалась».
Еще про него говорят, что он блестяще умеет вести себя так, как от него ждут. Что, будучи блистательным арт-дилером, он совершенно беспомощен в обычной жизни и даже не в состоянии сделать себе кофе. Что у него самое холодное рукопожатие в мире. И что удачная сделка для Гагосяна куда важнее любви к искусству. «Для него бизнес —это святое, — объясняет одна из его бывших девушек, Вероника Уэбб. — Как-то утром у нас на лужайке приземлился вертолет — Ларри мигом выскочил из постели и сказал, что ему нужно поехать взглянуть на картину. «Что за картина?» — спросила я. Он не ответил. Он никогда не отвечал на такие вопросы».
—
Ларри Гагосян всю жизнь гоняется за американской мечтой. «Он живое воплощение девиза «Помоги себе сам», —говорит британец Майкл Крейг-Мартин, чьи выставки организовывал Ларри. —В Англии ты всегда остаешься тем, кем родился. В Америке ты можешь прыгнуть выше головы». Быть может, точнее всего характер Гагосяна отражает еще одна история. Как-то раз он обговаривал условия сделки со своим скандинавским партнером —и тот вдруг заявил, что временно прерывает переговоры. «Почему?» — возопил Ларри. «Я сейчас нахожусь на яхте в обществе короля Швеции», — последовал ответ.
Сотрудники Гагосяна клянутся, что слышали, как их босс заорал в трубку: «Е…ал я в рот короля Швеции!»