С детства у меня гастрит, пять лет назад обнаружилась язва и участились кишечные колики. Несмотря на это, последние два года я работаю ресторанным критиком журнала «Афиша».
Работа ресторанного критика кажется мечтой: бесплатно питаешься устрицами, шеф-повара готовят специально для тебя парфе, и не нужно никаких специальных знаний — в еде мы все так или иначе разбираемся. Все не так. Во-первых, на один хороший ресторан приходится сто чудовищных, и чаще всего приходится есть майонезный «Цезарь» в душном подвале, вдыхая дым кальяна с соседнего стола. Во-вторых, надо есть. Из-за желудка мне это уже непросто, так еще и выбирать то, что нравится, нельзя — нужно пробовать что-то экзотическое и с ласкающим слух названием (одно из правил ресторанной критики гласит, что если в меню есть потроха, они обязательно окажутся в рецензии). Кроме того, надо заказывать много — в результате и не лезет больше, и оставлять неудобно. В-третьих, очень быстро кончаются слова для описания еды — любая попытка выйти за рамки «вкусно/невкусно» заканчивается «тающей во рту сочащейся нежностью плотью, поражающей вкусовые рецепторы пронзительным ароматом». И наконец, жизнь ресторанного критика опасна: за два года я получила тысячи угроз и обвинений. Маэстро Анатолий Комм пугал меня попаданием в ад, менеджер GQ Bar обещал «отомстить крысе», Сталик «казан-мангал» Ханкишиев обвинял в предвзятости и некомпетентности («о вкусе устриц лучше говорить с теми, кто их ел»), владельцы Sky Lounge хотели подавать за рецензию в суд, хозяин закрывшегося бара «Бонни и Клайд» обещал «заткнуть пасть», мне угрожали расправой поклонники Артемия Лебедева («еще вякнешь, мы тебе устроим куйду»). Сам Артемий требовал извинения на официальном бланке, директор издательского дома Condé Nast Карина Добротворская запретила мои колонки в журнале Tatler после статьи про директора кафе Tatler, сетовавшего на засилье черных, которые «разводят зоопарк» (директора уволили, кафе открылось в другом месте). Андрей Деллос позвонил предупредить о том, что некоторые рестораторы хотят меня уничтожить, и я подозреваю, что однажды меня пытались отравить. А хозяйка «У Джованни», который я назвала «лучшим недорогим итальянским рестораном в городе», требовала извинений за то, что в рецензии нет ее имени.
Но, несмотря ни на что, работа ресторанного критика не лишена приятного: редакция оплачивает твои счета, можно накормить голодных приятелей; чтобы писать про рестораны, действительно не нужно быть специалистом. Меня чаще всего ругали за то, что я мало пишу про еду, но рестораны тем и хороши, что еда в них — не главное. В рестораны ходят не утолять голод — в них встречаются и знакомятся, дерутся и выясняют отношения, влюбляются и расстаются. Главред «Коммерсанта» Васильев откусывает ухо родственнику ресторатора Борисова на открытии кафе «Март»; бывший бренд-шеф Новикова Ивлев учит молодых поваров, ставя им на руки раскаленные сковородки; ресторатор Тундра разбивает о голову своего партнера стакан посреди их бара «Бонни и Клайд»; ресторатор Гусев разыскивает в Риме повара, который десять лет назад готовил ему ризотто; предприниматель Махмудов оставляет по пятнадцать тысяч долларов хостес «Галереи»; боксерский рефери продает все, чтобы открыть с друзьями бар Noor; итальянские повара везут рукколу и трюфели из Италии пакетами в салоне самолета и продают втридорога своим ресторанам; тайские повара плачут по ночам на кухне «Недальнего Востока». Я не знаю, что станет с критикой, но с ресторанами все будет в порядке: энергии и жизни здесь сколько угодно.
Спустя два года, за которые я практически ни разу не ела дома, желудок беспокоит меня все меньше и меньше. Как сказал мне однажды маэстро Комм, «нужно иметь железные яйца, чтобы делать то, что вы делаете». Было очень весело. Спасибо и приятного аппетита!