Конечно, это безобразие, сказали все. Когда телефон записывает твои передвижения, это можно понять. Когда он регулярно отсылает эту информацию в штаб-квартиру Apple или Google, это еще более или менее в рамках — покуда инфор­мация эта остается анонимной. Но когда теле­фон под шумок копирует файл с координатами на компьютер — это уже повод для вторжения в частную жизнь! А такой файл, как выяснилось на той неделе, есть на каждом компьютере, где синхронизировали айфон с iOS 4, — в открытом для всеобщего обозрения виде.

В общем, как-то мистер Джобс не по-человечески выступил. И, зная, насколько ревностно относятся к соблюдению своих прав американцы — даже те, что целыми днями едят чипсы и смотрят футбол в ржавых трейлерах, — я думаю, что он просто так не отделается. В конце концов, это ведь действительно странно. Купил ты, скажем, штаны. А штаны пошли и рассказали жене, куда ты в них ходил в прошлую пятницу.

Конечно, я тоже заинтересовался. И решил посмотреть, что мы знаем о лисе. Нашел программу, которую написали ребята, поднявшие шум вокруг этой слежки. Заодно выяснил, что спе­циалисты по безопасности об этой особенности айфона трындят в своих специальных кругах уже с полгода и теперь обижены, что к их сигналам никто не прислушался. Неважно. В общем, открыл я файл под названием consolidated.db и начал его разглядывать в специальном — и, между прочим, очень клевом — визуализаторе.

 

 

Сначала все было хорошо. Я увидел мир в виде набора лиловых окружностей. Вот круги вокруг Пушкинской площади: здесь находятся редакция, кафе «Хачапури», магазин «Елисеев­ский» и прочие необходимые для моей жизне­деятельности адреса. Вот кровавые пятна вокруг платформы Дегунино — туда я ездил к зубному рвать восьмерку, которая, говоря между нами, ноет до сих пор. Впрочем, как она может ныть, если ее больше нет? Загадка. А вот следы моего присутствия вокруг стадиона «Динамо», где я недавно работал сомнительным диджеем на радиостанции «Серебряный дождь».

Но дальше наступает неопределенность.

Вот желтая точка на «Красном Октябре». О’кей — допустим, это я тогда выпил чай с чаб­рецом и заодно расколотил пепельницу в баре «Стрелка». Вот точка у Ленинградского вокзала. Предположим, встречал поезд, хотя что-то я не припомню никакого поезда. И тут начи­нается совсем ерунда. Что, например, я делал в промзоне на Южнопортовой улице? Я опаса­юсь промзон. Я никогда не посещаю промзоны. Промзона и я — это как земля и небо. Или вот: в каком страшном сне меня занесло в Кусковский лесопарк? Нечего и говорить, что я не подхожу к московским лесопаркам. И я положительно ­уверен, что никогда в жизни не был на станции Москва-Товарная, хотя мой собственный телефон почему-то считает иначе.

Итого: можно ли по этой карте сделать какие-то выводы о моей жизни? Да никаких нельзя — разве что я живу в Москве и однажды искупался в одноименной реке после посещения Новодевичьего кладбища, а в другой раз — вероятно, после купания — устроил пикник посреди Центрального аэродрома имени Фрунзе. Поэтому я бы не стал особенно беспокоиться по поводу того, что этот несчастный айфон что-то где-то хранит.

К тому же вся эта паранойя по поводу частной жизни — все равно полная ерунда. Частная жизнь городского человека — фикция. Каждый, кто всерьез заинтересуется, где вы работаете, обедаете, выпиваете, спите или находитесь прямо сейчас, найдет способ это узнать — потому что независимо от марки телефона сотовые операторы уже знают о вас все. Если вы против, сначала выбросите мобильник в канаву — или хотя бы вытащите из него батарейку. И потом шуруйте в лес жить в палатке. Вот это и будет частная жизнь. Но что за жизнь без визуализатора?