Грани разумного

Текст: Алексей Зимин, Анна Пражина, Дмитрий Навоша, Ольга Гринкруг, Петр Фаворов

В Лондоне всегда хорошо. Дело не в том, что здесь есть абсолютно все и никто друг другу не мешает. Главное, что городу присуща способность удивлять – не столько новыми ресторанами и клубами, сколько идеями, которые испокон веков его жители ценили превыше всего. Удивлялись в Лондоне Ольга Гринкруг, Дмитрий Навоша, Анна Пражина, Алексей Зимин и Петр Фаворов.

5 причин считать Лондон лучшим городом в мире

1. Лондон полезен для здоровья – средняя продолжительность жизни мужчин в Лондоне составляет 75 лет. Для сравнения: в Москве – всего 62 года.

2. Лондонцы удачливы – в одну только Национальную лотерею они выигрывают в среднем £75 млн ($150 млн) в год, в то время как москвичи, например, проигрывают в игорных заведениях города около $60 млн в день.

3. Лондон – музыкальная столица мира. Ежедневно в городе проходит более 100 живых концертов.

4. В Лондоне не придется скучать: здесь более 6 000 ресторанов, 3 800 пабов, 233 ночных клуба, около 200 музеев и более 100 театров, куда вас всегда готовы отвезти 23 000 таксистов.

5. В Лондоне 26 уличных рынков и более 3 000 магазинов. На одной только Оксфорд-стрит за год бывает более 200 млн покупателей, которые тратят здесь в общей сложности £5 млрд.

Магазины: вынос дела

Существует несколько надежных, как британский фунт, способов привезти из Лондона что-то специальное, только этому городу присущее. Первый, очевидный, навеянный английской консервативностью и стремлением к порядку, подсказывает следующий набор: ботинки в магазине John Lobb или Church’s и к ним несколько пар деревянных колодок; самые правильные в мире водолазки John Smedley; шарфик с узором «пастушья клетка» или «собачий зуб» в какой-нибудь Берлингтоновской аркаде на Пикадилли; пена для ванны и ароматические свечи из Molton Brown; рубашка или юбка знатных английских дизайнеров Nicole Farhi, Joseph, Hussein Chalayan или Stella McCartney; зубная щетка с серебряной ручкой и машинка для удаления волос из носа в специализированном магазинчике где-нибудь в Сент-Джеймсе или Мейфэре; что-нибудь полсмитовское, наконец.

Второй способ, не менее очевидный, подсказан пресловутой британской ироничностью, которая, в свою очередь, следует из все той же консервативности: в самом деле, как можно оставаться абсолютно серьезным в городе с красными телефонными будками? В рубашечных магазинах на Джермин-стрит накупить трусов из обрезков тканей; в магазинах T.M.Lewin и Thomas Pink на той же улице, а также в Richard James стоит закупать цветные носки (особенно хороши с контрастным носком и пяткой); имеет смысл заглянуть в Paul Smith, но не в один из центровых магазинов, а в outlet на Эвери-роу – здесь можно за бесценок взять что-нибудь из позапозапрошлой коллекции и пребывать в уверенности, что такого ни у кого уже нет; набрать полубезумных фотоальбомов в лавке Magma на Клеркенвелл-роуд, а к ним – энтомологический атлас мира в Stanfords на площади Ковент-Гарден.

Третий способ – хаотический, никаким правилам, кроме собственной интуиции и чувства меры, не подчинен. Это рыночный путь. Для первой экспедиции лучше всего подходит Ист-Энд. Рынок Спиталфилдс – удобоваримых размеров пространство, в правом дальнем углу которого давят соки из экологически чистой моркови. Остальное место отдано под непредсказуемую одежду, сварганенную накануне ночью на домашней машинке, откопанную на чердаке или привезенную родственниками жены из Перу. Присматриваться к этому пестрому вороху тряпок следует внимательно: скорее всего, ровно такие, только из других тканей, появятся спустя несколько месяцев в бутиках Челси и Бонд-стрит, а оттуда расползутся по всему миру. До разрисованных резиновых сапог на рынке Спиталфилдс, скажем, дошли на год раньше, чем в Bosco Scarpa. Репутацию рынка Портобелло в Ноттинг-Хилле слегка подпортили Хью Грант с Джулией Робертс: район вошел в моду, а начало рынка превратилось в сувенирный базар с толпами теряющих и находящих друг друга экскурсантов. Если сжать зубы и протискиваться вперед, то удастся выбраться к продуктовым рядам, а оттуда уже недалеко до конечной цели – точнее, до бесконечной, потому как одежные ряды Портобелло уходят вдаль не хуже витрин на Оксфорд-стрит. Тут продают отменные пальто за £15 и сумки дикой раскраски. Целый квартал отдан винтажным нарядам: стоптанные босоножки Manolo Blahnik за компанию с граммофонами и радиолами украшают мостовую, а лавки по бокам напоминают костюмерную крупной киностудии. В Кэмдене все гораздо серьезнее и безумнее. Тут работают специалисты: одни занимаются 1940-ми годами, другие – 1960-ми, особняком держатся продавцы платьев и трусов с девочками манга. Отсюда выносятся вельветовые пиджаки пронзительно-голубого цвета, клетчатые драповые пальто с укороченными рукавами – наподобие тех, что Юбер Живанши выдумывал для Одри Хепберн,– пожелтевшие кружевные перчатки и космические шлемы.

Парки: счастливая деревня

В Ричмонде-на-Темзе нельзя приставать к рыбе в пруду, в Лондонском зоопарке запрещено предлагать животным сигареты, а по парку вокруг Дворца Александры даже не думайте прокатиться в козлиной упряжке. Это не шутки, а самые настоящие законы, принятые государственными мужами в прошлых веках и – видимо, из уважения к старости – так и не отмененные их последователями. Может, благодаря им сегодня лисы громят по ночам помойки в центре Лондона, ласки и горностаи облюбовали район Кенсал-Райз, барсуки прочно укрепились в Патни, а ужи обнаглели в зарослях Дэгенхэма. Если так дело пойдет – скоро по Пикадилли будут топтаться медведи.

Лондон зелен, как виноград из правильной басни. Общая площадь его восьми Королевских парков – 2 000 гектаров, а это – ни много ни мало – двадцать семь Ватиканов или десять Монако. А сколько в Лондоне парков не королевских… Здесь чуть ли не в каждом квартале есть обнесенный забором садик с деревьями, лужайками и скамейками, ключи к которому болтаются в связках у жителей прилегающих домов, – чего стоит секретный церковный садик у Ковент-Гардена!

В английской столице легко верится в то, что ты оказался не в передовом мегаполисе XXI века, а в сельской глуши. Но даже если ты тут в сотый раз, подобному буйству садово-парковой культуры удивляешься заново. И каждый раз, уплетая сэндвич в траве одичавшего Грин-парка, с интересом разглядываешь страшную пробку перед Букингемским дворцом, теряясь среди холмов Хэмстед-хит, неожиданно обнаруживаешь вид на бурлящий Сити, а выходя из душного метро, с радостью ныряешь в дебри Холланд-парка, плюхаешься на лужайки садов Кенсингтона, где, кажется, еще недавно топтались The Rolling Stones с еще живым тогда Брайаном Джонсом, заигрываешь с белками в Гайд-парке и передразниваешь истуканского вида пеликанов в парке Сент-Джеймсском. Весь Лондон – наш парк.

Этот город, в сущности, большая деревня, просто некоторые ее районы как-то стремительно убежали вперед.

Лондонцы без парков никуда. В них они пьют, обедают и ужинают, бегают и прогуливаются, обнимаются и целуются, читают книги и стучат по ноутбукам, играют с детьми, выгуливают собак (для них тут есть свои туалеты и мусорные баки), назначают деловые встречи и романтические свидания. Некоторые тут даже живут. А если вам и парков мало, то безо всяких электричек на обыкновенном метро можно добраться до реальной дичи. Центральная ветка, например, довезет вас до района Грандж-Хилл, где начинаются красивейшие леса графства Эссекс, а линия Metropolitan ведет к Рислип-Мэнор, где можно блуждать по дремучим лесам Мидлсекса и долинам реки Пинн хоть до ночи. Главное – не приставать к рыбе. И не забудьте: метро закрывается в двенадцать.

Рестораны: завоевание рая

Гастрономический бум, приключившийся в британской столице несколько лет назад, добрался до той стадии, когда от общего переходят к частному. От эйфорического «Мы можем!» – к самодовольному «Мы и это можем». Бюджетные авиакомпании открыли среднему англичанину арабскую Африку. Вместо и вместе с Ибицей традиционным местом вакаций среднего класса стало Марокко. Государство это нравится ну буквально всем, кто дышал его пыльным воздухом, всем, кто прятался от полуденного зноя в тенистых двориках риадов, торговался за шмат гашиша с неопрятным бедуином, хватал пригоршнями кускус и толченый горох в магрибской забегаловке и потягивал пышнотелое винцо из толстостенных бокалов в баре отеля «Мамуния». Тему Марокко активно внедряют в лондонскую индустрию гастроразвлечений.

Внутри тамошних магрибских ресторанов можно найти дайджест главных марокканских удовольствий, за исключением разве что гашиша, а так – кальяны, ковры, архитектура риадов и толченый горох с кускусом наличествуют, причем – даже в архимодном Momo – по вполне себе сходной цене и в более чем приличном виде. Под увлечение Северной Африкой подверстался и прочий Ближний Восток. Ливанские, сирийские и турецкие рестораны зацвели пышным, как виньетки в мавританской книжке, цветом. В их позолоченные интерьеры вкладываются большие деньги, их повара стараются готовить так же подробно, как во «взрослых» ресторанах какого-нибудь Гордона Рамси. Да и сам Гордон Рамси – последний аватара новой британской кухни – подливает рапсового масла в арабский огонь, экспериментируя в своих ресторанах с хумусом, кускусом и тажином и заявляя в интервью, что у марокканских поваров есть чему поучиться.

Туризм вообще с интенсивностью пинбола начал рикошетить в лондонской кулинарной сфере. Стоило британцам вспомнить о таком направлении, как Индия (хит сезона 2004-2005), как тут же явилась новая генерация индийских ресторанов, которые в цивилизованной, буржуазной, но вполне аутентичной при этом манере раскладывают на ковре перед вернувшимися из Бангалора, Кералы и Удайпура туристами то, к чему они – из боязни отравиться – там, на индийской местности, только принюхивались.

Этника этникой, однако главное гастрономическое достижение последнего года лежит все-таки в сфере традиционного британского снобизма. Ресторан Wolseley на Пикадилли элегантен по форме, сдержанно космополитичен в плане еды и так нафарширован персонажами, торгующими лицом на ярмарке тщеславия, что даже становится не очень понятно, при чем тут вообще еда. Видимо, в служении всей и всяческой гордыне, а не в исправлении родовых травм индийской и марокканской стряпни, как раз и заключается бремя белого человека.

5 самых актуальных ресторанов Лондона

Симпатичное ложнофранцузское меню, анчоусы с шалотом, картофельный салат, говядина с перцем. Примерно такое же меню имели все великие кафе Европы – от Вены до Праги, от La Coupole до Gundell. Но нигде в таких кафе нет такого количества знаменитостей одновременно – и нигде не надо бронировать столик за месяц, чтобы просто пообедать среди недели.

Музеи: нацбест

В Лувре не встретишь парижанина, в Уффици редки флорентийки, считаные москвичи были в Грановитой палате больше одного раза в жизни. В лондонской Национальной галерее толпится совершенно лондонский народ. Мужчины с портфелями, подростки со скейтбордами, молодые мамы с колясками снуют мимо Гольбейнов и Лорренов с тем же энтузиазмом, что и по Трафальгарской площади за окном. Со скамеек за коловращением наблюдают отдыхающие в тепле и уюте пенсионерки в очках. Дело в том, что уже четыре года в абсолютном большинстве лондонских музеев отменена плата за вход – одним из самых просветленных своих указов правительство лейбористов пообещало выдавать храмам искусств щедрые гранты в обмен на отказ от контрольно-билетной системы. Верхнюю одежду не обязательно сдавать в гардероб, сумки никто не проверяет, зонты достаточно просто отряхнуть. Так в Лондоне музеи стали продолжением городской жизни – да что там говорить, они просто обрели новую жизнь. Долой резервации для непьющих туристов – даешь искусство в массы! Да и туристам так проще, интереснее, а главное, дешевле. Хочешь посмотреть на любимого Питера де Хооха – на пять минут сворачиваешь с улицы Чаринг-Кросс в Национальную. Вдруг соскучился по Милле – заскочи в Тейт-Бритейн на Миллбэнке. Не дай бог, ощущаешь недостаток Уорхола в жизни – вставай на эскалаторы Тейт-Модерн, езжай на третий этаж. Музеи перестали быть торговыми крепостями, которые сдаются тебе только целиком за довольно большие деньги (заплатив 12 евро за вход в Лувр, человек почти помимо собственной воли будет бродить по нему до тех пор, пока у него не запляшут в глазах кровавые мальчики). В музеях можно назначать свидания: в четыре под Босхом – с коллегой, в семь под Фра Филиппо Липпи – с подругой; чем плохо? В музеях можно есть – в каждом есть ресторан и кафе. В музеях наконец-то можно почувствовать себя свободно. Ни Британский, ни Викторию и Альберта, ни ту же Национальную галерею нельзя обойти за один раз, даже если имеется неограниченный запас сил. Всегда есть анфилады и закоулки, закрытые из-за того, что не хватает смотрителей (непременный недостаток средств – это аксиома управления культурным учреждением, никакие гранты ее не отменяют). И пусть там, за закрытыми дверями, таится отдел прикладного искусства Океании, самая большая в мире коллекция часов или выдающееся собрание позднеантичных бюстов – ничего, вернемся в следующий раз, заодно и поднимемся наконец на самый последний этаж.

Посидеть в музеях

Ресторан в Национальной портретной галерее

На крыше нового здания Национальной портретной галереи есть ресторан и кафе. Главное блюдо здесь – вид через голову адмирала Нельсона вниз по Уайтхоллу до самой Парламентской площади.

Кафе в Тейт-Модерн

Под самой трубой бывшей электростанции, превращенной в музей современного искусства, можно сидеть на высоких табуретах, уткнувшись носом в огромные окна. Ваши ноги будут болтаться над Темзой, а голова – парить в небесах вровень с куполом Святого Павла.

Ресторан в Британском музее

На полочке между читальным залом Британской библиотеки и коллекцией месопотамского искусства, под самой крышей внутреннего дворика, придуманной, между прочим, Норманом Фостером, приятно выпить хотя бы и стакан воды.

Клубы: восточный фронт

Берлинская техно-культура выдохлась; знаменитый передовыми диджеями Амстердам работает на экспорт, что тот «Аякс»; Ибица сдалась массовому туризму, коммерциализировалась и вышла из моды. Статус Лондона как европейской клубной столицы сегодня абсолютно бесспорен, как и – чего уж там – всегда. Количество заведений, торгующих ночным весельем, здесь выражается знаком бесконечности, электронная музыка представлена лучшими образцами, а уикенд начинается самое позднее вечером четверга. В необъятности выбора – несомненная сложность: клубный Лондон запутан, как Каир. Навигация по нему требует проводника из местных или хотя бы некоторых базовых знаний. В частности, ориентироваться следует не только на клубы, но и на определенные серии вечеринок. Иначе на следующий день после эйфорически красивого вечера «Boutique» в клубе Turnmills обнаруживаешь в тех же стенах потоки фанка, сочиненного четверть века назад, и орды Essex girls – так гламурные лондонские циники зовут выряженных в духе ранней Джери Холлиуэлл провинциалок с пивными улыбками.

Высочайшая в Лондоне (а может, и в мире) концентрация клубов – в Ист-Энде. Каждые выходные веселье здесь выплескивается на улицы и приобретает карнавальный характер. Примерно полдюжины из этих заведений оправданно знамениты – Fabric, Aquarium, 333, Cargo, Herbal и Plastic People. При всех нюансах (Fabric необъятен, Plastic People укромен) здесь возможны обобщения: народ – сверхъестественно весел, атмосфера – демократична, музыка – в спектре между минимал-техно и синтипопом, дизайн – мрачноват. Мрачность эта – дань прошлому Ист-Энда, эстетизация индустриальной убогости: Fabric дислоцирован в бывшем складе, Cargo – прямо под железнодорожным мостом. Устраивать клубы во всяких бесхозных местах – лондонская особенность: есть еще шумный Mass в бывшей церкви, буржуазный Hackney Central на бывшей железнодорожной станции, непредсказуемый Ginglik в бывшем общественном туалете.

Если кроме танцевальной музыки и щедро разлитой вокруг веселости хочется чего-то еще, придется проявить проницательность: точных адресов здесь нет. Приливы и отливы ночной моды меняют ситуацию с непредсказуемой частотой и не успевают фиксироваться путеводителями. По состоянию на начало 2005 года снова в фаворе вечеринки клуба Paсha, собирающие юношей с набриолиненными шевелюрами и лихих итальянок в футболках с надписью «Good girls go to heaven, bad girls go to London». Клуб Heaven в Лондоне, между прочим, тоже есть, и он достоин лучших рекомендаций. По-прежнему диктует моду заведение The End, где в резидентах в разное время были классики вроде Фэтбоя Слима или LTG Bukem, а гостили решительно все диджеи, к которым применимо определение «знаменитость».

Клубный баловень оценит места, которые в Лондоне зовут гламурными, – Cafe de Paris, Funky Buddha, Chinawhite. Лондонского в них немного – эти убежища манерных жительниц Вест-Энда с актуальным оттенком платины в волосах запросто могли бы находиться в Нью-Йорке или Шанхае. Нью-Йорк и Шанхай ими при этом, несомненно, гордились бы. Chinawhite на отчетный момент славен высочайшей в Лондоне концентрацией красивых девушек, причем многие из них русские. Если только, конечно, их уже не унесло в какое-нибудь наиновейшее место очередным приливом.