Фотографии: пресс-служба Театрального центра «На Страстном», пресс-служба театра «Белое облако», Екатерина Цветкова

Eremos

Маститый греческий авангардист Теодорос Терзопулос
Название спектакля с древнегреческого переводится как «Пустыня». Речь о пустыне, которую каждый носит в себе и через которую ищет свою дорогу. На сцене Паоло Музио в хламиде, на него капает вода, он странно дышит, декламируя трактат Карло Микельштедтера («Машины самоуверенны, как божества», «Скоро люди будут играть друг на друге, как на клавиатуре»). Время от времени сам Терзопулос поднимается с места и, поправив очки, комментирует происходящее цитатами из Гераклита. Смесь современной эсхатологии и архаической мудрости, простоты и герметичности, утверждают, создает «эффект разверзшейся бездны трагического безумия».

 

Esse di Salome

Спектакль для голоса и электроники
Французский символист Малларме в «Иродиаде» пытался создать собственный, избавленный от банальных образов и обыденной лексики язык. Итальян­ская актриса Соня Бергамаско изобретает особый ­голос, синтезируя его с электроникой. Удалось ли ей воплотить другую мечту Малларме — об «искусстве внушения», увидим; об одном достоинстве спектакля можно судить не глядя: он длится 45 минут.

 

Все, наконец!

Прилюдное самоубийство
Смешной человек в милицейской фуражке обещает, досчитав до тысячи, покончить с собой на глазах у публики. В основе запорожского спектакля пьеса австрийца Петера Туррини. Про актера Сергея Детюка запорожские блогеры пишут, что его игра — ­актерский подвиг.

 

Голос человеческий

Знаменитая пьеса Жана Кокто
Монолог, в котором покинутая женщина у телефона ждет звонка, исполняет актриса Московского армянского театра Зита Бадалян.

 

Зачарованный смертью

«Исповедь маски» Мисимы в исполнении Влада Демченко
Влад Демченко вплел в мисимовский автобиографический роман серию хокку, задав болезненной исповеди подростка поэтический тон.

 

Исповедь маски

Инсценировка романа Мисимы
Актер берлинского русскоязычного театра Андрэ ­Мошой играет респектабельного человека, который в стенах собственного дома сбрасывает маску благополучия и вспоминает детские травмы.

 

Контрабас

Константин Райкин закрывает Solo
Константин Райкин — экстраординарный актер. Обычно великие актеры строят биографию по великим ролям. У Райкина все ровно наоборот: чем мизерней персонаж — тем грандиозней работа. В этом смысле монолог туттиста заштатного оркестра из пьесы Патрика Зюскинда для Райкина идеальный материал. Этим старым, но неустаревшим спектаклем Райкин закрывает фестиваль Solo.

 

Наивно. Супер

Норвежский бестселлер
Простая история, про которую главный редактор журнала «Эсквайр» Филипп Бахтин, будучи еще ­обозревателем «Афиши», написал, что это третья важнейшая книга после «Карлсона» и «Винни-Пуха». Про питерского актера Машанова пишут, что он «невозмутимо подражает Лу, пользуясь его ­доверчивостью, откровенностью, добрым юмором, наро­чито простым языком».

 

Обнаженная

Израильский «Волчок»
Мики Пелег-Ротштейн играет девочку, которая живет с глухой матерью и извергом отчимом. Она так любит и жалеет мать, что не решается признаться — отчим ее насилует. Девочка морит себя голодом, чтобы попасть в больницу и так спастись. Но мать ее не только глуха — она предпочитает быть еще и слепой, лишь бы не замечать реальности.

 

Римляне в России

Война глазами итальянского пехотинца
Актер и певец Симоне Кристикки рассказывает историю собственного деда. Юношей тот участвовал в кампании фашистской Италии против СССР и, вернувшись, никогда о ней не рассказывал. Внук затеял расследование, когда деда уже не было в живых.

 

Рыдания

Три женщины в исполнении одной актрисы
Пьеса поляка Кшиштофа Бизё состоит из трех монологов — безработной разведенки, ее дочери и ее матери. Светлана Иванова не вживается в героинь, а исполняет текст в той особой отстраненной манере, ­которая парадоксальным образом не снижает его драматизма, а, напротив, делает его обжигающим.

 

Титаник-92

Евгений Гришковец кемеровского периода
Под «Титаником» Евгений Гришковец и его старый кемеровский товарищ Павел Колесников понимают маленького Титана. Они сочинили спектакль в 1992-м. Сейчас в компании жены Гришковца, Лены, Макса Какосова и Бориса Репетура они играют его, «чтобы порадоваться самим и порадовать всех остальных, которые помнять то время как счастливое для себя».