Вечеринка на кладбище

Латыши о мертвецах; премьера Херманиса
Актеры Алвиса Херманиса разыгрывают серию историй реальных похорон и поминок, на которых латыши прямо на кладбище едят, пьют и поют любимые песни покойника. Мартинс Граудс сфотографировал поминки в родном городе и сопоставил их с фотографиями самого жизнерадостного дня поминовения — мексиканского Dia de los Muenos. «Вечерин­кой на кладбище» Херманис закрывает «латышский цикл», сочиненный вместе с актерами своего театра о Латвии и ее людях.

 

Отелло

Литовцы о ревности; старый спектакль Някрошюса
Спектаклю Эймунтаса Някрошюса 11 лет, но смотреть его можно бесконечно. Пластический язык някрошюсовских метафор достиг в нем того совершенства, когда слова уже не имеют значения. Обреченная любовь зарифмована с водой — океаном, пучиной, стихией, ко­торая выходит из берегов и в кульминации буквально выплескивается на сцену. Вальс Владаса Багдонаса и Эгле Шпокайте, в котором Отелло душит Дездемону в объятии, уже в истории; и это редкий случай, когда историю можно изучать еще в зале, а не по учебнику.

 

Соня

Мужчина в женском; проверенный хит Херманиса
Рассказ Татьяны Толстой о нелепой одинокой Соне, над которой друзья сыграли недобрую шутку, оказавшуюся главным счастьем ее жизни. Херманис предложил сыграть этот рассказ Гундарсу Аболиньшу, когда увидел, как тот изображает свою мать.

 

Махаз и Гуарапский писарь

Абхазы об Абхазии; Сухумский театр в Москве
Два небольших спектакля абхазского театра по рассказам Фазиля Искандера и Михаила Бгажбы. Первый — о пастухе, у которого родятся одни дочери, но мало этого горя — дочери вырастают, и их соблазняет грузинский родич. Второй — о театральной труппе, обжившейся горном селе. Театр, которым руководит Виктор Кове, как и труппа из рассказа Бгажбы, пользуется минимумом средств, чтобы рассказать и об обычаях абхазов, и о человеке в целом.

 

Иов

Немцы о нелегкой еврейской доле
Спектакль Йохана Симмонса, обладателя престижной премии «Европа — театру» за сценические эксперименты, инсценировал роман Йозефа Рота 1930 года о мытарствах еврейской семьи, бежавшей с окраины России от погромов в Америку. Глава семьи, которого Андрэ Юнг играет, по свидетельствам немецких газет, «совершенно завораживающе», рифмуется с библейским Иовом, укрепляющимся в вере, несмотря на страдания.