Родилась 10 октября 1991 года.
Знает азербайджанский, русский, английский, немецкий и французский.
Учится на факультете международного права и международных отношений Бакинского государственного университета.
Была в России, Турции, Испании, Италии, Чехии, Греции, ОАЭ.
Папа — инженер, мама — домохозяйка.
Раньше в Азербайджане жило много национальностей: евреи, армяне, кубинцы даже приезжали учиться. А потом случился азербайджано-армянский конфликт. Армяне забрали у нас Нагорный Карабах, вторглись в Азербайджан, в Баку… 20 января 1990 года, зима (имеются в виду события «Черного января», когда в Баку были введены советские (но не армянские) войска. — Прим. ред.). Я в то время еще не родилась, но родители рассказывали, что не работали ни телефон, ни радио, ни телевизор. И пошли по нашим улицам танки, и начали расстреливать людей. После этой войны большинство армян уехали. Город опустел, а на свободные места понаехали люди из деревень, со своими деревенскими понятиями. Мама, например, вспоминает, что до войны свидание девушки с молодым человеком было нормальным явлением, а после считалось чем-то противоестественным.
Город наш исконно поделен на секторы — азербайджанский и русский. В азербайджанском секторе русский язык не преподают, а учат арабскому, немецкому, французскому и т.д. В русском секторе, наоборот, учат русский, ну и английский тоже. Между секторами очень большая разница. Моя семья живет в русском секторе. Нами подмечено, что девушки из сектора азербайджанского выглядят какими-то неухоженными, измученными. Многие из них не учатся, сидят дома и довольно быстро выходят замуж. Для них хиджаб, когда открытыми оставляют только лицо и кисти рук, — как последнее в жизни платье. Русский сектор, если можно так сказать, более продвинутый. Девочки уже в третьем классе знают то, что ребенок, вообще-то, и не должен знать: я имею в виду какие-то анатомические особенности строения тела. Спросишь, а ты откуда знаешь, и она назовет автора книги да еще номер страницы вспомнит. Я вам вот что скажу: куда бы вы ни пошли — в клуб, в кафе, — вы увидите только девушек из русского сектора. Мой молодой человек из азербайджанского сектора — и он очень хороший. Самостоятельный, с 16 лет работает, учится в университете. Он заинтересован во взрослой жизни — и я как нормальная девушка мечтаю выйти за него замуж. Да, тут я отключаю русский сектор!
/
Во весь экран
Фотография: из личного архива
У 90 процентов населения страны телевизоры работают на спутниковой системе, и все смотрят только русские каналы. Все телевидение официальное давно уже перевели на азербайджанский — и моя бабушка, коренная бакинка, всю жизнь проговорившая на русском, не может его смотреть. Она включает телевизор и в ужасе меня зовет: «Сария, что они говорят?! Переведи, пожалуйста!»
У нас давно уже не издают русские книги — только книги местных издательств. Но если вы увидите азербайджанские учебники, то поймете, что это ералаш полный. Книги эти хорошие, но уж больно смахивают на русские. Иллюстрации точно такие же. Вот, например, азербайджанский учебник по психологии выглядит точь-в-точь как русский учебник по психологии.
Самый высокий ресторан в Баку называется «Телевизионная вышка». Он находится на 62 этаже телевизионной башни, вращается вокруг своей оси, и оттуда виден весь Баку. Там очень дорого: белужья икра стоит 50 манатов! (Около 2000 р. — Прим. ред.) Еще в Баку народ очень любит суши. Главный и самый дорогой японский ресторан — Eleven. Там, вообще-то, европейская кухня, но суши, как говорят, лучшие в Баку. Еще много дискотек — куда ни посмотри, везде клубы. Первый ночной клуб открылся в 2008 году — назывался Face Club. Сейчас самое модное место — «Бута Палас», где проводятся и вечеринки, и концерты. Туда приезжал Тимати, приезжал Jay-Z. Мадонны не было, но все ждут Lady Gaga и Нюшу. Я очень люблю попсу, но джаз люблю больше. Мы с мамой ходим в джаз-центр — он в самом центре города находится — и, поверьте, получаем колоссальное удовольствие.
Молодежь бакинская продвинутая. Любые новшества, какие в мире появляются, обязательно должны быть в Баку. Например, вдруг неожиданно появился у кого-то Porsche Panamera. Ну вроде бы где Баку, а где «порше»? Этот автомобиль не для наших улиц — у нас тут есть переулки, где дороги в ужасном состоянии. Самая главная беда — эти автохулиганы: берут «жигули» и катаются на них с бешеной скоростью. Для бакинца «жигули» — это одноразовая машина, ее покупают на вечер, чтобы похулиганить на ней и разбить под утро.
Все, что хочет наш народ, — это торговые центры. Их в Баку много, но главных два: «Парк Бульвар» и «Наргиз-центр». И внутри есть все: ресторанчики, кино, боулинг, всякие Zara и Bershka. Раньше всем приходилось ездить за той же Bershka за границу. Не представляете, какая эта была кутерьма! А сейчас — слава Аллаху! — все есть в родном городе.
Мы победили на «Евровидении» — и это был реальный праздник. Весь Баку в час ночи вышел на улицы. Мы очень гордимся, что мы заняли первое место. Представляете, для нас это очень важный знак того, что Баку выходит на мировой уровень. Как бы это глупо ни звучало, но мы в это верим.
В Баку джаз любили всегда, а недавно даже специально построили концертный зал. На фестивале играют и местные люди, и приезжие — включая зарубежных и к джазу имеющих отношение косвенное (вроде Jazzanova и De-Phazz).
Для города, история которого тесно связана с нефтью, небоскребы в форме языков пламени — понятный символ. Сейчас в Баку вообще много строят; три башни передают далеко не весь масштаб происходящего.
Идея фильма — «артхаусной драмы-мистерии» — пришла режиссеру Ильгару Сафату во сне: фотограф, специализирующийся на ню, попадает с невестой в аварию, потом — в полицейский участок, где начинает уже твориться черт знает что.
Хотя есть вероятность, что автор романа о любви азербайджанца Али и грузинки Нино никогда и не был в Баку, эта история уже стала частью городской мифологии: книга успешно продается, появляются заведения, названные именами героев.
Фотопутешествие вдоль трубопровода Баку — Тбилиси — Джейхан принесло Рене Эффенди признание и за рубежом — приз Международного фонда документальной фотографии, и дома — авторские экземпляры книги были задержаны таможней, а фотографа обвинили в «очернении действительности».
Выбор: Нигяр Кочарли, учредитель Национальной книжной премии