«Афиша» провела день в наблюдениях за жизнью многочисленных обитателей лофта «Этажи», который стал одним из самых любопытных открытий года
«Здравствуйте! Мы пришли зарядить вас энергией «Редбулла»! А что у вас здесь происходит?» — Две школьницы, вместо уроков бродяжничающие по офисам с рюкзаком, набитым банками с энергетиком, восхищенно оглядывают изысканно обставленное пространство. Их несколько смущает поблескивающий разворот гигантского альбома Хельмута Ньютона, фотография томной женщины в чулках. «Это очень редкая книга. А вообще вы попали в галерею современного искусства», — объясняет менеджер галереи «Глобус» Сергей. Раздаются щелчки и шипение: банки решено вскрыть — как многие люди, чей рабочий день начинается около полудня, Сергей уснул в семь утра. Посетителей еще нет, но звонки уже поступают: куратор Маша втолковывает в трубку маме художницы, мечтающей выставиться в «Глобусе», что переговоры будет вести только с автором. Мама приводит решающий аргумент: девочку почти приняли в Союз художников! Куратор вежливо просит прислать работы — но по ее лицу понятно, что, скорее всего, ничего не выйдет.
Пока что галерея «Глобус» не сделала выставок, которые можно было бы объявить сенсацией, — но она существует всего полгода. Здесь опасаются старательных работ, выполненных в импрессионистской манере, и отчаянно хотят иметь дело только с молодыми и бодрыми. Таковыми были признаны Илья Трушевский с его стеклянно-металлическими инсталляциями и петербургские художницы, выгибающие из железного прута вешалки, трусы и лифчики. Эти вешалки очень нравятся дизайнеру Наташе Мелентьевой. По ее словам, они будто созданы для изделия, которое она называет зимними трусишками, — мы немедленно идем смотреть на них в шоу-рум, организованный модельером Леонидом Алексеевым. Это действительно синие вязаные трусы, внушительная работа.
В ближайшем будущем в «Глобусе» выставят кухонные доски — большие доски два на два метра, на которых киевский художник Кирилл Проценко выжигает портреты Джо Дассена, Боба Марли, Владимира Высоцкого и Виктора Цоя. Куратор галереи разглядела его в Киеве — и пришла в восторг. Она кивает, и на ее шапочке едва заметно колышется вязаный медведь — Маша объясняет, что это вовсе не знак доверия преемнику президента, а произведение дизайнера Вальтера ван Бейрендонка.
Про дизайнерскую одежду правильнее всего говорить не здесь, а на третьем этаже — в галерее Backstage. Из дверей выходит покупательница — судя по волевому лицу и решительной поступи, она легко может оказаться знакома с преемником. На ней невероятный бомбер, мешковатые шорты и трикотажные гетры. Ксения, байер галереи, торжествует: «Вот видите! Пришла к нам в строгом деловом костюме, но вся переменилась, да еще коллег привела». Вокруг стоит страшный грохот, разговаривать трудно: сейчас приводят в порядок еще тысячу квадратных метров заводского пространства. Я прошу хозяев лофта — архитекторов Савелия и Егора Архипенко — рассказать, каких арендаторов они хотели бы видеть. «Галеристов, дизайнеров, фотографов, журналистов, а впрочем — любых приятных людей».
У лофта есть свой вестник — журнал «11». Фоторедактор Света Бекасова рассказывает, как его делают: «Мы хотели снимать бриллианты в усыпальнице. Но это оказалось сложно, поэтому мы заменили их брошками из магазина Off. У нас подход расслабленный. Не вышло одно — сделаем другое».
Между тем на улице темнеет, в лофт начинают приходить гости — выпить вина и обсудить новости. Спустившись, я замечаю, что на втором этаже, в «Центре обучения сотрудников сети «Кофе Хауз» идут занятия. Лектор утверждает: «В нашей жизни все люди умирают. А до этого у них неоднократно меняется система ценностей». Ценность лофта, вероятно, вот в чем: сюда приходят люди, которым интересно сообща заниматься любимым делом. Примерно так когда-то приходили в знакомый сквот — правда, меньше разговаривали о работе.