Во весь экран
Фотография: Columbia Pictures
— Вы в «2012», можно сказать, поставили точку в своих отношениях с разрушениями, просто уничтожив вообще весь мир. Вы взялись за историю Шекспира, потому что больше не осталось ничего, что можно разрушить?
— Ну, во-первых, я делал не только фильмы-катастрофы. Я делал научную фантастику, фильмы про монстров... много всякого. Но «Анонима» я сделал по одной простой причине — когда я прочитал сценарий, то подумал: «О боже! Это же такая близкая мне история!» Вы вдумайтесь, ведь его смысл — в поиске ответа на вопрос, что сильнее, перо или меч.
— То есть если раньше вы ломали все, скажем так, при помощи меча, то теперь решили посмотреть, как это делается пером.
— Можно и так сказать. Но вообще это политический триллер, в некотором роде история про теорию заговора. Мы привыкли считать, что если какие-то люди во что-то не верят — они идиоты. А по-моему, наоборот — людей, которые в чем-то сомневаются и задают вопросы, должно быть больше. А в нашем обществе сомневаться очень легко — время от времени начинаешь спрашивать себя: «А что если все, что нас окружает, — только вершина айсберга? Вдруг правда за нами следят?» И современные технологии вообще, на мой взгляд, крайне подозрительны...
— ...и все на самом деле не то, чем кажется, Шекспира не было, а компания Apple следит за нами при помощи айфонов.
— Вот вы смеетесь, а я правда верю, что айфоны придумали, чтобы контролировать человечество. Там, по-моему, не все так просто, как кажется. А насчет Шекспира — есть миллионы исследований, посвященных тому, что человек из Стратфорда не был писателем. Опять же — не стоит верить всему, что пишут в книгах. Для того чтобы что-то узнать, надо прочитать не одну, не две, не три книги; чтобы составить какое-то мнение о чем-либо, надо прочитать штук 30 или 40. И, кстати, сотни людей, среди которых очень много известных писателей вроде Чарлза Диккенса или Зигмунда Фрейда, верят в то, что Шекспира не было.
— Да, у Умберто Эко было, что за Шекспира все написал Фрэнсис Бэкон, за него — королева Елизавета, а потом они просто поменялись, чтобы никто не догадался.
— Господи, а я не знал, что Умберто Эко — такой идиот. Смотрите, я сейчас объясню, в чем там дело. Мы выбрали Бена Джонсона одним из главных героев, потому что у него не было университетского образования, но при этом он считался одним из самых образованных людей своей эпохи. Еще мы знаем, кто был его учителем, как он вырос, какие у него были политические взгляды, что его трижды арестовывали и вообще про что он писал.
— Да-да, а еще что он плохо кончил и похоронен в вертикальной могиле.
— Правда? Я не знал про вертикальную могилу. Но не суть. Так вот, мы про него знаем много, но не знаем ничего про человека из Стратфорда. Только то, что он был бизнесменом. Мы точно можем доказать, что он торговал пьесами, но не факт, что он их написал. Только после того, как он умер, почему-то все решили, что он был великим писателем.
— Ну, с авторством пьес Бена Джонсона тоже не все было просто — там же практиковалось коллективное писание и отсутствовали авторские права...
— Но многие его произведения издавались при его жизни!
— Половину пьес Шекспира издали при его жизни. Его просто окончательно признали только к XIX веку.
— Ну, неважно. В любом случае я верю, что «Уильям Шекспир» — это nom de plume какого-то аристократа, который по какой-то причине не мог раскрыть свою личность. И я абсолютно уверен, что человек из Стратфорда не написал эти пьесы. Это просто невозможно. Поэтому в моем фильме, который многие ошибочно считают комедией, есть единственный комедийный персонаж — Шекспир. И то потому что он идиот.
— И при этом комедийный актер Рис Иванс, напротив, играет у вас самого серьезного героя.
— Потому что он — как я. Его поставили в угол и считают, что он может играть только в комедиях, а я не могу снимать серьезные исторические фильмы. А на самом деле он очень ответственный и серьезный — надо сказать, у меня несколько раз дух захватывало от того, как он играет. Вообще, снимать «Анонима» для меня было все равно что на каникулы уехать. Потому что те фильмы, которые я обычно делаю, похожи на грандиозную битву: надо постоянно мотивировать актеров, ставить бесконечные экшен-сцены, кричать: «Давайте, еще раз! Интенсивнее! Я не верю, что вы будете так себя вести, когда мир рушится!» А тут все было прямо наоборот — как в раю. Я просто смотрел, как они играют, и наслаждался.
— При этом «Аноним» очень сложно структурирован — нелинейным сюжетом, внезапными флешбеками и не поддающимися расшифровке сценами дворцовых интриг...
— А что, каждый фильм должен быть простым? Ну то есть я, конечно, не Дэвид Линч, но он, как мы все знаем, делает фильмы из собственного подсознания. А мы пытались сделать фильм, который максимально бы подходил предмету, который он исследует... Давайте поставим вопрос по-другому. Вы когда-нибудь держали в руках пьесы Шекспира? Вам понятно все, что в них происходит?
— Ну как вам сказать, это вообще не самый сложный автор. Томас Элиот, например, вообще считал его довольно примитивным.
— Но вы с Томасом Элиотом, наверное, специально его изучали в университете или где-то еще. Много, много, много часов. Вот и мой фильм так сложно устроен, чтобы его тоже можно было изучать, — например, посмотреть несколько раз, чтобы понять все, что в нем происходит. Вот, например, у нас жизнь графа Оксфорда...
— ...составлена из событий, происходящих в пьесах Шекспира.
— Верно. Граф Оксфорд, по-моему, главный кандидат на авторство шекспировских пьес, потому что его жизнь фактически отражала события, которые в них происходят. Он рано потерял отца, его мать быстро вышла замуж за другого, его подозревали в том, что он был страшной сволочью и любовником королевы Елизаветы, потом он уехал в Италию, и его называли «итальянский англичанин». На него нападали пираты, у него была актерская труппа... Короче, слишком много фактов говорит в поддержку того, что эти пьесы написал не человек из Стратфорда, а как раз вот этот парень.
— А как быть, например, с тем, что Оксфорд умер почти за десять лет до того, как была написана последняя пьеса Шексира? Как минимум за год до Порохового заговора, после которого был написан «Макбет»?
— Это неважно. «Любая пьеса должна влиять на политику», — говорит Оксфорд в фильме. Так что, возможно, там все было наоборот. И потом, эта история с «Ричардом III»...
— Да, он у вас в фильме чуть ли не главная политическая провокация. Хотя на самом деле Эссекса казнили после «Ричарда II».
— Ну да. Но мы решили, что «Ричард III» больше по сюжету подходит. Потому что настоящий король Ричард не был горбатым и не убивал своих родственников, а Роберт Сесил, как известно, был горбатым и уродливым. Так что я абсолютно уверен, что это был протест Оксфорда против Сесила.
— Его таким сначала Томас Мор придумал.
— Правда? Но в любом случае никто не узнал бы «Ричарда II» — я имею в виду, что в своем фильме хотел собрать все главные хиты Шекспира, все самые популярные его строки — зачем показывать пьесы, которые никто не узнает и которые никому не нужны?
— То есть как? «Быть или не быть» или там, «Преобразило солнце Йорка в благое лето зиму наших смут» — это отлично, а в остальном Шекспир — кто бы он ни был — посредственный писатель?
— Не знаю. Я об этом как-то не задумывался.