Дураки и железные дороги
Экспресс в Шереметьево запустили 11 июня — никто не понимал почему, но потом выяснилось, что в честь Дня России, про который все забыли. Модный красный поезд довез делегацию до аэропорта, потом отправился назад и на полпути сломался — да так, что до Савеловского вокзала его толкала лобненская электричка, а к платформе тащил локомотив.
Неделю спустя, приземлившись в Шереметьево, я взглянул на «Аэроэкспресс» с точки зрения бедного туриста. Сначала нужно метров двести идти к терминалу по строительному коридору. Потом полтора часа ждать поезда. Потом машинист бурчит что-то обиженно-невразумительное. Потом я познакомился с удивительной системой для откидывания спинки: нужно вертеть эдакий синий вентиль, расположенный в районе задницы. Все удовольствие стоит 250 рублей, как билет до Парижа из аэропорта Шарль де Голль.
Теоретически все, что в мире будущего ездит, должно ездить по рельсам. Во-первых, это красиво. Во-вторых, не воняет. В-третьих, в эпоху нефтяного кризиса поезда и трамваи дают фору самолетам, автобусам и автомобилям. В-четвертых, в России, где правила дорожного движения каждый придумывает себе сам, любая штуковина, которая катится по заранее определенной траектории, выглядит как-то безопаснее.
Поэтому рельсовый транспорт надо развивать теми же темпами, что газовую промышленность. Вместо этого кажется, что с ним борются какими-то вредительскими методами, а он все равно прорастает, как трава через асфальт. «Во всех странах железные дороги для передвижения служат, а у нас сверх того и для воровства», — писал Салтыков-Щедрин. Ну да, мы все видели котлован на месте скоростного терминала рядом с Московским вокзалом в Санкт-Петербурге.
А ведь хорошие поезда и трамваи являются первейшим признаком цивилизации. В Швейцарии можно жить по одну сторону горной цепи, а работать по другую — и все равно добираться до дома за полчаса. В городах вроде Милана, Цюриха или Хельсинки трамвай — главное средство передвижения. В Сан-Франциско вообще пять видов рельсового транспорта: железная дорога, скоростное метро, полуметро-полутрамвай, обычный трамвай и трамвайчик на кабельной тяге. Попробовали бы его снять так, как сняли петербургские трамваи.
То же самое и в Азии. Про Японию и говорить нечего, но ведь ездить на поездах и по Китаю, и по Индии — большое удовольствие. Нет денег — изучаешь фауну в общих вагонах, где народ путешествует с поросятами. Есть деньги — едешь в мягком, с кондиционерами и сверкающими сортирами. Между прочим, мягкий из Пекина в Шанхай все равно будет стоить дешевле купе из Петербурга в Москву, притом что из окна не будет дуть, а в меню бывает не только солянка с колбасой.
Может быть, когда-нибудь случится чудо, и в России появится хотя бы один начальник с рельсовым складом ума. Эдакий главный по рельсам, который будет бить по рукам всех ненавистников этого лучшего вида транспорта. Чтобы, выйдя из редакции, я мог бы сесть в трамвай, доехать по пустым улицам до вокзала, пересесть там на Siemens Velaro и уже через три часа есть арбузы в Астрахани. Придет день. Придет день.