В минуты похмельной ненависти я думаю, что человечество — это муравейник. Наши города — куча сосновых иголок. Наша культура — узоры кислоты. Наша работа — очередь у лужи варенья. Как и всякий муравейник, наш тоже рано или поздно накроется медным тазом. Его закатают в бетон дорожные рабочие, зальет промышленными отходами итальянская каморра, засыплет пеплом сгоревший лес.
Когда-то про конец света писали только бульварные газеты. В последнее время пишут все. Раньше тему медного таза поднимали раз в неделю. Теперь намекают на это круглые сутки. Такое впечатление, будто где-то в «Скайпе» идет переписка: «Сегодня ты расскажи о потопе, а я о глобальной эпидемии».
Жизнь превращается в набор пауз между тяжелыми новостями.
Просыпаешься, открываешь «Ленту» — Северная Корея запустила ракету в рамках подготовки к Третьей мировой.
Включаешь CNN — по планете шествует смертоносный свиной грипп.
Садишься в самолет, разворачиваешь безобидную Financial Times — талибы подбираются к ядерному арсеналу в Исламабаде.
Кидаешь газету под кресло, включаешь кино — города обледеневают, сгорают в пламени войны с роботами, гибнут в результате замедления вращения Земли.
Прилетаешь в Петербург, встречаешь в рюмочной знакомого — тот вместо того чтобы с удовольствием пить коньяк, пересказывает интервью шишки из НАСА: в 2012 году из-за всплеска солнечной активности сгорят все электрические трансформаторы, а заменить их будет нечем, потому что заводы остановятся.
Каждое включение несчастного коллайдера зеркало общественного порицания превращает в неудавшуюся попытку синтеза серой слизи.
Каждый пролет метеорита в окрестностях Солнечной системы как будто увеличивает шансы, что следующий грохнется прямо в Монте-Карло.
Каждое астрономическое открытие приносит новые тревоги. Растет число источников смертоносной гамма-радиации. Множатся белые карлики.
Набираешь в «Гугле» «doomsday scenario»: 938000 результатов!
А-а-а!
Чем настойчивее мне рекламируют апокалипсис, тем чаще приходит в голову мысль: есть ли способ хоть немного отсрочить гибель? Смысла, правда, в этом особого нет. Если вы исчезнете в пламени мирового пожара, кто будет читать эти колонки? Жизнь последнего человека на свете — собачья тоска.
И все же я бы хотел прожить чуть дольше, чем все остальные. Не для того, конечно, чтобы возродить человечество: после ядерной зимы, наверное, уже ни у кого и ни на кого не встанет. Скорее по соображениям туристического порядка: надо же взглянуть на огненное марево, которое поднимется над крышами столиц. Сфотографировать айфоном водородный гриб. Накропать по этому поводу хокку.
Так что действовать надо так. Берем кредит. Строим дом с бункером где-нибудь повыше, чтобы защититься от потопа, но и подальше от вулканов. Набиваем библиотеку инструкциями по выживанию. Амбар — консервами. Конструируем подземные оранжереи. Винный погреб. В аптечке — побольше йода. Включаем Вагнера. Садимся в кресло. Ждем второго пришествия. В лучшем случае жизнь пройдет на лоне природы. В худшем — кредит отдавать не придется.