Вынесенный в название временной промежуток (1979–1983, т.е. с «Бронко Билли» до «Внезапного удара») — не самые очевидные пять лет карьеры Иствуда, в которые он регулярно виделся со своим не самым очевидным интервьюером, музыкальным критиком Полом Нельсоном. Тот уже который год сидел в должности подувядшей легенды в журнале Rolling Stone, где помимо заметок о пластинках славился синефилией и чудовищными райтерс-блоками — в частности, отправив его на интервью с Клинтом, редакция не дождалась материала ни к следующему номеру, ни через пять лет. Высокий КПД Иствуда давал Нельсону повод выпивать со звездой из года в год, но к 1984-му это, кажется, надоело и герою, и Rolling Stone, в штате которого впавший в затяжную депрессию автор к тому времени уже не состоял. Сын Нельсона и биограф Кевин Эйвери обнаружили записи интервью вскоре после его смерти в 2006, и «Беседы с Клинтом», в общем, — история в равной степени как о звезде, так и о критике.
Когда Нельсон впервые поставил перед ним диктофон, Иствуд уже глубоко засел в американском подсознании с ворохом мифологических ролей, собственной продакшн-компанией и шестью режиссерскими работами за плечом. Уже тогда было примерно ясно, что актерская игра и режиссура по Иствуду — сродни умению плавать, стрелять и мастерить табурет. То есть занятиям, требующим скорее сноровки и разумного распределения сил, чем творческой безудержности «нового Голливуда». Зачем тратить больше и стрелять дважды, если зрители уже сдались и подняли руки вверх. За материал о том, что Клинт — не только бокс-офисный хит, автор взялся с рвением Роберта Форда, но до широкой публики эту мысль в итоге донесли уже другие люди: в 1984-м, когда Нельсон окончательно ушел в себя и из журналистики, властитель дум Норман Мейлер опубликовал газетную заметку, в которой признал Иствуда важным художником.
Особой дружбы между ними, по-видимому, так и не сложилось, и Иствуд все пять лет просидел перед интервьюером почти что с одинаковой невозмутимостью. Когда-то заметив, что не играет неудачников, так как не может войти в их роль, он, кажется, подозревал, что его собеседник — из их числа. Потому «Беседы» до самого конца, наверное, остаются скудны на «клинтонизмы» и уровень откровенности лишь изредка выходит за рамки разговора со случайным знакомым. Герой лишь пару раз шутит про Полин Кейл и масло (в контексте «Последнего танго в Париже») и в какой-то момент называет Элизабет Тейлор рожком с мороженым. Лейтмотивом прослеживается презрение Иствуда к модному на тот момент веянию тратить на фильмы в пару раз больше первоначального бюджета и снимать по пять лет. Клинт оставляет за скобками свойственные ему самому уходы в экспрессионизм (впитанные с молоком Леоне и Сигела) и напирает на то, что зрителей надо в первую очередь развлекать, но все-таки историей, а не визионерством. Страниц пять посвящено задорному четвертованию «Сияния» Кубрика и еще пара тому, как здорово бы было вклеить «Полет Валькирий» из «Апокалипсиса сегодня» в какой-нибудь хороший фильм вроде фуллеровского «Стального шлема».
Нельсон так и не смог вытянуть из Иствуда больше, чем скажет средняя биография или статья в Википедии, и скрытый сюжет «Бесед» — скорее о поклоннике, который не может пробиться к кумиру. Научившись играть минимумом средств, Иствуд в итоге стал полотном, на которое зрители вольны проецировать свои собственные ценности — в разбросе от фашизма до гуманизма. Та же злополучная заметка Мейлера на деле состояла по большей части из беседы автора с самим собой. И то, что у Нельсона интервью вышли скорее репродукцией известного образа — беда не его, а авторского метода самого Клинта.
Сомневаться в Иствуде сейчас, в общем, стало столь же нелепо, как спрашивать, великий ли музыкант Боб Дилан или спорить о демократии с горой Рашмор. Он давно стоит мемориалом неких полузабытых истин, на которых держится мир и которые при этом у каждого свои. В «Беседах» довольно четко проступают рецепты его долголетия в кино, но по сути они оказываются примерно равны смыслу жизни по «Монти Пайтону» (как вариант — по iPhone 4S): будь милым с людьми, не трать много денег и дублей на фильм, здорово питайся и бегай по утрам. Нельсон же последние годы жизни проработал в видеосалоне, страдал провалами в памяти и умер от остановки сердца, под конец забыв, что иногда нужно что-то есть.