Откуда приехала: Бразилия
Кем работает: певица
«Мое настоящее имя — Ана-Люсия. Но для шоу-бизнеса удачнее Габриэлла: во-первых, звучит, а во-вторых, в России запомнят только Аню.
Моя семья живет в Рио в довольно современном и небедном районе рядом с океаном — Баха да Тижука. Там поспокойнее, чем на Копакабане, которую я, честно говоря, не очень люблю. В фавелах я не бываю. Ведь что такое в сущности фавелы: это когда у тебя нет документов, зато есть наркотики. В Москве тоже живу в современном районе: на «Калужской», рядом с Воронцовским парком.
Я с семи лет занимаюсь музыкой, мой дядя — дирижер, тетя — певица. Она поет португальские песни, босановы, а я больше люблю американский стиль — Бейонсе, Дженнифер Лопес. Мама меня в детстве даже к доктору водила, думала, я ненормальная — никогда не прекращала петь и танцевать. Меня взяли в детское шоу королевы нашего шоу-бизнеса — Шуши, потом я в 12 лет солировала в успешной подростковой группе. Кто меня в то время слышал, но не видел, говорили: ты поешь как другая женщина, большая женщина. В смысле, взрослая.
В общем, у меня там складывалась неплохая карьера — меня признавали лучшим молодым голосом Рио и дали даже грамоту почетного гражданина города за песню про беспризорников, а потом я приехала в Россию в рамках шоу «Terra Brasil». В том числе мы выступали в ресторане «Старая Гавана», где я и познакомилась с бизнесменом Виталием, который туда пошел, как он говорит, не песни слушать, а на бразильские задницы смотреть. Мы стали встречаться, но я его боялась и первое время на все свидания водила своего друга и коллегу — гея, хорошего певца и прекрасного человека.
Поскольку Виталий хотел произвести впечатление, первое, что я видела — это были московские клубы, «Опера», «Дягилев» до пожара, Soho Rooms. Удивляли в первую очередь цены на напитки. Еще было странно, что девушки go-go танцуют диско с открытой грудью. Я спрашивала: мы в стриптиз-клуб, что ли, пришли? У нас люди вообще в тысячу раз меньше одежды на себе носят, но танцовщицы бикини обычно не снимают. В эти клубы мужчины часто приходили с одними девушками, садились и начинали строить глазки совсем другим. Бразильцы, наверно, гораздо ревнивее, у нас так вести себя нельзя.
Русская еда мне сначала казалось невкусной, особенно куриный суп с лапшой. Просто скучная вода с макаронами. Потом я привыкла — и теперь очень уважаю узбекские манты. Некоторые московские рестораны удивительные: они похожи на бабушкины квартиры. Особенно меня поразили «Мари Ванна» и «Тарас Бульба».
Первое время я тут почти ничего не делала, только смотрела телевизор. Мне очень понравилось шоу «Битва экстрасенсов» и я захотела подружиться с одной победительницей — Лилией Хегай. А вообще, мне было скучно и я хотела вернуться к маме, но Виталий обещал, что если я тут останусь, он мне поможет с карьерой певицы. Вот этим мы сейчас и занимаемся. Меня можно увидеть в «Сохо» и в «Раю», я уже выступала на фестивале «Новая волна», снимаюсь в разных шоу для телевидения. На одной из тусовок сбылась моя мечта — я познакомилась с Лилией. Она мне предсказала успех и увидела меня в окружении важных политиков и президентов. И действительно, через некоторое время меня позвали выступать на новогоднем приеме президента в Кремле — я пела дуэт с Сергеем Мазаевым, а кроме того, выступала перед губернатором Пензы и познакомилась с президентом своей страны именно в Москве.
У каждого города свой ритм. В Рио это самба и босанова, а улицы, кофейни и магазины Москвы заполняет хаус-музыка. Я почти ничего другого здесь не слышу. Из русских артистов мне больше всего нравится Григорий Лепс. Он певец, что называется, от Бога. Мой русский пока недостаточно хороший, чтобы понять все метафоры в его песне «Рюмка водки на столе». Наверно, это блюз про водку. У нас в Бразилии популярны песни про пиво и еще есть один хит про икру — там про то, что почти никто этой самой икры не ел, но все ее хотят. А вообще, концерты в России отличаются от бразильских тем, что здесь часто поют под фонограмму. У нас за такое зрители в каком-нибудь ресторане или концертном зале просто закидали бы артиста бутылками.
Самый странный русский опыт, который я пережила, — это баня в Красной Поляне. Я там была голая, мужчины побили меня ветками, потом пригласили на улицу и посадили в огромный котел, который грелся на небольшом костре. Я рассказала об этом маме, и она тогда оборвала телефон Виталия — решила, что он увез меня на Кавказ и позволяет надо мной так издеваться. Мы с трудом ее убедили, что это все в рамках приличий — просто такая традиционная русская спа-процедура.