Итак, Шишкин стал первым, кто собрал всю коллекцию топ-литературных наград. Он лауреат «Букера» (за «Взятие Измаила»), «Национального бестселлера» (за «Венерин волос») и «Большой книги» (за «Письмовник»). На днях будут вручать русского «Букера Букеров» — и весьма велика вероятность, что жюри снова ткнет пальцем в М.Шишкина, в конце концов «Взятие Измаила» вполне того заслуживает. На голове этого любимца Аполлона столько лавровых венков, что еще немного — и он превратится в лавровый куст, словно Дафна. Страшно сказать, но если так дело пойдет дальше, кончится Стокгольмом.
Почему «умная толпа» останавливает свой выбор именно на Шишкине? Идиотский вопрос. М.Шишкин — кладезь достоинств.
Интеллигентный стилист. Представитель западного сознания — но болеет за Россию. Мастер, умеющий словом «заговорить» жестокую русскую реальность. Постмодернист, любящий и умеющий работать не столько с живыми голосами, сколько с цитатами; однако в цитатах не утопающий, пытающийся с помощью текстов понять не другие тексты, а «живую жизнь».
За ним — классическая литературная традиция, от Пушкина до Саши Соколова. Он — идеальный компромисс между реалистическим и постмодернистским каноном.
Все так — и, стало быть, получается, что М.Шишкин — живой классик, лучший из лучших, король большой формы, Главный Писатель Нашего Времени.
И вот тут почему-то бровь ползет вверх. Да, мастер, но правда ли, что Шишкин знает что-то такое, чего не знает никто, кроме него, какую-то высшую правду, пробиться к которой можно исключительно посредством литературы? Правда ли, что Шишкин принес какой-то новый материал?
Правда ли, что Шишкин проник в какое-то другое измерение? Правда ли, что не будь этих трех (четырех на самом деле, есть еще «Всех ожидает одна ночь») романов, нынешняя русская литература не была бы собой?