— С искусством ведь как — импрессионисты отрицали классиков, поп-арт отрицал импрессионистов. А современное искусство что отрицает? Это как вся семья на «бентли» ездит — а сын из принципа покупает себе фольксваген тридцатилетней давности. Но чтобы купить «фольксваген», надо вначале, чтобы все на «бентли» ездили. Так вот «бентли» сейчас нет, поэтому какое там современное искусство.
В антикварном гипермаркете Volkhonka Fine Arts, открывшемся под храмом Христа Спасителя, посетителей нет, экскурсию по пустынным залам проводит сам директор — Алексей Волобаев, седеющий мужчина лет тридцати пяти. Вокруг — огромное помещение, две тысячи квадратных метров, на полу синий ковролин, под потолком разноцветные люстры из муранского стекла, на мутно-серых стенах — работы художников эпохи позднего Возрождения, по большей части неизвестных. На огромном — два на два метра — полотне крупная женщина в короне щиплет виноград. Рядом табличка: страховая стоимость — 400 тысяч евро.
— Хорошая картина — как костюм Бриони, на ней глаз отдыхает. — Волобаев показывает подкладку своего костюма. — У нас вообще первый гипермаркет с европейскими ценами: такого в Москве еще никогда не было — из-за налогов, ну и локейшн такой найти сложно.
Волобаев показывает два натюрморта с устрицами неизвестных фламандских художников — оба по 150 тысяч евро. Говорит, устрицы вообще хорошо идут.
— Две такие друг напротив друга украсят обеденный зал. Мы такими дом в Таганьково клиенту оформляли. Но некоторые просят известных художников.
В соседнем зале висит Тьеполо за 750 тысяч евро. «Это наша самая дорогая работа, брутальный, истинный шедевр. Хотя и не держит интерьер».
На открытии Volkhonka Fine Arts Centre устроили лотерею — разыгрывали гравюру Альбрехта Дюрера за восемь тысяч евро; правда, выигрышного билета ни у кого не оказалось. «Некоторые обиделись — вот сын нефтяника восьмилетний, которому папа комнату оформляет, насобирал себе целый ворох билетов, очень был недоволен».
Помощница Аня показывает «Поклонение волхвов» — внизу картины копошатся ангелочки. «Нет, Аня, что вы, это слишком драматично. Детям нельзя, чтобы драматично. Хотя там Альпы сзади — альпийские виды родителям хорошо. Тема горных лыж все-таки». Алексей подходит к работе Гварди (380 тысяч). «Вот это идеально для детской: смотришь — и глаз отдыхает. Надо с детства к классике приучать».
В первом зале у входа висят самые недорогие картины, можно сказать, сувениры.
— Работы от 20 до 50 тысяч евро — это, ясное дело, на подарки. Ну что дарить чиновникам — ручки? Поперек горла уже эти ручки. А вот картины — самое то, тем более что главное в подарке, чтобы цену видно было. Вот Берлускони берет сразу по сотне картин — и дарит их главам государств. А мне гендиректор НТВ подарил яйца антикварные на день рождения, и я сразу понимаю, что за яйца. Хорошие яйца, кузнецовские, 1905 года.
Алексей возвращается в венецианский зал, поигрывая айфоном.
— Я против чрезмерности. Главное — правильно расставить акценты. Вот смотрите, какой гобелен прекрасный — XVIII век, а какое состояние… У меня дома два таких, правда, я их на пол кладу вместо ковров. Жалко, конечно, но должна же быть от искусства какая-то польза.