Одна — чистенькая девочка с белыми кудряшками. Другая — лахудра с иссиня-черным начесом. Одна снималась в подростковых сериалах, другую выгнали из школы за пьянство. Одна появляется на людях с актерами и моделями, другая ждет мужа из тюрьмы. Одна принимает лекарства, другая принимает наркотики. Одна в 2005-м выступала на частной вечеринке у Романа Абрамовича за $900000, другая в 2008-м выступает на частной вечеринке у Романа Абрамовича за $2000000.
Добродетель скучна, порок интригует и возбуждает — все это не новость; и не стоило бы городить огород, когда бы положительная блондинка Кайли Миноуг не была еще недавно главной поп-иконой планеты — и не уступила бы этот статус отрицательной брюнетке Эми Вайнхауc: те же люди, что еще недавно притоптывали в такт машинному диско-биту Кайли, сегодня качают головой (и платят гонорары вдвое больше) под развинченный свинг Эми. То, что обе оказываются в России с интервалом в несколько дней — одна играет в огромных дворцах спорта, другая на закрытой вечеринке в центре современной культуры «Гараж», — это чистое совпадение. То, что существенно отличаются гонорары, — это, допустим, инфляция. Но то, что Эми в 2008 году безусловно интереснее, чем Кайли, — это знак.
Эми в 2008-м вообще интереснее, чем кто бы то ни был: новостные музыкальные ленты, кажется, ни о ком больше не пишут. Эми Вайнхауc заявила это, Эми Вайнхауc опровергла то, Эми посадили, Эми отпустили, Тина Тернер посоветовала Эми завязать с наркотиками, Кит Ричардс сказал по поводу Эми нечто нечленораздельное (я не шучу, была такая новость). Эми будто выписала англичанам индульгенцию на все грехи (точно так же, как россиянам ее некогда выписал Шнур), оказалось, что успеха можно добиться не только терпением, трудом и примерным поведением, что талант и космическое разгильдяйство — вполне совместимы. История о том, как Кайли победила рак, была бы главной темой таблоидов еще лет пять назад — когда бы не Эми, которая каждый день побеждает неизбежную, казалось бы, при таком образе жизни смерть.
А теперь давайте честно: Эми стала всем интересна не в силу инфернального своего таланта и не просто потому, что песни хорошие, а потому, что она вот-вот умрет. То, что Эми методично разрушает себя у всех на глазах, — это ее личное дело; но во всеобщем пристальном интересе к этому процессу есть нечто глубоко постыдное. Когда кто-то пытается сжечь себя на Красной площади или спрыгнуть с Крымского моста — принято вызывать милицию и скорую; а здесь полмира в ежедневном режиме следит за тем, когда же наконец чиркнет спичка или оскользнется нога. На YouTube лежат записи с ее, дай бог, не последнего концерта в Лиссабоне — это не ролевая модель и не икона стиля, это потерянное жалкое существо, которое явно не понимает, что с ней происходит, пошатывается, хрипит, промахивается мимо микрофона, судорожно обирает подол платья (вот это самый страшный жест), при этом музыканты играют невозмутимо и четко, как оркестр на тонущем «Титанике», и тысячи людей смотрят на это квадратными глазами. Эта завороженность чужой погибелью — откуда-то из древнего Рима, из цирков, где львы рвали в клочья тела гладиаторов. И уж явно не из того мира, в котором воздушная Кайли Миноуг демонстрирует свое высокотехнологичное шоу, с легкой улыбкой побеждает рак и сообщает журналу Hello!: «В сорок лет жизнь только начинается!»
(Колонка была написана и опубликована в «Афише» в 2008 году.)