— Вы же понимали, что употребление слова «педофилия» вызовет скандал. Зачем он вам был нужен?
— «Голубого щенка» я снял из-за низкого художественного уровня постановки, благодаря которому у него появилось сомнительного свойства прочтение. Что это такое — на сцене все тискают друг друга!
— А еще кому-то этот спектакль показался сомнительным?
— Это меня меньше всего интересует. Я вчера четыре часа просидел в гостях у Энтина, и мы с ним вместе решили не ставить «Голубого щенка». Он сейчас написал несколько хороших сказок — вот их и будем ставить. А к скандалам я привык: уже 25 лет пресса пишет обо мне скандальные и оскорбительные статьи, но, как бы они ни шипели и ни лаяли, ничего не меняется.
— Когда вы участвовали в ток-шоу «Земля — воздух», казалось, вы критику вовсе никакую не приемлете.
— Я терплю критику из уст людей, которые являют собой что-то в культуре и в искусстве. Но я не собирался выслушивать оскорбительные характеристики моих песен со стороны некоторых участников того шоу. Они внешне дегенеративны, и все поведение их таково! Участника того шоу Михаила Козырева я считаю настоящим выродком и рад, что его в итоге выгнали с радио. Когда я ему рявкнул: «Я вам всем скажу лечь — и вы ляжете!» — в «Останкино» все камеры зависли, слышно было, как мухи летают в тишине.
— Вы тогда еще говорили, что ваши песни — это не шансон. А что тогда?
— А вы вообще слушали мой есенинский цикл? Это лучшее, что было создано на стихи Есенина за 100 лет со дня его смерти! Я пою не шансон! В России настоящий поэт — это бард, это нерв, совесть и честь нации! А шансон — это девочки в чулках на подтанцовке.
— Но на радио «Шансон» вас же крутят.
— Если бы меня сняли с ротации, я был бы только рад. Моя аудитория — умные, духовные, благородные, благообразные люди с интеллектом выше среднего. Я единственный в стране артист, чей сольный концерт показывают в новогодние праздники! На День независимости России мне позвонил гендиректор НТВ и сказал, что мой концерт побил по рейтингам чемпионат мира по футболу. В числе моих поклонников все руководство страны, председатель Верховного суда Лебедев, они знают мои песни наизусть.
— Ну а вот песня про стриптизершу…
— А «Стриптизерша», кстати, очень благородная песня, грустная и жалостливая. А что, есть что-то постыдное в профессии стриптизерши? Вы поэтов Серебряного века вообще читали? Посмотрите у Северянина, у Саши Черного. Если петь про ноги и про сиськи — это одно, но в «Стриптизерше» совсем другая мораль. Это песня не о стриптизерше, а обо мне. Вы текст-то помните? «Мне не слаще и не горше/ В этом клубе-кабаке./Я гляжу на стриптизершу/И верчу бокал в руке…/Я ловлю глазами ногу, /Что летает вверх и вниз./И душа моя пред Богом/Тоже делает стриптиз».
— Не могу не спросить: а фразу про «вувузелы гомосексуализма» вы специально для пресс-конференции придумали?
— Ну у меня образное мышление, я вообще много чего придумал в жизни из того, что потом стало цитатами. И «вувузелы гомосексуализма» придумал именно я. Энтин вчера мне даже по этому поводу стихотворение посвятил. Правда, я сейчас наизусть уже не помню.