Я не склонен рыдать по поводу закрытия «Икры». Всему свой срок. Продержаться в Москве в конце 2000-х в сложном помещении, на самоокупаемости, без всяких инвестиций три года из четырех — и так микроподвиг. Влачить жалкое существование в разваливающемся состоянии — вот без чего надо уметь обходиться. Хорошо, что обошлись. Плохо, что мне негде делать в Москве концерты Стивену О’Малли, Улофу Драйеру или Хосе Гонзалесу, которые собирались ехать в «Икру» в этом году. И я понимаю, почему никто за нами не бегает со словами: «Давайте к нам!» Концерт Merzbow мы еще в прошлом году перенесли в Стокгольм. Наверно, так и будет дальше.
Когда «Икра» начиналась, Игорь Тонких был одержим идеей сетевого клуба, национальной сети. Построено все было на год, с мыслью о том, что дальше мы или переезжаем на новую, более крупную площадку — или картинно закрываемся. Игорь через полтора года ушел, а вышло все по третьему сценарию. Все временное — самое постоянное.
Что у нас получилось — мы доказали, что интенсивность трафика выступлений хороших артистов, вечеринок и хеппенингов может быть не хуже, чем на Западе (лучше, как мы уже потом поняли). Была какая-то неделя, на которой у нас шли драматический спектакль, концерты Shibusashirazu, Nurse With Wound, Йенс Лекман, Mattafix, «Радиоикра» не вспомню сейчас, с каким большим гостем, и большая тек-хаус-вечеринка «Электрошик». Лекман стоял на сцене, а в ВИП-ложе сидели и ужинали Дэвид Тибет, композитор и участник Fever Ray Крис Берг, Сэм Клебанов, отец Косьма и т.д. и т.п. — странная встреча, — но всем было жутко интересно. Или Дэвид Браун в гримерке у Михаила Боярского на следующий день после гей-вечеринки. Или Киран Хебден из Four Tet с мамой на концерте Жени Федорова — зашли на минуту, не могли уйти до конца. Из таких постоянных странносплетений и состояла вся «Икра».
Главное, что не получилось: мы абсолютно не учли, что трафик таких событий в городе, по правде, едва ли кому нужен. Была прослойка наших друзей и единомышленников, которая «Икрой» жила так же, как жили ею мы; но любопытство, незашоренность и толерантность — не в Москве на это делать ставку. Нет смысла ставить в приоритет доступные цены на билеты, начало концерта не через два часа после заявленного, чистые туалеты, решения проблем гардероба, когда публика привыкла, что за углом будет трэш и ужас и билеты в три раза дороже, — и все равно пойдет и за это заплатит, было бы имя на афише. Это технический момент. Про саму площадку и про экономические неправильности — здесь коротко и ясно. Умение жить в неудобном здании, на самоокупаемости на фоне шальных денег у соседей — в Москве настолько же редкое, насколько ненужное.