Роман Мазуренко, Дима Японец и Сергей Пойдо уже несколько лет делают самые лихие вечеринки в городе — и определяют будущую моду на несколько шагов вперед. В этом году на Пикнике они управляют площадкой «Центр N97»
— Промогруппа Idle Conversation — это вообще что такое?
Мазуренко: Изначально Idle Conversation — не какая-то ограниченная группа из трех-четырех человек, а название вечеринки — в «Пропаганде» было пятьдесят-сто человек, которые к нам ходили, потом мы переехали в «Солянку», приходить стали несколько тысяч, но у нас всегда были и остаются списки на сто человек, и эти сто человек, ядро, наши друзья-знакомые, и есть Idle Conversation. И нам не очень нравится название «промогруппа» — скорее уж творческое объединение.
— Хорошо, а кроме музыки вы чем занимаетесь?
Мазуренко: В этом году хочется вывести вперед современное искусство — очевидно, что там бум, все ходят не на показы, а на вернисажи, в галереи, все были в Венеции и Базеле, даже те, кого это вообще не интересует. Но с искусством хочется сделать что-то не очень очевидное, построенное не на первой, а на восьмой-девятой ассоциации. На Пикнике мы решили показать интернет-арт. Это даже и не искусство пока: рынка нет — как купить что-либо в интернете? Но скоро, через пять-шесть лет, появится виртуальная галерея, в которой я смогу купить бабушке недорогое произведение искусства на день рождения. А в прошлом году у нас на Пикнике был огромный кристалл. Потому что год назад была мода на кристаллы — на алхимию, магию, ногти, когти — был такой важный тренд в графическом дизайне.
В нашем журнале LAM кристалл был на каждой странице. А до кристалла была мода на мрамор, потом — вкрапления ugly design, когда стали популярны галочки, точечки, полосочки. Сейчас мода на тюль. После должна появиться мода на спокойный и чистый дизайн: хочется предсказуемости и спокойствия.
— Собственно, этот LAM с кристаллами не то чтобы всем понравился…
Пойдо: Наша главная проблема в отсутствии альтернативы. Я недавно стоял в журнальном киоске в Пале-де-Токио в Париже — и там совершенно феноменальный выбор. А тут, когда появляется условный LAM, ты ждешь от него слишком многого, он автоматически становится безальтернативным журналом для целого поколения, всем кажется, что он навязывает свое видение, образ жизни, и происходит автоматическое отторжение. И это история не только про LAM, но и вообще про нас, про то, что мы делаем.
Мазуренко: В этом проблема отсутствия новых имен — потому что каждый, кто начинает что-то делать, пытается сделать круче всех: музыку круче Бритни Спирс, журнал круче i-D, одежду круче Маржелы — и очень быстро разочаровывается, потому что так не выходит. Вместо того чтобы просто играть музыку, шить одежду, устраивать вечеринки и в какой-то момент вырасти в профессионалов и стать круче всех по-настоящему.
Пойдо: Нельзя начинать с желания утереть нос. Мы начинали что-то делать только потому, что нам хотелось веселиться, а веселиться было вообще негде.
— Ну как же, когда вы начинали делать вечеринки, была «Флегматичная собака», «Триш», в конце концов, «Зима», «Лето».
Японец: Тогда все было дико сегментировано — были они и мы. Даже в «Собаке» все равно были они, которые танцевали, — и были мы, в самом дальнем зале, даже не слушали музыку, просто общались, пили. Все были помешаны на качественном дип-хаусе — его вообще все играли. Надо было сбить спесь, пафос, и мы ставили вообще все что угодно — панк, рок, «Нирвану». Наша проблема в том, что мы все делаем первыми, нет никого, на кого мы хотели бы быть похожими. Мы сами ориентиры. Я бы хотел вести себя как угодно, но не могу: огромное количество людей повторяют за мной, нас копируют. Я ездил в Сочи сейчас на музыкальную конференцию, там ходят такие диджеи-мужички — тачки, дача, жилетка, джинсы в вышивке, х…вые лохи. Твой образ мысли отражается в том, как ты одет, хороший диджей не может выглядеть как лох. Но их главная проблема — никто не дышит им в спину. У них много последователей, но мало оппонентов. Мало новых людей, в Красноярске мы играли в клубе с Сандрой и Муджусом, к нам подошли красноярские хипстеры, мы были для них мечтой, мы создали для них веру в будущее. Как для меня в детстве был «Птюч», я даже не мечтал туда попасть, но был счастлив просто оттого, что такая жизнь есть. А не было бы нас — любили бы какого-нибудь загорелого м…дака в темных очках.
— Почему же вас, ролевых моделей, не очень любят?
Пойдо: Не любят в основном старики. Сепаратизм поколений: любое старшее поколение уверено в неполноценности идущего на смену, пытаясь так удержать свою самооценку на должном уровне.
Японец: Есть целая группа людей, которая не пропускает ни одной нашей тусовки и потом ругает нас. Как вообще можно серьезно относиться к вечеринкам — они придуманы для того, чтобы делать глупости. А если тебя реально парит, что твое поколение бездарно проводит время в «Солянке», — прекрати сам бухать в «Солянке» и заливать брови по вечерам, разглагольствуя про судьбы поколения. Нас не любят, потому что мы за добро и красоту, а не за индустрию. Я отказываюсь играть в х…вых клубах, на вечеринках, от которых меня воротит. Все деньги свои вкладываю в музыку, в студию, в инструменты, в возможность записываться.
Мазуренко: Мы три года делаем вечеринки — и у нас ни копейки нет, я кетчуп с кипятком ем. Для нас каждая зима — очень трудная зима, никогда не знаем, чем она закончится, эмоционально особенно. Москва отымела нас во все дыры.
— Так, может, проблема в Москве? Нет здесь энергии какой-то? Или, может быть, то, что вы делаете, здесь не нужно никому?
Мазуренко: Я, несмотря на то что все время здесь обжигаюсь, фанат этого города. Если тебе нужен парк развлечений — езжай в Нью-Йорк, Лондон, Париж. Хочешь быть современным художником — езжай в Берлин, получи грант, живи в лофте и твори себе на здоровье. Москва — город-головоломка, решая ее, становишься реально счастливым. Это город-трамплин, запускающий тебя высоко-высоко, и я не имею в виду только карьеру. После застоя 2000-х появляется энергия людей, которые что-то делают, — и если кто-то сумеет зажечь фитиль, перестать быть посредником, спекулянтом, а предложить что-то свое, бунтарское, будет мама не горюй.
— И что же мешает делать это свое, бунтарское, в Москве?
Японец: С Москвой главная проблема — в отсутствии секса; люди не знакомятся в клубах, чтобы заняться сексом, есть только торгашество, при этом не обязательно за деньги, и это проблема не только мальчиков — девочки не предлагают секс, все закрытые, скованные. У них нет принципов, которые им мешают, они просто вообще не знают, чего хотят.
— Что вообще нужно сделать, чтобы вечеринка получилась?
Мазуренко: Должны быть места силы — например, место сплетен нужно организовать, попросив убрать колонки, и не сгонять людей оттуда, в «Солянке» такое место — на лестнице на подоконниках. Нельзя людей заставить быть творческими и играть по твоим правилам — на «Одиссее» мы просили людей приходить в черном, но многие не пришли в черном, и это значит, что правила херовые, нам не удалось их коммуницировать, создать настроение. Вот со стриптизом в баре «Юность» у нас получилось. Все участвовали.
— Какими будут новые правила? Во что все переоденутся на этот раз?
Мазуренко: Модно быть немодным — как Аня Титова, как Коля Сапрыкин. Ставить себя выше системы, выглядеть как обсос и при этом выглядеть круче всех. Мода — для студентов, мода — для народа. Topshop — та же IKEA, конструктор, дающий возможность искусственно собирать подсмотренный где-то образ: хочешь нарядиться эмо — пожалуйста, купи полосатые носки. Тренды закончились, эпоха нарядов закончилась.
Пойдо: Теперь никто не следует одному тренду — все пытаются доводить свой образ до идеала, появились не модники, а персонажи. Как на выставке Меглинской — неформалы 80-х не были модниками, не наряжались, они реально были панками, байкерами или кем там еще. И фэшн-блоги западные ищут не тех, кто следует моде, а персонажей, личностей.
— Допустим, тренда в одежде не будет, а что придет на смену эпохе тюля в дизайне?
Мазуренко: Я верю в сеть ювелирных магазинов «Алтын». Они не думают о том, чтобы промониторить аудиторию, а делают то, что мы с Вадиком Мармеладовым называем unintentional design. Простой пример — иллюминация на домах-книжках на Новом Арбате. В Берлине какой-нибудь молодой художник придумывает проект с иллюминацией на зданиях, пишет proposal, получает грант, разрабатывает сложную систему иллюминации, устраивает открытие в галерее, и критики потом год это обсуждают — а у нас какая-то марьиванна просит внука на флешку записать какую-нибудь мигалку и, чтобы перед начальством отчитаться, вешает такие гирлянды на дома, чтобы было нарядно. Я не о том, что нужно подражать этому стилю, его нужно документировать. Писать не только про Kix Box и еще три магазина Ковалева, потому что они или им подобные так или иначе будут и через десять лет, а про магазин «Алтын», которого, вероятно, в будущем не останется. Нужно законспектировать городской графический дизайн.
— Вы говорите, не хватает медиа для вас, — о чем должен быть ваш журнал?
Мазуренко: Вообще, журналы стали внезапно несовременными. Год назад мы мечтали сделать Dazed & Confused — а теперь, за последние 8 месяцев, все эти вроде бы модные журналы стали дико немодными. Вроде бы пишут о прогрессивных вещах — но сам формат «новый дизайнер — новый художник — новый диджей» стал немодным. Сейчас тебе не нужен новый дизайнер, а нужно только ощущение от него. Приходится придумывать все новые специи, чтобы поперчить старое блюдо: поп-ап-сторы, поп-ап-бары, вечеринки под мостом — все это комбикорм. Сейчас новые продукты теряют смысл — люди это интуитивно поняли, а журналы пока нет. Не надо писать о новых шмотках, презентациях и дисках; журнал будущего должен писать о магазине «Алтын».
История IC в датах
 |
Июнь 2006 года
Клуб «Ультрамарин»
Мазуренко: «Как есть группы одного хита, есть клубы одной вечеринки. Именно в таком сомнительном заведении прошла единственная вечеринка, организованная Васей Эсмановым, Японцем, Антоном М и мной, на которой около двухсот человек, пялясь друг на друга, распознали в себе альтернативу целому городу» |
 |
Октябрь 2006 года
Fashion Rocks
Пойдо: «Вечеринку устраивали мы с Игорем Компанийцем, Гошей Рубчинским и Димой Дияровым в клубе «Шестнадцать тонн». Звучали саундтреки к Dior Homme периода Слимана вперемешку с танцевальной попсой вроде Hot Chip и Cut Copy. По атмосфере было похоже на почившую ныне вечеринку Эрола Алкана «Trash». В это же самое время Японец с Мазуренко запустили свои танцевальные вечера в «Кризисе жанра» |
 |
Март 2007 года
Idle Conversation в «Пропаганде»
Японец: «Мы решили объединиться с ребятами из Fashion Rocks, в результате Idle Conversation приобрели свой нынешний вид, а в «Пропку» по пятницам собирались все, кто только мог влезть в лыжный костюм из спандекса и кого милиция не позабирала на подходах к клубу за перемазанные кислотными цветами рожи. В то время, заводя какой-нибудь трек, я всерьез боялся, что мне могут надавать по башке» |
 |
30 июня 2007 года «Thriller» в «Солянке»
Пойдо: «Для только что открывшегося клуба это был огромный эксперимент, на который руководство согласилось скрепя сердце. Изначально клуб «Cолянка» задумывался как очередной оплот минимал-техно в Москве; к счастью, ничего из этой затеи не вышло. Через два месяца «Thriller» даже засветился в британской независимой прессе: о нем писали Dazed & Confused и Fact» |
 |
28 июля 2007 года
Idle Conversation на Пикнике «Афиши»
Мазуренко: «Первый опыт кураторства для IC. В рамках фестиваля была создана одноименная площадка, в хедлайнерах значились Lo-Fi-Fnk и Shy Child. После Пикника в студии-лофте на Бауманской мы организовали собственную афтепати Пикника. Приглашения раздали паре сотен человек во время Пикника, а Shy Child согласились там сыграть» |
 |
Ноябрь 2007 года
Журнал LAM
Японец: «Мазуренко и Мармеладов запускают электронный журнал при поддержке Look at Me. Пилот в виде пяти номеров создает для невыразительного города непривычный визуальный образ, запускает в обиход десятки новых слов и понятий. Фраза художника Мэттью Стоуна «Оптимизм — это новая форма культурного бунта» идет красной линией через весь пилот» |
 |
Январь 2008 года
«Опа-опа» в «Солянке»
Пойдо: «Ну а что тут еще скажешь?» |
 |
Февраль 2008 года
«Odyssey» в «Солянке»
Пойдо: «Мы превратили пьяные бары «Солянки» в место, где поклоняются достаточно прекрасной, достаточно странной и достаточно удивительной музыке. Гораздо более спокойного толка, нежели вce привыкли слышать в «Пропке» на «Idle Conversation», а потом и на «Thriller» в «Солянке». Вход на вечеринку — только в черном» |
 |
19 июля 2008 года
Idle Conversation на Пикнике «Афиши»
Пойдо: «Наш календарный год исчисляется не с 1 января по 1 января, а от одного Пикника «Афиши» до другого. На этом Пикнике мы решили сосредоточиться на диско: к нам высадилась делегация с лейбла Italians Do It Better. У Glass Candy сгорел синтезатор, все было на грани срыва, но какими-то титаническими усилиями удалось найти другой, и их выступление стало одним из самых сильных впечатлений за год» |
 |
Сентябрь 2008 года
«Лги! Завидуй!» в «Солянке»
Мазуренко: «Название было очень ко времени: в «Солянке» наступил пик позерства. Появилось понятие «общество» (правильно произносить «общьство»), все стали сплетничать и участвовать в личной жизни друг друга. Именно поэтому позже мы и сделали стриптиз-бар «Юность», чтобы люди сняли свое позерство и предстали так, как они наиболее приятны, — голые и пьяные» |
 |
Апрель 2009 года
Поп-ап-бар «Юность» на «Арме»
Мазуренко: «Мы представили, что на месте гаража, в котором проходила вечеринка, раньше был не гараж, а стриптиз-бар. Он давным-давно закрылся, а сейчас мы просто въехали туда со своим инвентарем — привезли музыку, алкоголь и сделали там дискотеку» |
 |
Апрель 2009 года
«Юдашкин + 2» в «Солянке»
Мазуренко: «Название родилось благодаря одной нашей посетительнице, которая пришла на вечеринку с распечатанным портретом Юдашкина и заявила фейсконтрольщику, что она в списках значится плюсом к самому Юдашкину, а сам Валентин подъедет с минуты на минуту» |