Журналист газеты The Observer Саймон Гарфилд выяснил, как чувствуют себя в 2009-м хедлайнеры главной сцены Пикника — одна из лучших групп планеты, играющих музыку ска, и просто одна из лучших британских поп-групп всех времен
По борту двухэтажного лондонского автобуса тянется надпись: «Мировой тур по Кэмдену». Рядом толпятся сотен пять человек в состоянии крайнего возбуждения. На крышу выходит мужчина в костюме и черных очках и громко произносит в микрофон: «Эй! Туда не смотри — сюда смотри!» Через пятнадцать секунд саксофон взрывается хрестоматийным соло, а публика теряет рассудок на ближайшие полтора часа. 30 лет спустя после того, как Ли Томпсон впервые выдул из своего инструмента мелодию «One Step Beyond», Madness живы — и находятся в отличной форме. Через 30 лет после выхода первого сингла Madness снова собрались в классическом составе и записали девятый альбом под названием «The Liberty of Norton Folgate». Более того — это концептуальный альбом. Более того — одна из песен на нем длится более 10 минут. Про что эта пластинка? Естественно, про Лондон — город, который их породил; город, чью уличную жизнь они так часто и так точно озвучивали в своих песнях; город, по которому они сейчас катятся в двухэтажном автобусе, на ходу исполняя «One Step Beyond». Впервые про «The Liberty of Norton Folgate» я услышал, находясь в другом типично лондонском транспортном средстве. Год назад, сидя на заднем сиденье черного кеба, Карл Смит, вокалист и шоумен Madness, тот самый мужчина в черных очках, отплясывающий на крыше автобуса, сообщил мне: «Ну да, мы записали концептуальный альбом. А что? Пора уже понять, что мы немного умнее, чем принято думать. Мне вообще все больше кажется, что Madness — это такие Pink Floyd для пролетариата. Позитивная терапия для народных масс». Смиту только что исполнилось 50. Он рассуждает о новом альбоме Madness, упоминая Беккета и Брехта, а в ответ на вопрос, каково в таком возрасте отплясывать на сцене раз в два дня, цитирует Акиру Куросаву — мол, мужчина должен прожить минимум сорок лет, прежде чем познает свое ремесло. «Шоу — это главное, что я ценю в Madness, — объясняет Смит. — Я хочу, чтобы мы были как Grateful Dead — громадное кочевое племя «мэдхедов», которое мы, как вожди, ведем за собой».
Как говорит Смит, в 86-м Madness решили разойтись потому, что почувствовали себя наемными рабочими на службе у звукозаписывающей компании. Теперь все по-другому: у них есть собственный лейбл и менеджмент, который их полностью устраивает. «А менеджмент — это чертовски важно! — восклицает Смит. — В группе нас семеро — как только возникают спорные вопросы, сразу находится пара десятков ответов. Ну знаете, как в семье: муж хочет пива, жена собирается к парикмахеру, а дети орут, что их обещали сводить на аттракционы. Мы же, в сущности, и есть семья — и, в общем-то, неплохая. Во всяком случае, группа существует дольше, чем некоторые из наших браков». Смит знает, о чем говорит, — несколько лет назад он расстался с женой и угодил в реабилитационную клинику. «Я был абсолютно раздавлен, весил под сто кило и пошел в больницу, чтоб не запить по-черному. Это стоило хренову тучу денег, но, ей-богу, это была отличная идея. Я начал все заново. Похудел. Решил не связываться с ипотекой в Лондоне и купил дом на Ибице. Теперь я счастлив — и дети мои тоже. Я научился ценить качество жизни». Я спрашиваю Смита, что означает название альбома, — и тут у него звонит телефон: какой-то приятель выпрашивает проходки на премьеру новой программы Madness. «Сегодня все забито, старик, — отвечает Смит. — Постараюсь вписать тебя в четверг. Позвони мне прямо с… Нет, не прямо с утра, я буду спать. В два или три. Слушай, сделай милость — отвали уже!» Засунув телефон в карман, он раздраженно говорит: «Вот всегда так перед концертами. Начинают звонить люди, которых ты в последний раз видел в детском саду. Мы же никогда не вели себя как звезды, тусовались со всеми, кто хотел, вот люди и садятся нам на шею. Хотя у этого есть свои плюсы. Фанаты, которые знают мой номер, пишут мне СМС, когда у них рождаются дети. Ну и вообще — мой дед вкалывал в рудниках и умер, когда его легкие окончательно забились угольной пылью. У меня по сравнению с ним вообще нет проблем». Так что же означает название альбома? О «Вольности Нортона Фолгейта» Смит впервые прочитал в романе Патрика О’Брайана. Это был свободный район в центре Лондона позапрошлого века, в котором было свое правительство и свой независимый суд, в котором находили убежище бродяги и поэты — и который был уничтожен в 1900 году. Теперь на этом месте совсем другие люди и другой пейзаж — «алчные застройщики и уродливые стеклянные небоскребы», говоря словами Смита, — и трудно трактовать новый альбом Madness иначе как призыв вернуться к былому достоинству и настоящей свободе. Подобные заявления могли бы показаться банальностью; но Madness — возможно, самая лондонская из существующих на свете групп — имеют право на эти слова, как никто другой.
«Ну да, эта пластинка — своего рода наше саморазоблачение», — вторит своему напарнику основной вокалист Madness Саггс. Саггсу 48 лет — и все годы, которые Madness провели в полуразобранном состоянии, он работал ведущим на радио и телевидении и был уверен, что его музыкальная карьера закончится с наступлением среднего возраста. «Когда-то очень давно я стоял на концерте 40-летних The Rolling Stones и думал: «Жалкие престарелые пидорасы!» Все изменилось, когда я увидел, как играют Buena Vista Social Club. На сцену еле-еле поднялся 80-летний чувак, в каждой руке по костылю; сейчас он уже умер (имеется в виду Ибрагим Феррер. — Прим. ред.). Но как только началась музыка, он выкинул эти палки и стал петь и плясать как бог. Я подумал: «Ну вот, выходит, можно делать это достойно. Не обязательно вести себя как малолетний придурок».
За годы существования Madness у каждого из музыкантов был свой переломный момент. Гитарист Крис Форман взял самоотвод несколько лет назад: официальная формулировка гласила, что, по его мнению, группа занимается «занудной бессмысленной херней». Клавишник и один из основных авторов песен Майк Барсон пресытился еще раньше — его уход и переезд в Амстердам в середине 80-х предопределил дальнейший кризис группы. «Тогда у нас просто кончились идеи, — вспоминает он. — Мы так хотели все время меняться, что в конце концов не оставили себе пространства для маневра. Когда постоянно пытаешься придумать что-то новое, это тоже быстро приедается». В начале 90-х Барсон вернулся — но и сейчас он проводит много времени во Франции, в буддийском монастыре, где никто не знает, кто он такой. «Буддизм придает жизни смысл — и при этом не вступает в конфликт с обыденностью. Но честное слово, сейчас я люблю музыку больше, чем когда-либо. Наконец-то я уверен, что мы все делаем правильно, — говорит он. — На-конец-то мы сумели найти верный способ донести до людей новые песни. И вообще, нас теперь уважают, принимают как заслуженных людей. Недавно к нам в студию зашел Рэй Дэвис (лидер The Kinks. — Прим. ред.) — оказалось, даже он нас знает и любит. Эй, Рэй, если ты это читаешь — надеюсь, я тебя правильно понял».
История группы
1979
Madness выпускают первый сингл «The Prince», посвященный ямайскому ска-исполнителю Принцу Бастеру. Вскоре выходит альбом «One Step Beyond…», титульная песня попадает в британский топ-10 — как и все последующие синглы
1982
Выходит «House of Fun» — единственная песня группы, попавшая на первое место английского хит-парада. К этому времени Madness выпускают три альбома, отходят от ска и становятся одной из самых популярных групп страны
1984
Клавишник и основной автор песен Майк Барсон покидает группу. Еще через два года Madness распадаются
1992
Сборник синглов «Divine Madness» неожиданно пользуется огромным спросом; группа однократно воссоединяется в рамках фестиваля Madstock!. За последующие шесть лет Madness воссоединятcя еще трижды
1999
Выходит «Wonderful» — первый альбом группы за 14 лет
2002
В Лондоне ставят мюзикл «Our House», основанный на песнях Madness
2004
Группа временно переименовывается в The Dangermen и записывает альбом кавер-версий классического ска
2009
Выходит «The Liberty of Norton Folgate», девятый альбом группы. Madness приезжают на Пикник «Афиши»