Фотографии предоставлены организаторами
«На связи»
Студенты «Про арте» связно излагают мысли
В Музее связи — творчество учащихся курсов «Про арте» по современному искусству, аранжированное кураторами Олесей Туркиной и Яной Кличук. Вполне себе кондиционный совриск, одним только масштабом, может, пока не вышедший; нечто вроде «самостояшек» или «домашек» «на тему», выполненных, по итогу, на «хорошо» и более того. Посвященные разнообразным связям — телефонным, электрическим, историческим, творческим и интеллектуальным. Обнаженные телефонные коммуникации и несколько самых разных телефонных аппаратов, попеременно соединяясь друг с другом, начинают оживать, щелкать реле и подмигивать лампочками, обозначая всякий раз путь нового сигнала, когда звонок раздается в соседнем аппарате; монументальные, как неолитические дольмены, корпуса старых компьютеров, залитые доверху бетоном, — словно символ замершего и недостижимого прошлого, от которого более не докличешься ни одного живого сигнала; остроумный и наглядный вариант «испорченного телефона» в хороводе переговаривающихся мониторов и так далее.
Первый музейный фестиваль Петербурга
Дайджест девяти предыдущих фестивалей
Скромный памятник собственному фестивалю Pro Arte собрал из некоторых запомнившихся за десять лет работ — очень трогательных (аудиоинсталляция «Ваня, иди домой», далекий мамин зов, который надо было слушать, сидя в наушниках под большой параболической антенной в Пулково, — 2007 год, проект Елены Губановой) или очень смешных, вроде финского «Хора жалобщиков» (2006 год) или «Антарктической миссии»: когда сорок с чем-то здоровенных пингвинов из пенопласта выстроились на забранном в леса Музее Арктики и Антарктики, будто на льдине (2005 год, проект Андрея Рудьева и Сергея Браткова). Пингвин остался один, вместо антенны за спиной — ее фотография; но воспоминания о прошлых фестивалях все равно самые приятные.
Николай Полисский — «Военный парад»
Игрушечные танки и пушки на фоне настоящих
Обычно, когда за дело берется Николай Полисский и его «Никола-Ленивецкие промыслы», сооружаемые ими модели разной архитектурной типологии — башня вроде Эйфелевой, но сплетенная из лозы, или зиккурат из сена, в разное время выраставшие на лугу у деревни Никола-Ленивец, Калужская область, — масштабом выходят один в один примерно. Или даже больше. C этим пародийным ноу-хау Полисский и его «голь на выдумки хитра» прокатились по Европе, от Музея современного искусства в Перми до Венецианской архитектурной биеннале, и наконец добрались до Петербурга. Можно было б представить появление во дворе музея, к примеру, гигантской поленницы — танк из дров — или чего-нибудь в этом духе. Однако Полисский, видимо, вспомнил свое митьковское прошлое — когда он входил в московский филиал этой хорошо известной питерской фирмы — и нарубил, выстругал и сколотил руками своих подручных танчики в размер для детской песочницы: митьки никого не хотят победить. Одно только но: по газонам ходить, где танчики стоят, взрослые не пускают.
Гвидо ван дер Верве «Номер восемь. Все будет хорошо»
Человек и пароход
«Nummer acht», «номер восемь» — это по счету видео нидерландца Гвидо ван дер Верве; последним у него сейчас числится «Nummer twaalf», уже почти кино, небольшое и медитативное, — «Номер восемь» куда попроще. Минут десять художник вдалеке идет на камеру по пустынному льду Финского залива, а сзади его догоняет ледокол. Но — все будет хорошо. Единственно, перформанс ван дер Верве очень напоминает сцену в начале фильма Мики Ронкайнена о хоре «Кричащих мужчин» — почти как «Хор жалобщиков», но профессиональнее; «Хор жалобщиков» «Кричащих мужчин» тоже напоминает, — у финского режиссера даже ледокол задействован чуть ли не тот же.
Ольга и Александр Флоренские «Город N»
Долгожданная новая серия одного долгоиграющего проекта
Нечто подобное Флоренские показывали на этом же фестивале шесть лет назад. Дело было в Музее религии; силуэты церквей и колоколен, мечетей и минаретов, молелен и кумирен складывались из разного штабелированного антиквариата, к собиранию чего Флоренские питают известную слабость — из ста-с-чем-то-летних шляпных коробок, из выпотрошенных часовых корпусов, из поставленных друг на друга всяких настольных принадлежностей и кухонной утвари; и называлось это «Культовые сооружения». Теперь же в зале Музея Академии, где находятся деревянные модели известных зданий Петербурга — Исаакий, этот и предыдущий, Смольный собор, та же Академия и пр., — Флоренские представляют набор своих уморительных моделек, таким же образом и из того же утиля собранных: типы разных светских сооружений, от тюрьмы до театра, от вокзала до телебашни. «Город N» — продолжение все того же проекта «Универсальный музей Вильгельма Винтера», куда входят и «Культовые сооружения»; проект Флоренычи как начали тогда, лет шесть назад, так и конца ему не видно.
Анатолий Королев — «shalyapin.wav»
Матс Линдстрем — «Маленькая авиамоторная серенада»
Две аудиоинсталляции: про голос, переходящий в рев, и про рев, переходящий в голос
Анатолий Александрович Королев — профессор Петербургской консерватории, заслуженный деятель искусств России. Автор симфонических, кантатно-ораториальных, хоровых, органных, камерных вокальных и инструментальных произведений. Матс Линдстрем, руководитель Elektronmusikstudion в Стокгольме, — тоже заметный в своем деле человек. Второй годится первому, допустим, в сыновья, но оба интересуются электронными средствами звукопередачи и звукоизвлечения и соорудили независимо друг от друга кое-что, принципиально даже в чем-то одно на другое похожее. А в чем-то — принципиально, скорее, различное. Королев — в 1998 году, разложив записи шаляпинского голоса на элементы: отдельные звуки, фразы, восклицания, дыхание и т.п., — затем какие-то сильно преобразил (на уровне возможностей компьютера 1998 года), а какие-то не трогая вовсе, собрал снова в «shalyapin.wav». И теперь интерьер шаляпинской квартиры полнится неожиданными звуками, издаваемыми словно не то что разными людьми, а порой будто и не людьми даже. Линдстрем, напротив, записал в цехах «голоса» разных двигателей, затем, обработав, воспроизвел их рядом с музейными экспонатами, будто составившими более-менее стройный минималистский хор.
Стивен Дин — «Пульс»
Яркий (хоть и б/у) видеоарт
Американец, подолгу проживающий во Франции, превыше всего ценит радужно-яркую картинку; картинка может быть как статичной (объект из разноцветного стекла, фотография), так и динамичной (видео); но при таком отношении к жизни уже понятно, что лучше ему, чтоб она была динамичной. Пусть это вертятся и сталкиваются разукрашенные тачки на ралли в штате Нью-Йорк; или волнуется пестрая масса бразильских фанатов на трибунах знаменитого стадиона «Маракана»; или медленно течет, размешиваясь в чанах, густая свежая краска на каком-то соответствующем предприятии бог знает где, — лишь бы Стивену Дину (и нам вместе с ним) стало оттого на душе светлей. 8-минутное видео «Пульс», которое Дин впервые представлял на биеннале американского искусства «Уитни» в 2002 году; в Россию его привозил два года назад, на предыдущую Московскую биеннале, а теперь выставляет в Этнографическом музее, — снимал он его десять лет назад в Индии, на местном празднике встречи весны, Холики: это когда участники праздничного шествия начинают обсыпать и обливать друг друга ярчайшими пигментами, в порошке и в жидком виде. Так и думается: до чего же было Стивену Дину тогда хорошо!
Джес Эрон Грин «Лечебная физкультура»
Группа «Мыло» «Жертвенник» и «Собака на столпах»
О пользе пены из людей и из собак
Когда Джес Грин берется за видео, обычно жди чего-нибудь мультимедийного — многоэкранного, сопровождающегося, помимо обращенного к зрению видео, какой-либо еще сенсибильностью, тактильной или слуховой. Поэтому может попервой показаться, что в случае с «Лечебной гимнастикой» художник решил сэкономить на пространстве, компенсировав это безудержной тратой времени: видео, где шестнадцать танцоров в просторном зале для репетиций начинают поочередно и мерно исполнять простейшие гимнастические упражнения, — это видео длится два часа. Впрочем, уже через десять-пятнадцать минут можно догадаться, что перед вами — что-то среднее между минималистическим балетом и «живой скульптурой»; а нечаянные сокращения мышц зрителя, наблюдающего разминающихся танцоров, — и есть та вроде недостающая сенсибильность. В соседнем зале — серьезные ерники из группы «Мыло»: растопыренная над головами зрителей многометровая войлочная собака, опирающаяся лапами на четыре колонны из пахнущих мыльных брусков. Рядом — «Жертвенник», где вместо даров — обмылки разных сортов мыла с цитатами из рекламных проспектов, пытающихся внушить мысль о чуть ли не магических свойствах продукта: «Содержит живительный березовый деготь», «с пленительным ароматом сандала», «напоминает об уникальной красоте русской природы», «дает обильную пену», «избавляет от пятен», «рекомендовано Союзом педиатров России».
Сергей Баловин — «Природа»
Пейзажи на фоне пейзажа
В проекте воронежского уроженца, ныне проживающего в Шанхае Сергея Баловина соединились, надо полагать, что-то вроде ностальгии (или пародии на нее) по классическому и любезному для русского глаза русскому пейзажу плюс впечатления от ультрасовременного города. Взяв хрестоматийные пейзажи Ивана Ивановича Шишкина, Баловин вмонтировал в них разные приметы современности — типовые многоэтажки, выросшие далеко за соснами из знаменитой картины «Рожь», или застрявшую «В роще» «ладу-семерку», или линию ЛЭП, ни с того ни с его пересекающую теперь «Пейзаж с озером», или какой-то гигант индустрии, утвердившийся среди дымки «Лесных далей», — затем распечатал их на полупрозрачных сетках и развесил среди кустарников во дворе Фонтанного дома.
Ху Янг — «Жизнь в Шанхае»
Непритязательные и роскошные шанхайские интерьеры и их обитатели
Еще один шанхайский резидент в программе нынешнего фестиваля, Ху Янг с января 2004 по февраль 2005 года отснял в домашней обстановке более полутысячи шанхайских семей с разнообразным достатком, от практически нуля до весьма выше среднего. Съемка сопровождалась опросом — и теперь каждый из сфотографированных, помимо и так красноречивого своего быта, может предъявить зрителю свои ответы на сформулированные Ху Янгом базисные вопросы «Как вы оцениваете ваше нынешнее положение?», «Ваши надежды и пожелания?», «Что вам внушает наибольшую тревогу?» — и эти ответы, в отличие от цифр в их налоговых декларациях, окажутся куда как более схожими.